Производители часто заменяют в пельменях говядину и свинину на мясо птицы (в лучшем случае), а то и уменьшают объём мяса за счёт сои и других добавок. К сожалению, современная мясорубка позволяет перемолоть что угодно - даже обрезки и кости - в муку так, что люди и не почувствуют. Всё это, смешанное с частью фарша, называют «мясо обвалки». Поэтому на комбинатах отсутствует вывоз костей животных. Безотходное производство... К тому же в ход идёт усилитель вкуса, который позволяет скрыть реальное содержание мяса. Потребители не защищены от обмана как в дешёвой, так и дорогой продукции, так как проверить состав можно только в лаборатории, а это требует финансовых и временных затрат. Эксперты уверяют: «обвалка» есть сегодня почти везде - в сосисках и колбасе, в начинке пирожков и, конечно, в пельменях. И часто мы едим вовсе не мясо, а кости, обрезанные шкурки животных, прокрученные в специальном барабане - он позволяет из соединительных тканей, жира и прочего создать подобие фарша и добавить его в мясной продукт, чтобы уменьшить себестоимость.
Союз потребителей «Росконтроль» протестировал образцы несколько известных брендов пельменей. В пельменях «От Ильиной», «У Палыча»/«От Палыча», «ЛожкарёвЪ» были найдены сальмонеллы, а в образцах «Ближние горки», «У Палыча»/«От Палыча» - листерии... Варить такие пельмени нужно как можно дольше (минимум полчаса), чтобы все опасные микроорганизмы точно погибли. Но возникает другой вопрос: не развалятся ли они? Плохо сделанные пельмени расклеиваются, крошатся. Удивительно, но экспертиза пельменей этого года не выявила в образцах незаявленных компонентов, в то время как в прошлом году о своём составе соврали все испытуемые. Пельмени стали лучше? Вовсе нет! Просто теперь производители сразу пишут на этикетке, что в их пельменях есть фосфат натрия, фосфат аммония, разрыхлители, стабилизаторы, антиокислители - лецитины, аскорбиновая кислота, растительный белок, крахмал картофельный и прочее. И всё это стоит далеко не на последнем месте в составе...
Рецепт американской начинки для пиццы:
Одна из популярнейших пицц у американцев — острая пицца с пепперони. Для ее приготовления необходимо будет просеять муку в глубокую тарелку, добавить в нее заранее перемешанные дрожжи, соль и сахар. В муке в самом центре тарелки необходимо сделать углубление и вылить туда 3 столовые ложки оливкового масла, 2 стакана молока и немного воды. Все ингредиенты необходимо хорошенько перемешать и вручную замесить тесто. Правда, здесь важно учесть то, чтобы тесто не было слишком крутым. Далее дайте тесту подняться, на это потребуется около 30 минут. Пока тесто будет подниматься приготовьте начинку. Для этого тонко нарежьте помидоры и смешайте их с ореганом и чесноком. Затем раскатайте из готового теста тонкую круглую лепешку, выложите на нее получившуюся начинку и посыпьте блюдо сыром (моцареллой). Разогрейте духовку до 200 градусов и отправьте туда пиццу на противне. Через 10 минут вытащите блюдо, равномерно разложите на нем ломтики попперони и посыпьте остатками сыра. Затем вновь отправьте пиццу в духовой шкаф. Через 10 минут блюдо уже может отправляться на стол.
Классическая пицца
Рецепт приготовления классической пицы, с одной стороны весьма прост, но в то же время требует терпения и любви повара к своему творению. К 1 кг муки добавляется 600 мл теплой воды (возможно, с добавлением морской соли), 25 г пивных дрожжей, 4 столовые ложки оливкового масла. Просеянную муку уложить горкой на стол, добавить соль, оливковое масло и дрожжи, предварительно разведенные в небольшом количестве теплой воды. Замесить тесто для пицы нужно так, чтобы оно стало упругим, плотным и пластичным. После чего тесто укладывается в посуду, накрывается полотенцем и ставится для брожения на 2-3 часа. Когда оно поднимется, необходимо промесить его еще раз, чтобы осело. Вновь поставить тесто и выждать (минимум 1-1,5 часа), пока оно не подойдет как следует. После чего раскатывается блин круглой формы. Начинка классической пицы включает следующие компоненты: 3 ст. ложки оливкового масла, 250 г очищенных помидоров, 3 крупных очищенных зубчика чеснока, соль и перец. Разогрейте духовку до 220 градусов. Полейте тесто столовой ложкой масла. Разрежьте помидоры на 4 части и выньте семена. Порубите овощи и дайте им стечь. Разложите по поверхности теста. Крупно порежьте чеснок и посыпьте им слой помидоров, а сверху покройте их сыром. Приправьте. Полейте маслом. Поставьте в духовку на 20 минут, пока тесто не подрумянится. Пицца готова!
Итальянская пицца
На доске просеять горкой муку, в центре сделать лунку, положить в нее дрожжи, соль, влить воду, тщательно перемешать. Добавить еще немного воды, чтобы тесто стало нежным. Сформовать шар, положить в миску, посыпать мукой, покрыть полотенцем и поставить в теплое место на 3 часа. Затем перемесить тесто на столе, слегка обваляв в муке, раскатать скалкой. Положить на широкую и низкую сковороду так, чтобы покрыть стенку, смазать растительным маслом, выложить кусочки анчоусов, очищенные от костей, ломтики помидоров, сыра, соль, перец, душицу, полить растительным маслом, загнуть края теста. Поставить в очень горячую духовку на 10 — 15 минут.
Тесто для пиццы: мука пшеничная — 400 г, дрожжи — 20 г, вода (теплая) — 100 г, соль — 0,5 ч. ложки.
Начинка для пиццы: помидоры (очищенные от кожицы) — 500 г, сыр — 300 — 400 г, анчоусы — 50 г, оливковое масло, душица, перец черный молотый, соль.
ШАРЛУНЬЯ
12 тонких неподжаристых блинчиков
•горсть молотых сухарей
•5 яблок
•100 г сахара
•100 г сливочного масла
•100 г меда.
Потушить яблоки с сахаром и частью масла. Смазать форму маслом, присыпать сухарями. Дно и стенки выложить половиной блинчиков внахлест, промаслить, сверху распределить яблочную начинку, накрыть оставшимися блинами, промаслить. Запечь в духовке. Готовую шарлотку опрокинуть на блюдо, полить медом.
БЕДНЫЙ ШАРЛЬ
400–500 г сухарей из черного хлеба
•1 кг яблок
•200 г сахара
•100 г сливочного масла
•пакетик ванильного сахара
•1 ч. л. корицы.
Размолотые сухари смешать со 100 г сахара, растопленным маслом и ванилью. Половину массы выложить в форму. Нарезать очищенные яблоки, потушить со 100 г сахара и корицей. Яблоки уложить на хлебную массу, покрыть оставшейся. Запечь. Остудить. Посыпать пудрой.
ШАРЛАТАНКА
300 г крошек свежего белого хлеба
•100 г сливочного масла
•0,5 стакана сахара
•600 г яблок
•1 лимон
•2 ст. ложки воды
•шоколадная стружка
•взбитые сливки.
В масле поджарить хлебные крошки. Снять с огня, смешать с 2 ст. л. сахара. Потушить яблоки с лимонным соком, водой и сахаром, размять. Выложить слоями в блюдо крошки и пюре (2х2). Печь не надо! Выдержать час в холодильнике, украсить сливками и шоколадной стружкой.
Центр стратегических разработок (ЦСР) предлагает обязать участников ТСЖ (товарищества собственников жилья) оплачивать задолженность их соседей по платежам ЖКХ. Потом собственникам предлагается через суд взыскать с должника суммы, которые пришлось заплатить из своего кармана. При этом обеспечением по долгу может стать квартира. Если один из собственников накопит более чем шестимесячную задолженность, жилье по решению суда можно взыскать в счет уплаты долга. Для этого ЦСР предлагает внести поправки в Гражданский кодекс.
Кроме того в ЦСР уверены, что собственники квартир должны автоматически становиться членами ТСЖ по факту приобретения жилья, если дом управляется товариществом.
Проблема неплательщиков возникла не впервые, и это далеко не первое предложение установить субсидиарную ответственность жильцов дома. Однако пока такие попытки проваливались. Во-первых, потому что такая мера может полностью подорвать платежную дисциплину. Желание платить пропадает у обеих сторон. Один не хочет платить за себя и соседа, сосед уверен, что теперь ему все сойдет с рук. Во-вторых, механизм возврата средств должником ненадежный. Даже судебное решение не способно заставить заплатить деньги того, у кого их нет. А ограничение на изъятие единственного жилья пока никто не отменял. Поэтому использовать эту меру для возмещения долгов по ЖКХ можно будет лишь в единичных случаях. К тому же это нужно оговаривать с самого начала, к примеру, квартиры в новом доме продавать с такими условиями. Но вряд ли кто-то из собственников или покупателей решится подписать договор с такими условиями.
[264x199]При любых наших местных режимах –
То болото, то воля без дна, –
При распадах любых и зажимах
Ты у нас оставалась одна.
При Борисе, при Лёне и Мише,
Что спешили престол занимать,
Ты казалась сильнее и выше,
Чем гранитная Родина-мать.
Чем владели они? Кабинетом,
Да и то невеликой красы,
А тебя называли при этом
Королевой советской попсы.
Золотая, бескрайняя жила
Украин, Казахстанов, Расей –
То есть то, чем дышало и жило
Населенье Евразии всей.
И застой, и явленье свободы –
Нынче знаки минувших годин,
А соитья твои и разводы
Были темою номер один.
Ни намеком, ни сплетней, ни басней
Не колеблется твой пьедестал.
На тебя замахнуться опасней,
Чем на Путина. Я бы не стал.
И теперь с олигархом в охапке
Ты сияешь в рядах правоты.
Я не верю, что это за бабки:
Слава Богу, не Бабкина ты!
Даже нанятой прессой обгавкан
(«Вы еще не видали проблем!»),
Но тандем «Пугачева и Галкин»
Тут сильнее, чем прочий тандем.
Прежний строй еще крепок как будто
И от страха свободен притом,
Но замес Пугачевского бунта –
Говорящий и важный симптом.
Видно, черный настал понедельник
Для начальства и верного пса,
Если вслед за владельцами денег
Изменила им даже попса.
Охлобыстин, неглупый мужчина,
Возгласил, торжества не тая:
«Сатана просмотрел арлекина!»
«Арлекино», – добавил бы я.
[300x464] Явление Ивана Охлобыстина в мою жизнь пришлось на момент катастрофы. Начался тот кошмар на втором курсе института. Я была молодой, красивой, удачливой актрисой. И вдруг перестала сниматься. Просто отказывалась от предложений — без причин. Или соглашалась, но на пробы не являлась. В какой-то момент я с ужасом осознала, что не хочу ничего. Ничто не имело ценности и смысла. Наступил период жуткой, затяжной депрессии: сутками валялась на кровати с остановившимся взглядом. Все раздражало, хамила всем без разбору — я была невыносима. Друзья в тот момент от меня отвернулись. Кошмар нарастал как снежный ком, объяснения этому у меня не было. Откуда было знать тогда, что безразличие к Богу ведет к безразличию ко всему остальному, ведет к распаду, что для того чтобы родиться, нужно умереть. В духовном смысле. Тогда я была вполне готова к реальному суициду. Не знала иного способа избавиться от состояния внутреннего ада, смерти — ощущения черной трубы, из которой нет выхода. Не знаю, чем бы это все кончилось, если бы Господь не протянул мне руку. Это была рука отца Иоанна, тогда еще Ивана Охлобыстина. «Я спасу тебя, любимая!» — сказал он. И не обманул. Было это так. Мне нужно было аккредитоваться на Московский кинофестиваль. В Доме кино, как всегда, роились толпы людей, издавая мерный гул. Я, кивая во все стороны знакомым, иду по лестнице вверх. Он — вниз. Видит меня, я — его. И звук вдруг выключили. Как в замедленной съемке, мы продолжаем идти навстречу, ступенька за ступенькой, смотрим друг на друга — глаза в глаза. Поравнялись, не остановились, не заговорили. Но взгляды сцепились намертво. У меня шея вслед за взглядом разворачивается на сто восемьдесят градусов, у него шея разворачивается на сто восемьдесят градусов, каждый движется по своей траектории: я — наверх, он — к выходу. И — бац! — дверь хлопнула его по голове. Я рассмеялась. А он крикнул: «Ты будешь моей!» У этого немого кино были десятки зрителей, но я никого не видела и не слышала. Ничего, кроме этих трех слов. Мы были одни — в моей трубе, но она уже не была черной, через открытую им дверь забрезжил свет. Он ушел, а я со всей очевидностью поняла, что люблю его. Не обомлела, не пылала, просто констатировала: вот он! В тот же вечер мы с друзьями обмывали аккредитацию в культовом клубе «Маяк». И тут подошел он: — Не желаете прогуляться? — Да. Если вы отвезете меня домой. Он взял меня за руку и больше не отпускал никогда. Вот уже пятнадцать лет мы движемся по одной траектории. Все, что было до Ивана — то есть жизнь Оксаны Арбузовой, — я помню плохо. Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Иван Охлобыстин — точка отсчета, начало новой, нашей эры. Все, что было до н.н.э. — прежняя оболочка, обветшало и отшелушилось с годами. Как в известной русской сказке про Ивана-царевича и Царевну-лягушку. Память сохранила лишь те срезы, что связаны с дорогими сердцу людьми, органично перекочевавшими в новую жизнь. Семья Охлобыстиных — шумная и вечно орущая. Друзья говорят: глядя на нас, можно подумать, что итальянцы пришли в православие. Но в редкие минуты покоя в старой тушинской квартире, которая досталась еще моему деду, я предаюсь воспоминаниям, закрываю глаза и слышу шарканье бабушкиных тапочек по паркету. Бабушка была красавицей. Ее первый муж, какой-то ярый комиссар, стрелял в нее, решив, что убил, — застрелился сам.
[401x604].... Мой Иван — не царевич. Охлобыстин круче, потому что, в отличие от своего сказочного тезки, разглядел свою суженую под ее прежней «аварийной» скорлупой. А ему достался крепкий орешек. Меня называли «карьеристкой» и были правы. Я очень хотела сделать через него карьеру. И я сделала ее! Карьеру его жены. И абсолютно счастлива, что я его «деко-а-ция», что он в центре, а я сбоку. Он говорит всем, что называет меня «моя Кыса» просто потому, что букву «р» не выговаривает. И мне нравятся его шутки. Мне вообще нравится все, что бы он ни делал. Но к этому еще нужно было прийти. В тот вечер, после «Маяка», мы долго гуляли по Москве, сидели на какой-то набережной, болтали под шампанское. Он
Оксана Охлобыстина Коллекция. Караван историй
Актриса Оксана Арбузова умерла. И виной тому Иван Охлобыстин. Я — соучастница. Этот носатый, картавый малоприятный человек стал моим тотемным божеством. А я, Оксана Охлобыстина, позвольте представиться, — его «деко-а-ция». Так, мило грассируя, изволит величать меня любимый.
Явление Ивана Охлобыстина в мою жизнь пришлось на момент катастрофы. Начался тот кошмар на втором курсе института. Я была молодой, красивой, удачливой актрисой. И вдруг перестала сниматься. Просто отказывалась от предложений — без причин. Или соглашалась, но на пробы не являлась. В какой-то момент я с ужасом осознала, что не хочу ничего. Ничто не имело ценности и смысла. Наступил период жуткой, затяжной депрессии: сутками валялась на кровати с остановившимся взглядом. Все раздражало, хамила всем без разбору — я была невыносима. Друзья в тот момент от меня отвернулись.
Кошмар нарастал как снежный ком, объяснения этому у меня не было. Откуда было знать тогда, что безразличие к Богу ведет к безразличию ко всему остальному, ведет к распаду, что для того чтобы родиться, нужно умереть. В духовном смысле. Тогда я была вполне готова к реальному суициду. Не знала иного способа избавиться от состояния внутреннего ада, смерти — ощущения черной трубы, из которой нет выхода. Не знаю, чем бы это все кончилось, если бы Господь не протянул мне руку. Это была рука отца Иоанна, тогда еще Ивана Охлобыстина. «Я спасу тебя, любимая!» — сказал он. И не обманул.
Было это так. Мне нужно было аккредитоваться на Московский кинофестиваль. В Доме кино, как всегда, роились толпы людей, издавая мерный гул. Я, кивая во все стороны знакомым, иду по лестнице вверх. Он — вниз. Видит меня, я — его. И звук вдруг выключили. Как в замедленной съемке, мы продолжаем идти навстречу, ступенька за ступенькой, смотрим друг на друга — глаза в глаза. Поравнялись, не остановились, не заговорили. Но взгляды сцепились намертво. У меня шея вслед за взглядом разворачивается на сто восемьдесят градусов, у него шея разворачивается на сто восемьдесят градусов, каждый движется по своей траектории: я — наверх, он — к выходу. И — бац! — дверь хлопнула его по голове. Я рассмеялась. А он крикнул: «Ты будешь моей!» У этого немого кино были десятки зрителей, но я никого не видела и не слышала. Ничего, кроме этих трех слов. Мы были одни — в моей трубе, но она уже не была черной, через открытую им дверь забрезжил свет. Он ушел, а я со всей очевидностью поняла, что люблю его. Не обомлела, не пылала, просто констатировала: вот он!
В тот же вечер мы с друзьями обмывали аккредитацию в культовом клубе «Маяк». И тут подошел он:
— Не желаете прогуляться?
— Да. Если вы отвезете меня домой.
Он взял меня за руку и больше не отпускал никогда. Вот уже пятнадцать лет мы движемся по одной траектории.
Все, что было до Ивана — то есть жизнь Оксаны Арбузовой, — я помню плохо. Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Иван Охлобыстин — точка отсчета, начало новой, нашей эры. Все, что было до н.н.э. — прежняя оболочка, обветшало и отшелушилось с годами. Как в известной русской сказке про Ивана-царевича и Царевну-лягушку.
Память сохранила лишь те срезы, что связаны с дорогими сердцу людьми, органично перекочевавшими в новую жизнь.
Семья Охлобыстиных — шумная и вечно орущая. Друзья говорят: глядя на нас, можно подумать, что итальянцы пришли в православие. Но в редкие минуты покоя в старой тушинской квартире, которая досталась еще моему деду, я предаюсь воспоминаниям, закрываю глаза и слышу шарканье бабушкиных тапочек по паркету. Бабушка была красавицей. Ее первый муж, какой-то ярый комиссар, стрелял в нее, решив, что убил, — застрелился сам. Но об этой трагедии я узнала уже взрослой, а в моем безмятежном детстве было два отягчающих обстоятельства: пятидневка и гастродуоденит. Папа и мама — геолог и юрист — ударно трудились, детей отправляли на неделю за город, в детский сад. Моя старшая сестра Лена поливала горючими слезами всю дорогу до детсадовского автобуса. Я тяжелое расставание с родителями переживала молча. Зато я не могла удержать внутри ни одной доверенной мне тайны. Однажды накануне маминого дня рождения Ленка сказала:
— Я придумала для мамы та-а-кой сюрприз! Не скажу — разболтаешь.
— Ну, Леночка, ну, любименькая, я никому — ничегошеньки, чем хочешь клянусь...
— Я куплю маме... — она выдержала эффектную паузу, — гуся!
Я была в восторге. Гусь! Живой! Ах, как мне было жаль, что это придумала не я! Ну как мне было удержать в себе такую тайну?! Я ходила, наматывала
«Гепатит С, жесткая прогрессирующая форма» — я сидел на кухне и читал результаты Оксанкиных анализов. Никаких обвинений, сетований на несправедливость... Другое дело, это ведь не предполагает больше пяти лет жизни.
Оксанка ходит с пятки, носит длинные плащи, которые делают ее похожей на большую хищную птицу.
Я называю жену «Боевой машиной №3»
А поскольку мы муж и жена, значит, я тоже был заражен или заразился бы в ближайшее время. Следовательно, и мне полагались те же самые пять лет. Это естественно. И я принял ситуацию.
Кыса тут же кинулась подсчитывать, до какого класса она успеет дотянуть нашу старшую дочку Анфиску, чтобы та дотянула потом остальных. В моей же голове роились хитроумные планы, как завернуть отношения с друзьями так, чтобы, когда мы с женой безвременно отчалим, они не смогли избежать ответственности за моих на тот момент четверых детей. После занятий изощренной математикой мы начали планировать, как проведем эти пять лет. Я хотел повозить Кысу по миру — представить ей пирамиды, сопроводив показ обычной мистической брехней, постоять на самом верху Эйфелевой башни, навестить Долину гейзеров и попробовать разгадать тайну Стонхеджа.
...Я, конечно, странный человек. В моем характере и долгие штили, и взрывы настоящей ярости. За это сочетание, наверное, надо говорить спасибо родителям. Их брак, шестидесятилетнего военного врача и девятнадцатилетней студентки, продержался недолго. После расставания отношения оставались сложными. Папа любил повторять: «Она очень красивая женщина. В ней столько огня, хоть в ядерный реактор заряжай... И я не мог остаться с твоей матерью, потому что боялся, что она меня зарежет!» Кстати, я понимал, о чем он, потому что мама — это пуэрто-риканская женщина, она — стихия.
Папа же вообще был очень странным Позиционировал себя аристократом, говорил соответствующим образом, наматывал на шею шелковые шарфы. Он участвовал во многих интригах столетия. К нему при езжали люди, говорившие на непонятны?: языках и смущавшие мой неокрепшиг мозг предположениями, что папа, наверное, шпион... Отец делал какие-то удивительные вонючие смеси, которые действительно заживляли цаже тяжелые раны. Он лечил великих мира сего. Единственной папиной слабостью были женщины. В погоне за очередной цветастой юбкой он мог исчезнуть на несколько лет. Однажды, помню, приехал к отцу, которому тогда было под восемьдесят, а эт него выходит тридцатилетняя дама. «Папа! — только и смог сказать я. — Что тебя с ней может связывать!?» «К сожалению, ничего, кроме жилплощади», — притворно вздохнул он.
По-настоящему я поцеловался только после армии. Всегда считал, что беспорядочные связи не далеко уходят от обычного рукоблудия
Детство мое прошло в деревне у бабушек. Папа приезжал раз 1 две недели. Мы или гуляли по лесу, где он или говорил — главным образом сам с собой (ему нравилось одухотворять деревья), или меня воспитывал. Как-то, обнаружив, что отпрыск недостаточно талантлив в области школьного изучения родного языка, заставил меня съесть учебник. А я отрок еще был. Целый день ел и плакал. Всю книгу я, конечно, не осилил, но сожрал прилично. С томатом «Кубаночка». Спасла бабушка, которая объяснила мне, что так русский язык не выучить, а отец — изверг. Она, кстати, постоянно с ним спорила. Чаще всего ссоры возникали из-за странных инъекций, которые папа делал мне время от времени.
Отец любил про маму повторять: «Она очень красивая женщина.
В ней столько огня, хоть в ядерный реактор заряжай...» Ваня с мамой
Бабушку это очень тревожило, и она ругалась, что ребенка отравят. Но ребенок не отравился и рос вполне себе крепким. Меня разве что излишне тянуло на долгие размышления. Хотя, может, и в них ничего особенного не было... Я рос среди деревенских мальчишек, которых, как правило, вообще ни на какие размышления не тянет. Потом, уже в Москве, я часто развлекался, катаясь по железной дороге на вагонах, груженных щебнем. Бродил по городу, наматывая дикий километраж. И умудрялся не подхватить насморка даже в самую промозглую сырь.
Под конец жизни отец вдруг начал смешно одеваться и своей вязаной шапочкой больше напоминал бомжа, чем веселого военного франта. Однажды он рассказывал, как снял шапку и положил ее рядом на лавочку в парке, а прохожий кинул туда монетку.
1. Ты не можешь знать, что добро, что зло.
2. Но точно знай: навязанное добро - это зло.
3. Ты не знаешь, что нужно Вселенной.
4.Если ты прав, то ты - не прав.
5. Нет того, что называют правильно и неправильно, тебе неведомо, что есть что.
6.Нет плохого, есть то, что тебя огорчает.
7.Нет хорошего, есть то, что тебя радует.
8.Вселенная слишком велика, чтобы ты мог повредить ей.
9.Возможно, твои ошибки - это то, что нужно Вселенной.
10.Твои ошибки не погубят Вселенную.
11. Не ищи истину, ее нет. А если она и есть, то она не нужна тебе.
12.Не ищи смысла в жизни, если он и существует, то лежит за ее пределами.
13.Как ты определишь цель того, что делаешь? И принадлежит ли она тебе?
14. Не беспокойся за себя. На самом деле Вселенная тобой слишком дорожит, чтобы ты пропал зря.
15.Не ищи своей вины. Ни в чем нет твоей вины.
16. Не беспокойся о том, по какому пути ты направляешь другого - ты ли знаешь, какой истинный, какой ложный?
17.Если то, что ты делаешь, трудно тебе, подумай, нужно ли тебе это.
18. Делай только то, что дается тебе легче всего, но делай это изо всех сил.
19. Если что-то ты делаешь случайно, ты делаешь это нарочно.
20.Поддерживай то, что нравится тебе и ускользай от того, что тебе не нравиться.
21. Если ты можешь исправить последствия соей ошибки, то ты еще не ошибся.
22.То, что случается, случается вовремя.
23. Порой поиски правильного решения обойдутся тебе дороже ошибки.
24. Происходящее происходит помимо твоей воли, но в твоей воле принять, это или не принять.
25.Если сомневаешься в дороге, возьми попутчика, если уверен - двигайся один.
26.Быть сильным - значит быть одиноким.
27.Сильный сильнее всего в одиночку. Ты сам можешь выбрать, каким быть.
28.Каждый человек одинок. Сильный принимает и благословляет свое одиночество. Слабый бежит от него.
29.Будь спокоен и внимателен к Миру, тогда ты не пропустишь момент Силы.
30.Когда ты стараешься узнать о себе от других, ты им даешь власть над собой. Поэтому будь сам мерой того, что с тобой происходит.
31.Благослови упущенные возможности, ты приобрел большие возможности.
32. Отдавай - легко,
Теряй - легко,
Прощайся - легко.
33. Не жалей о том, что радости было мало, этим ты приобретешь еще одну печаль.
34. Полюби врага - чтобы победить.
35.Если враг застал тебя врасплох, и ты еще жив - он в твоих руках.
36.Чем проигрышней ситуация, тем она выигрышней.
37. Не бойся того, кто пытается сломить твою волю, ибо он слаб.
38. Истинная месть - пренебречь.
39.Уступая, ты выдерживаешь испытание.
40.Уступай - чтобы ослабить сопротивление.
41.Не стремись быть сильнее соперника, но ищи, где соперник слабее тебя.
42.Когда любишь своего врага, ты лучше его узнаешь. Чем больше ты его узнаешь, тем больше преимущества ты получаешь над ним.
43.Не всегда можно победить, но всегда можно сделать себя непобедимым. Победа зависит от противника. Непобедимость - от себя самого.
44.Кем бы ни был твой соперник, всегда старайся видеть в нем человека. И вскоре ты убедишься, что подобный подход дает тебе огромное преимущество.
45. Вкусить и насытиться - у каждого из этого свое наслаждение, но не смешивай их.
46.Ты знаешь правила, но ты не знаешь всех правил, по которым живет Мир.
47.Мир изощрен, но не злонамерен.
48. Есть люди, пребывание рядом с которыми разрушает тебя. Это не значит, что они - плохие. Это значит, что пребывание рядом с ними тебя разрушает. Есть люди, рядом с которыми пребывание укрепляет тебя и делает тебя сильнее. Это не значит, что они - хорошие. Это значит,что пребывание рядом с ними укрепляет тебя.
Будь внимателен к себе в тот момент, когда ты
общаешься с другими. И тебе станет ясно, кто есть кто.
Избегай общаться с первыми и стремись к общению со
вторыми. Если этого не получается, тогда вовсе избегай дружбы.
49.Получаешь ли ты то, что делаешь?
50.Когда огонь приближается, он сначала светит, потом греет, а затем обжигает.
51.Сейчас ты бессмертен, ибо еще не умер.
52.Не пугайся проклятий, не стремись к восхвалениям, ничего нового они тебе не принесут.
53.Ты создаешь беспокойство и тревогу, когда измеряешь успех мерой похвал или порицаний.
54.не задумывайся о том, куда идти дальше, когда находишься посередине висячего моста.
55.Делая - делай сейчас, потом ты этого уже никогда не сделаешь
56.ты никогда не сможешь сказать, куда идешь, только лишь - куда надеешься прийти.
57.Не борись. Ибо ты неизбежно становишься тем, против чего ты борешься.
58.Вспоминай о законе тринадцатого удара.
Если однажды часы пробили тринадцать
В начале двадцать первого столетия
на вечеринке, в дискотечном дыме
они друг друга неслучайно встретили -
и воздух заискрился между ними.
Друзья их улыбались: "Перебесятся!"
На них дивились многие в округе...
А им плевать. Четыре долгих месяца
они души не чаяли друг в друге.
Они в кино, в гостях, в театрах, прачечных
общались, как герои "желтых" хроник.
От их страстей, безумных и горячечных
трещал то стул, то стол, то подоконник.
Но ведь любовь - трудней добычи радия.
Она растёт - пойми, с какого сора...
В какой-то миг физическая стадия
перетекает в фазу разговора.
Вот в тот момент как раз-то всё и кончилось,
не стало ни Ромео, ни Джульетты.
Любовь пожухла, съёжилась и скорчилась,
истёрлась в пыль, упала в воды Леты.
Над ними призрак быта одинокого
маячит вновь. И гладь небес свинцова...
Она читает раннего Набокова.
Ему милее поздняя Донцова.
Девять жизней отпущено кошке,
И всего лишь одна – человеку.
Я хочу у тебя на ладошке
Сгореть –
И воскреснуть, как феникс из пепла.
Мне не нужен ни паспорт, ни визы –
Я снижаюсь по милости ветра,
По пути огибая карнизы,
Возрождаюсь как феникс из пепла.
Богу - Богово, вольному – воля.
Только вера в свободу поблекла,
Если б знала ты, как это больно –
Возрождаться как феникс из пепла.
И опять я в закат улетаю,
Видно, вечность – не мой собеседник.
Сколько раз уходил навсегда я,
Только этот, похоже, - последний…
Родион Газманов
Мой вещий сон, мелодия моя,
Я столько раз хотел расставить точки.
Я не бываю целым без тебя,
С тобой - себя теряю по кусочкам.
Читал в газетах, видел в новостях
О том, что снам плевать на расстоянье,
И с каждым сном, как узник ждет свиданья,
Бессонными ночами жду тебя.
* * *
подарите мне новую жизнь
чувства, страсти, которых достоин,
крылья, что унесут меня ввысь,
подарите, чего же Вам стоит?
башни замков манят вдалеке,
и принцессы скучают в темницах.
я меняю не глядя, в мешке,
то что было, на то что случится.
* * *
задыхаюсь, и сердце кровит.
как же верить теперь в чудеса, бля?
каждый раз признаваясь в любви,
мы опять наступаем на грабли.
сотни песен, десятки стихов -
результаты полуночных бдений.
разлетаясь осколками снов,
я взлетаю, - для новых падений.
Родион Газманов
Я ходил по карнизам и в окна смотрел,
Словно пыльную книгу листая.
Может, время приходит, а я не у дел?
Время падать, а я все летаю?
Где-то падают звезды, сгорая дотла,
Где-то птицы слетаются в стаи,
Так устроена жизнь, неизменный расклад:
Кто-то падает, кто-то - летает.
Я парил в окружении капель дождя,
Я ложился на землю и таял,
Каждый миг отпуская частицу себя.
Я не падаю.
Я так летаю.
Родион Газманов
Занавес. небо. помост эшафота.
ложа - рвачам, партер для богатых.
на сцене бесы играют в покер
на краски последнего в мире заката.
я как последний из могикан,
сколько еще эта пьеса продлится?
нет жизни с тобой, - мне сказала логика,
и нет без тебя, - говорит интуиция.
уйди в монастырь, чтоб поближе к Богу,
а хочешь - шлюхой последней заделайся.
у каждого в жизни - своя дорога,
и никуда от нее не денешься.
корпус пробит, искрит электроника
сколько еще за любовь твою биться?
больнее не будет, надеется логика,
а вот хуй тебе, - возразит интуиция.
каменной статуей жду на пороге
не гонят, но и не просят раздеться.
я свою боль изливаю в блоге
сквозь пулевые отверстия в сердце.
бросить, забыть или кинуться в ноги,
с верой, что сказка опять повторится?
беспомощно руки разводит логика,
и тихо рядом грустит интуиция.