Ещё один дом строится. Коммуна “Жизнь и труд”
[400x288]
Рассказ и раздумья об истории
одной толстовской коммуны “Жизнь и труд”
(Фрагменты из статьи Б.В.Мазурина)
31 декабря 1921 году несколько молодых людей, решивших вести коллективное сельское хозяйство, заключили с УЗО (Московский уездный земельный отдел) договор на аренду небольшого бывшего помещичьего имения, носившего название Шестаковка. Площадь всех угодий — пашня, луг, парк, сад, кустарник и пруд — всего 50 гектар.
В старом липовом парке стояли два больших деревянных дома, а возле небольшого старенького скотного двора стоял ещё дом, когда-то что-нибудь вроде кухни для скота и для жилья рабочих. Низ был из кирпича (одна большая комната с русской печью), выше был надстроен ещё один убогий этаж из брёвен, а сбоку к кузне был прирублен небольшой флигелёк в три комнаты. Вот в этом-то доме и поселились новые поселенцы.
Шестаковка была совсем недалеко от Москвы, от Калужской заставы, если напрямик, кустами, просёлком, то километров 12, а если по Боровскому шоссе, через деревню Никулино и село Тропарёво — километров 15…
Уезд был Московский, волость — Царицынская, сельсовет — Тропарёвский, год революции — пятый.
До нас там стоял рабочий полк и вёл, очевидно, небольшое подсобное хозяйство, потому что, уходя, они передали нам одну корову — Маруську — и две семнадцатилетних лошади — Ворона и Лыску, у которых были года, кости и на костях голая кожа, потому что шерсть вся повылезла от снадобий против чесотки: из инвентаря была одна военная двуколка (та самая, на которой я как-то ехал в Москву через богатое Тропарёво на лошади без шерсти, с супонью из проволоки и вдобавок чека выскочила и колесо покатилось в канаву, а проезжавшие мимо на рессорных “качках”, на сытых лошадях тропарёвские огородники презрительно говорили: “Вой коммуна поехала”, а я, съёжившись от стыда, пыжился, надевая грязное колесо). Оставил нам ещё рабочий полк яму с силосом из картофельной ботвы, 70 пудов сушёных веников на корм скота и 500 пудов мороженой картошки. Вот и всё. В стране был ещё голод и разруха. Надо было жить и начинать хозяйство. Средств не было. Начали разбирать один из деревянных домов в парке. Пилили на чурки, кололи на дрова, вязали в вязаночки, запрягали Ворона и везли в Москву. Двенадцать километров ехали иногда целый день, у лошади не было сил. Москва бедствовала топливом, и мы меняли дрова на продукты — хлеб, сухари, фасоль, крупу и т. д. Этим питались.
Читать далее...