Нереально сумасшедшие иллюстрации художника Caitlin Hackett, определенно, произведут на вас неизгладимое впечатление. А как же иначе, ведь зайцы с торчащими ребрами, девочки со звериными черепами, двуглавая сова, четырехглазый лев, олени с обнаженными деснами, летучая мышь с поганками, насекомые и прочий проглядывающий тлен производят на зрителя однозначно гнетущее впечатление, вызывая чувство отторжения и любопытства. Тем не менее, такой вид творчества наверняка кому то нравится своей мрачной направленностью и атмосферностью.

Моя душа на кончике смычка
Живёт… Поёт…Смеётся и рыдает…
Меня поймёт лишь тот, кто чувства знает…
Любовь… Разлуку…Взлёт под облака…
Смычок парит… И струны скрипки плачут…
И пальцы нежно обнимают трость…
Порой слова - почти ничто не значат…
А музыкой мы чувствуем любовь…
Играет музыкант о днях разлуки
И стонут струны раненой душой…
И как в надежде вскинутые руки
Ввысь музыка уносит твой покой…
Мелодия звучит о страсти нежной
И море вторит скрипке не спеша…
Волной нахлынет… Брызнет чуть небрежно…
И ветерком вдруг улетит душа…
Моя душа… Поёт созвучно скрипке…
Живет, рыдает и смеется вновь…
Смычок всесилен, хоть на вид и хлипкий
На кончике смычка - моя любовь.

Автор стихотворения Светлана Калугина-Мулик.

Автор: Александр Чернышев

Перед вами портрет ученого. Парадная одежда, циркуль в руке, немного замкнутое выражение лица. Что можно было бы сказать об изображённом человеке? Когда я в детстве увидел его в какой-то книге, мне он показался каким-то настороженным. Наверное, в жизни он и был таким, но внутри этого человека жил огонь смелого и неутомимого исследователя. Узнав о нём побольше, я многому удивился, и мне захотелось о нём рассказать. Его зовут Иоганн Кеплер.

Он родился в Германии в 1571 году. Надо сказать, что XVI век для Европы был веком перемен: возникла и утвердилась Реформация, издал свою революционную книгу Николай Коперник, мореплаватели разных стран начали активно осваивать большой мир. Чтобы соответствовать времени, нужно было совершить что-то выдающееся, и Кеплеру это удалось (вряд ли он ставил перед собой задачу именно так, но получилось). Он прожил насыщенную событиями жизнь, несколько раз под влиянием обстоятельств менял место жительства, но такова, видимо, сила таланта: пробьётся в любых условиях. Кеплер сделал чрезвычайно много, причём в разных областях знания: от оптики, став практически её родоначальником, объяснив, например, строение глаза и усовершенствовав телескоп Галилея, до прикладной геометрии, научившись вычислять точный объём бочек и написав исследование о форме снежинок. Но в основе всего бытия для него лежала математика. В этом смысле он был истинным последователем и Пифагора, и Платона. «Числа правят миром», — мог бы повторить за ними он. Ему удалось сделать много открытий и выдвинуть много теорий. Далеко не все из них подтвердились, но он как честный исследователь умел это признать. И выдвигал следующую...

Какая ночь! Я не могу.
Не спится мне. Такая лунность.
Еще как будто берегу
В душе утраченную юность.

Подруга охладевших лет,
Не называй игру любовью,
Пусть лучше этот лунный свет
Ко мне струится к изголовью.

Пусть искаженные черты
Он обрисовывает смело,-
Ведь разлюбить не сможешь ты,
Как полюбить ты не сумела.

Любить лишь можно только раз,
Вот оттого ты мне чужая,
Что липы тщетно манят нас,
В сугробы ноги погружая.

Ведь знаю я и знаешь ты,
Что в этот отсвет лунный, синий
На этих липах не цветы —
На этих липах снег да иней.

Что отлюбили мы давно,
Ты не меня, а я — другую,
И нам обоим все равно
Играть в любовь недорогую.

Но все ж ласкай и обнимай
В лукавой страсти поцелуя,
Пусть сердцу вечно снится май
И та, что навсегда люблю я.

С. Есенин

Нет, не носят ангелы пальто,
не болеют, не обходят лужи,
не играют в карты и в лото.
просто… это ангелам не нужно.

легче слов, прозрачнее слюды,
тихо пролетая над домами,
оставляют ангелы следы -
те, что на земле зовут ветрами.

нет, не боги – ангелы они,
и готовы под накидкой ночи
в лунном решете просеять дни,
охраняя… временно порочных.

и в краю спрессованных веков
ангелы молчат о близких далях,
о поломке солнечных часов,
связанной всего с одной деталью.

тени чисел трогая едва,
вспоминают ангелы, как в рощах
тучам корчит рожицы листва,
как стихия площади полощет.

как тропа к подоблачной заре
может быть неповторимо млечной,
а на складе дней - в календаре
нет еще пустой страницы - «вечность»,

как задачки сыплются в тетрадь,
а в блокнотах прячутся мгновенья,
чтоб однажды выйти и узнать
неземного шара притяженье.

нет, не носят ангелы пальто,
хоть и не забыли запах крепа,
и, замерзнув, кутаются в то,
что когда-то называли небом.

Алексей Котельников

Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он: выбирай?

Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла,
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила,-

Злую, ветреную, колючую,
Хоть ненадолго, да мою!
Ту, что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.

В рай, наверно, таких отчаянных
Мало кто приведёт с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.

Взял бы в рай с собой расстояния,
Чтобы мучиться от разлук,
Чтобы помнить при расставании
Боль сведённых на шее рук.

Взял бы в рай с собой всё опасности,
Чтоб вернее меня ждала,
Чтобы глаз своих синей ясности
Дома трусу не отдала.

Взял бы в рай с собой друга верного,
Чтобы было с кем пировать,
И врага, чтоб в минуту скверную
По-земному с ним враждовать.

Ни любви, ни тоски, ни жалости,
Даже курского соловья,
Никакой, самой малой малости
На земле бы не бросил я.

Даже смерть, если б было мыслимо,
Я б на землю не отпустил,
Всё, что к нам на земле причислено,
В рай с собою бы захватил.

И за эти земные корысти,
Удивлённо меня кляня,
Я уверен, что бог бы вскорости
Вновь на землю столкнул меня.
1941



Константин Симонов - "Если бог нас своим могуществом"

ИСПАНКЕ

Не лукавь же, себе признаваясь,

Что на миг ты был полон одной,

Той, что встала тогда, задыхаясь,

Перед редкой и сытой толпой... 

Что была, как печаль, величава

И безумна, как только печаль...

Заревая господняя слава

Исполняла священную шаль... 

И в бедро уперлася рукою,

И каблук застучал по мосткам,

Разноцветные ленты рекою

Буйно хлынули к белым чулкам... 

Но, средь танца волшебств и наитий,

Высоко занесенной рукой

Разрывала незримые нити

Между редкой толпой и собой,

Чтоб неведомый северу танец,

Крик Hand`a и язык кастаньет

Понял только влюбленный испанец

Или видевший бога поэт.

Александр Блок


 

Цикл стихов «Снежная маска», пожалуй, самое мистическое произведение Александра Блока. Все 30 стихотворений цикла были написаны поэтом на одном дыхании – примерно за десять дней, во время празднования нового 1907 года. Поэт посвятил этот цикл стихов артистке театра Наталье Волоховой: «Посвящаю эти стихи тебе, высокая женщина в черном с глазами крылатыми и влюбленными в огни и мглу моего снежного города».

В своих дневниках А.Блок отмечает, что он в метельные петербургские зимы перечитывал не раз знаменитую «Снежную королеву». А после свидания и знакомства с актрисой Натальей Николаевной Волоховой, в которую поэт был влюблен в снежную зиму 1907 года, появился цикл «Снежная маска» к ней обращенный.

Каждое стихотворение, посвящённое Волоховой, вызывало острый интерес среди поэтов. Первые стихи ей он написал по её же просьбе. Она просто попросила дать что-нибудь для чтения в концертах. 1 января 1907 года поэт прислал Волоховой красные розы с новыми стихами: «Я в дольний мир вошла, как в ложу». Н.Н. была восхищена и вместе с тем смущена этими строками, но, разумеется, никогда не решалась читать их с эстрады.

Я в дольний мир вошла, как в ложу.
Театр взволнованный погас.
И я одна лишь мрак тревожу
Живым огнём крылатых глаз.

Они поют из тёмной ложи:
«Найди. Люби. Возьми. Умчи».
И все, кто властен и ничтожен,
Опустят предо мной мечи.

И все придут, как волны в море,
Как за грозой идет гроза.
Пылайте, траурные зори,
Мои крылатые глаза!

Взор мой – факел, к высям кинут,
Словно в небо опрокинут
Кубок тёмного вина!
Тонкий стан мой шёлком схвачен.
Тёмный жребий вам назначен,
Люди! Я стройна!

Я – звезда мечтаний нежных,
И в венце метелей снежных
Я плыву, скользя...
В серебре метелей кроясь,
Ты горишь, мой узкий пояс –

[показать]

Блок однажды заметил, что при его написании просто «слепо отдался стихии».

Вот как оценивал цикл стихов «Снежная маска» писатель Даниил Андреев: «Совершенство стиха – завораживающее, форма каждого стихотворения в отдельности и всего цикла в целом – бесподобна, ритмика неповторима по своей выразительности, эмоциональный накал достигает предела. Здесь... Блок – величайший поэт со времен Лермонтова».

«Путь конквистадоров»: первые стихи

Николай Гумилев.

 

Мы видим, что деньги, как это ни удивительно, приносят людям большие огорчения. Не берусь, конечно, утверждать. Но факт остается фактом. Быть может, это происходит от злосчастного свойства денег, а может быть, и наоборот - от горестных сторон наших, в сущности, неважных характеров.

Итак, проливши несколько капель слез и погоревав о падении и гибели многих разбогатевших хороших людей, мы оставляем их, богатых, озаренными несчастьем. Со своей романтической душой вступаем с пылкой надеждой в новый, радостный мир, в котором обитает Любовь. И мы уже слышим топот и робкое дыхание, и трели на гитаре, и кой-какие стишки. И дамские крики. Выстрел. И рев младенца. И, пардон, кажется снова звон денег.

Мы сейчас заглянем в этот мир, который требует некоторой выправки, красоты разных линий, очертаний и внешних форм. Туда, я извиняюсь,нельзя прийти на косолапых ногах и с небритой мордой. Пригладьте свою прическу, - мы пойдем по аллее, освещенной трепетной луной. Вот где, наверное, мы увидим счастье, которое нам искупит огорчения из-за большого количества или отсутствия денег. Дайте вашу ручку, положите её на грудь, успокойте сердцебиение, которое происходит от предчувствия всего хорошего.

Сядь рядком, потолкуем ладком.

Как на кладбище: всё спокойненько, всё пристойненько. Тишина.

Со двора - подъезд известный
под названьем "черный ход".
В том подъезде, как в поместье,
проживает Черный Кот.

Он в усы усмешку прячет,
темнота ему - как щит.
Все коты поют и плачут -
этот Черный Кот молчит.

Он давно мышей не ловит,
усмехается в усы,
ловит нас на честном слове,
на кусочке колбасы.

Он не требует, не просит,
желтый глаз его горит.
Каждый сам ему выносит
и "спасибо" говорит.

Он и звука не проронит -
только ест и только пьет.
Грязный пол когтями тронет -
как по горлу проскребет.

Оттого-то, знать, невесел
дом, в котором мы живем.
Надо б лампочку повесить...
Денег все не соберем.

Б.Окуджава

  

Спасибо, что хоть к телу допустила!..
*
Веpнись! Я все пpощу... И полюблю дpугую.
*
Опять весна мужчин стремительно накрыла мини-юбкой...
*
Шикарных ног ее изгиб закончился уже в мужском воображеньи...
*
Да, тут одним цветком не обойдешься!..
*
Прекрасна ты была! Пока не оглянулась...
*

Влюбить бы pад... Выпендpиваться тошно!
*
Не так уж он хотел, как соблазняли... 

Мир не велик и не богат -
И не глядеть бы взором черным!
Ведь только люди говорят,
Что надо ждать и быть покорным...

А здесь какая-то свирель
Поет надрывно, жалко, тонко:
"Качай чужую колыбель,
Ласкай немилого ребенка...

"Я тоже - здесь. С моей судьбой,
Над лирой, гневной, как секира.
Такой приниженный и злой.
Торгуюсь на базарах мира... 

Я верю мгле твоих волос
И твоему великолепью.
Мои сирый дух - твой верный пес,
У ног твоих грохочет цепью...

И вот опять, и вот опять,
Встречаясь с этим темным взглядом,
Хочу по имени назвать,
Дышать и жить с тобою рядом...

Мечта! Что жизни сон глухой?
Отрава - вслед иной отраве...
Я изменю тебе, как той,
Не изменяя, не лукавя...

Забавно жить! Забавно знать,
Что под луной ничто не ново!
Что мертвому дано рождать
Бушующее жизнью слово!

И никому заботы нет,
Что людям дам, что ты дала мне;
А люди на могильном камне
Начертят прозвище: ПОЭТ.

Александр Блок

- Пока живут на свете хвастуны,
Мы прославлять судьбу свою должны.
- Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя,
На хвастуна не нужен нож,
Ему немножко подпоешь,
- И делай с ним, что хошь.

- Покуда живы жадины вокруг,
Удачи мы не выпустим из рук.
- Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя,
На жадину не нужен нож,
Ему покажешь медный грош,
И делай с ним, что хошь.

- Покуда есть на свете дураки,
Обманом жить нам, стало быть, с руки.
- Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя,
На дурака не нужен нож,
Ему с три короба наврешь,
- И делай с ним, что хошь.