Я ломаной строкой и рваным ритмом,
За душу вас и в сердце к вам проникну.
Заставлю сердце бешено забиться.
Душою с Богом воедино слиться.
Разверзну, словом пропасть ада
и вас поставлю с нею рядом.

Я трону, словом ваших нервов струны,
И ангелы сыграют вам на трубах.
Заставлю зарыдать и засмеяться,
и умереть с прости или с проклятьем.
Звезду достану вам с небес,
скажу что дьявол, бес воскрес.

И как Христа распну строкой,
в ночи оставлю, волком вой.
Отправлю с Родины босым в изгнанье,
всем прочим подлым в назиданье.
Заставлю на колени пасть.
И крест Христов поцеловать.

Объять глазами бездну страсти, горя
и восхититься птицей вольною в полёте.
Припасть к ногам своей любимой.
И ворога отринуть богатырской силой.
Из пепла Фениксом вновь возродиться.
И прахом в Землю снова возвратиться.

Я буду словом, словом искушать
меня, как дьявола вы будете ругать.
Мои стихи божественны читать.

Гончаренко Николай
* * *

Благодать-то! Глянь кругом:
Брызжет дождик, солнце блещет.
Чу! И ласточка в свой дом
не торопится, щебечет.

То-то радость! Всё! Грибам
Время! Самая погода!
И идёт уж по лесам
Чудо! – «тихая охота»!

Тут, уж я не попущусь.
Гнус и клещ мне не помехи,-
в славный промысел пущусь,
ради сладостной утехи.

И с хлопками пузырей,
что кишат на здешних лужах,
я исчезну во дворе..,
обернусь, лишь к первой стуже.

Будет рыжик золотым.
Будет щедрой соль зимовья.
А, пока; Привет родным!
Я желаю им здоровья.

В блеске радуги игра.
Даль светлеет. Уж не знаю,
как кому, а мне пора;
"Я забаву зачинаю!"

Льются птичьи голоса
древней сказкой лета. Чтобы
мне открылись чудеса,
удалюсь в свои чащобы.

В первозданной тишине
припаду к мощам природы.
Долг отдам ей, как родне.
А, грибы, сам-повод, вроде.

И прошу всех ныне я
мне простить то заблужденье,
что не в вас, мои друзья,
все ищу я вдохновенье.

Отведу до октября
свою душу. И тем паче
верю - год пройдёт не зря.
Нынче быть большой удаче!

Мама со старым фотоаппаратом
снимает сына на фоне Арбата.
«Смотри, какая вывеска! Смотри, сынок!» -
мама улыбается, прячет платок.
(Вывеска: какие-то там куличи)
Мальчик вздыхает.
Мальчик молчит.

Выворачивает детские пальцы
правда жизни в безумном танце,
И сплелись в ненавистной с детства коляске
ноги в полиомиелитной пляске.
Почему все сложилось так по-дурацки?

Лицо - раб безобразной маски.

Прохожие переползают кольцо
и смотрят-смотрят в его лицо,
вернее туда, где должно быть лицо,
в зоопарк его головы.
Мальчик вздыхает.
Мальчик привык.

Голова кивает, кивает, кивает,
Мама снимает, снимает, снимает,
чтоб хоть на снимке вышло - видишь не как.
Есть ли на свете такая выдержка?

«Сынок! Смотри, солнечный зайчик внизу!» -
мама снова прячет слезу.
В мутной луже желток горит.
Мальчик вздыхает.
Не говорит.

Да и не может. О чем говорить?
Что никогда не будет ходить,
что не свезло или не дано,
что он как стул, как вещь, как бревно?
Что на даче ставят у ржавой рабицы,
а за решеткой – детишки играются.
Бегают: салки, прятки, мячи…
Мальчик вздыхает.
Мальчик молчит.
Что давно нет мечты: «хочу как вы».

А есть две тени - в центре Москвы
мамы и мальчика, двух горемык.
Мальчик вздыхает.
Мальчик привык.

Мама подходит к его коляске,
«Слушай, милый, добрую сказку:
Жил да был справедливый бог…
Ох...» -
Срывается голос, -
Десять лет верила, потом боролась.
Мама роняет мокрый платок,
я не плачу, правда, сынок.

Это радость - первый огурец!
Молодой, колючий и хрустящий.
Спрятанный в листве, но наконец,
пойманный добычей настоящей...

Дальше будет много огурцов,
совершится множество событий,
но они останутся без слов...
Я нашла! Хорошенький! Смотрите!
:-)))

Михаил Бердов
(песенка)


ты не грусти, а удивись -
какая осень
кленовый лист притормозил
над перекрёстком
как будто некуда лететь
а падать рано
в окоронованную медь на тротуарах

ты не грусти
когда придёт зима
что времена, в которых мы
не вместе
похожи на пустые дерева
качающие гнёздами предвестий

Моника Талмер

И время изменилось, и созвездья
Бесследно скрылись в тёмных небесах...
И не было ни знака, ни известья,
Ни вдруг застывших стрелок на часах,
Ни городов, исчезнувших с планеты,
Ни извержений, ни кровавых рек,
Ни лже-мессий, конец сулящих свету,
Ни исцелённых милостью калек,
Ни волшебства, ни сбывшихся пророчеств,
Ни рассечённых молнией небес,
Ни ангелов, трубящих что есть мочи,
Несущих весть о том, что Он воскрес,
Ни огненной летящей колесницы,
Ни ада, ни восставших мертвецов -
Истёрлись в прах священные страницы,
Пришёл другой конец конца концов...

Я ломаной строкой и рваным ритмом,
За душу вас и в сердце к вам проникну.
Заставлю сердце бешено забиться.
Душою с Богом воедино слиться.
Разверзну, словом пропасть ада
и вас поставлю с нею рядом.

Я трону, словом ваших нервов струны,
И ангелы сыграют вам на трубах.
Заставлю зарыдать и засмеяться,
и умереть с прости или с проклятьем.
Звезду достану вам с небес,
скажу что дьявол, бес воскрес.

И как Христа распну строкой,
в ночи оставлю, волком вой.
Отправлю с Родины босым в изгнанье,
всем прочим подлым в назиданье.
Заставлю на колени пасть.
И крест Христов поцеловать.

Объять глазами бездну страсти, горя
и восхититься птицей волною в полёте.
Припасть к ногам своей любимой.
И ворога отринуть богатырской силой.
Из пепла Фениксом вновь возродиться.
И прахом в Землю снова возвратиться.

Я буду словом, словом искушать
меня, как дьявола вы будете ругать.
Мои стихи божественны читать.

Простор небес лучист в закате.
Волна нежна в парчовом платье
Ласкает взгляд и стопы ног.
От зноя берег занемог,

Свой прячет мыс в небесный зонт,
Сливаясь с морем в горизонт.
Прилив. Спасительна прохлада!
А что ещё для счастья надо?!

Из покон веков есть приборами из серебра считалось очень почетным делом. Купить столовое серебро недорого можно на сайте www.intersilver.ru

Владимир Сапронов
Стройной, высокой была молодою,
Чуть ли не самой красивой в селе.
Нынче стучит по дороге клюкою,
Гнётся всё ниже, всё ближе к земле.

Встала сегодня опять с петухами
И, спотыкаясь, идёт на большак.
Ноги слабеют, глаза потухают,
Шум нарастает в оглохших ушах…

Можно бы вспомнить колхоз и разруху,
Три похоронки… да что вспоминать?
Жизнь не сломала – согнула старуху:
Младший-то жив, да не помнит он мать.

А и давно ль на руках-то носила,
Радуясь втайне: кормилец растёт!
Вырос. И вышло, что нет у ней сына,
Хоть и здоров и в достатке живёт.

Как-то приехал с семьёй на машине –
Ах, что за праздник для матери был! –
Только с той давней поры и доныне
Будто дорогу в село он забыл.

А на письмо иль открытку – скупится,
Хоть бы словечко – порадовал мать…
Видно, деньгами решил откупиться –
К каждому празднику стал присылать.

Только не долго их слать-откупаться,
Много ли дней у неё впереди?
Муж и два старших всё чаще ей снятся,
Кличут к себе: мол, скорей приходи!

…Вот и шоссе. Как блестит на рассвете!
Мимо летят иномарки стрелой.
Может, к ней сын на одной из них едет?
Помнится, он приезжал на такой…

С этой надеждой и с этою раной
Ходит она за село поутру.
Ей говорят: вызывай телеграммой.
Нет,- возражает,- а вдруг не помру…

Мать! Вы простите моё самозванство,
То, что я вашего сына корю.
Но не могу я преступное хамство
Молча терпеть, потому говорю:

Слушай-ка, сын! Что ж не едешь, не пишешь?
Совесть твоя неужели молчит?
Крепко ж ты сердцем оглох, коль не слышишь –
Мать,
спотыкаясь,
клюкою
стучит!

Наташа Громова

Дрожащие пальцы. В руках сигарета.
Надежда. Тоска. Уходящее лето.
Кленовые листья на сером асфальте,
Вторая подушка на мятой кровати.

Сиреневый ситец колышется ветром,
В окно стучит ливень. И дома нет света.
Сквозь серые тучи прозрачное солнце.
Завядшая роза на мокром оконце.

Ковер. Стены. Память. И плюшевый мишка.
На первой странице открытая книжка.
Молчащее сердце. Застывшие слёзы.
Нет жизни. Одна только серая проза...

Прикольная футболка емельяненко можно купить через интернет.

Лев Штальман
ВОИНЫ

Полине

Как стали вдруг мы далеки!
По берегам ночной реки
Нас вечность развела.

Сидим одни, лицом к воде,
Тоску и страх смирив в узде,
И жжём свои костры.

Течение уносит боль,
Врачует поперёк и вдоль
Уставшие тела.

Открытым вызовом к войне
Встают в блистающем огне
Нездешние миры.

Мы в прах и тлен облачены,
Земной судьбой обречены
На временную роль.

С терпеньем кротким палача
Ждёт смерть у левого плеча,
Довольная собой.

Напрасный труд. Того гляди,
Ключ силы нас высвободит
Из гибельных неволь.

Войдём в просвет, и чернота
За нами затворит врата,
И грянет новый бой.

Виктор Ергин

Пропахшие гарью и потом,
Хранящие близких тепло,
Летели по взводам, по ротам,
А время их рвало и жгло.

А время их в топку бросало,
В нещадную топку войны
Вас чья же рука написала?
Кому адресованы Вы?

Кто плакал над Вами украдкой?
Кто Вас целовал в тишине?
Но там, над смертельною схваткой,
Вы выжили в страшном огне.

И время на миг отступило,
Дыханьем своим обожгло
Какая-то жгучая сила
Хранила в бумаге тепло.


Очистные установки Юнилос (ЮБАС) – это инновационные высокотехнологичные отечественные разработки. Канализация, Ливневые очистные сооружения, Мега, Глубокая биологическая очистка. В Санкт Петербурге. Выгодно.


Обустройство канализации и системы очистки воды. Кнс, Локальные очистные, Топас, Очистка воды. В Санкт Петербурге. Не дорого.


Важно определить, для чего вам необходима автономная канализация. Канализационные насосные станции, Система очистки сточных вод, Мега, Биологическая очистка сточных вод. В Иркутске. Не дорого.


Для простоты часто называют всю систему очистных сооружений, отвода воды канализацией. Канализация предназначена для отведения и очистки сточных вод, приема и обработки фекалий. Канализация - важный элемент дома, который создает для человека уют. Канализация дача, Септики из стеклопластика, Циклон, Очистка стоков. В Воронеже. Дешево.


Принцип работы установок "ЮНИЛОС", достаточно прост. Локальная канализация, Локальные очистные, ЛОС, Очистка сточных вод. В Питере. Предоставляются гарантии.

Как ты чувствуешь тонко: Настанут ли чуда мгновения?
Тебе важно всё: даже лёгкое прикосновенье;
Даже голос и тон; даже скорость, как я отзываюсь;
И в глазах твоих сладких, с каким наслажденьем купаюсь.

А я просто туплю: без ума... от твоих нежных линий,
Что-то там бормочу, идиот, подарил тебе лилий.
А в штанах непослушный предатель, за ним не угнаться.
Мне бы просто схватить тебя на руки, да и признаться.

В клетке бешеный зверь - разорвал бы одежды когтями.
Он прикован к кресту перламутровыми цепями.
Ты их можешь разбить, стоит искрам мелькнуть между нами.

И прощай моя воля: с уздой и оседланный кралей
Полечу вниз спиной; ты удержишься - так нас создали.

Дурь мою извини,
я такой чародей,
я глотаю ломы.

Зажимаю слова,
ну, подумаешь чушь,
важно, что впереди.

Мне так хочется черпать любовь, и губами напиться
Упоением сладостных снов мне б с тобой поделиться
Где-то там, между ног, лепестками цветёт твоя птица:
То мне песню поёт, то мне петлю несёт, удавится.

Летело время,сердце билось,
Мечта сомненьями цвела.
Сознанье с миром серым слилось,
А я ждала,ждала,ждала.

Вот силуэт,спина мелькнула,
Не он,обидно до тоски.
Реальностью судьба вздохнула,
Зажав в железные тиски.

Пришла домой,слез не жалея,
Разбив со злости телефон.
И вдруг звонок,от чувств немея,
Дверь открываю,на пороге он!

Она:
За любовь благодарить не надо,
Достаточно мне только взгляда,
Хотя б словечка одного
По телефону... от него...

Он:
Так может быть,он не готов,
Вот так по телефону пообщаться.
Он связан частью тех миров,
С которыми не в силах распрощатся.

Она:
А если ждать она не в силах
И рвутся струны все в душе,
Ее спасенье в переливах
Его таинственных речей!

ОН:
Его душа,луны затменье,
Он не хороший,не плохой.
Зачем ты любишь сновиденье?
Любовью яркой но слепой.

Она:
Уж лучше любить сновиденье
Любовью, пусть даже слепой,
Чем встретить угрюмо затменье
В уютном жилище ОДНОЙ.

Он:
И как зовут его,позвольте,
Узнать у Вас,мой милый друг.
Я жду ответа,не невольте,
Сердечный мой,усталый стук.

Она:
Имя его я слышу невольно,
Даже когда удивительно больно,
В каждом аккорде душевной струны,
В каждой минутке ночной тишины...

Он:
Так может черкнуть смс-ку ему,
Признаться во всем сокровенном.
Ведь он все поймет ведь,как не ему,
Знать о чувствах и тлении бренном.

Она:
Черкнуть смс-ку? Что ж, мысль не дурна!
Признаться во всем сокровенном?
Он знает и сам, что она влюблена,
И сам ей черкнет непременно!

Он:
Но как он черкнет,если номера нет.
А новый Увы он не знает.
Он хочет сказать,но не знает секрет,
От цифр"секретных" страдает

Она:
Если захочет узнать мой "секрет",
Попросит сейчас же открыться,
А цыфры простые и тайны тут нет,
Пусть только просить он решится...

Он:
Нет!Так слишком просто,сначала она,
Пускай назовет имя призрака в сердце.
Потом смс-ку черкнет и тогда,
Возможно и скрипнет усталая дверца.

Она:
Она бы и рада признаться ему,
Но может понять он превратно,
Признанье в любви лишь ему одному,
Которое ей так понятно.

Она его любит, но вовсе не так,
Как любят мужчину простого,
Как друга иль брата и боле никак
Она полюбить не способна.

Он:
Он чувствует боль и сомненья ее,
Любовь ее плещет,как море.
Она его любит,как что-то свое,
Как что-то до боли родное.

Пылает душа пылкой страстью,мечтой,
Объятьями сна,наслажденьем.
Мечтает она,что лишь он,не другой,
Подарит ей свет воскрешенья.

И любит она его словно вулкан,
Своей женской,чистой любовью.
Душа его омут,и вечный капкан,
Окутанный страхом и болью.

Ты любишь его,как никто не любил,
Любовью не братской,а женской.
Для тебя он на небе,как сотни светил,
Иммитация жизни вселенской.

Она:
А если и так? Ведь ему все равно,
Она для него невидимка,
Любить, не любить, для него все одно,
Он словно жестокая льдинка.

Хоть он и твердит, что может понять
Сомненья и боль ее сердца,
Не может она его образ поймать,
В надежде, что скрипнула дверца.

Он:
На то он и призрак,чтобы гнали его,
Говорили,что черствый,жестокий.
Но не знает никто,что в душе у него,
И какой он в душе одинокий.

Она:
Так пусть он ей скажет о боли своей,
Ей тоже совсем одиноко,
Пусть скажет хоть слово единое ей
И станет полегче не много.

Он:
Пройдет весна,свечой холодной,
Ты вспомнишь ветер в небесах.
А друг твой от оков свободный,
Найдет покой в своих мирах.

Она:
А за весной наступит лето,
Желанье жить овеет бриз,
С надеждою на встречу где-то,
Она шагнет без страха вниз.

Он:
И свесив ноги с облаков небесных,
Окинув взглядом красоту вокруг.
В своих мирах таких чудесных,
Они вдвоем поймут и вдруг.

Сольются губы в страстном поцелуе,
Душа зальется песней в небесах.
И голос тихий скажет Аллилуйя,
И раствориться в звездах и мирах.

Она:
Капля жизни по щеке
Скатится на вишни губ,
Пропадая в тишине,
Вдруг коснется милых рук.

Жизнь моя в твоих руках
И не нужно слов,
Пусть улыбка на губах
Заиграет вновь.

Пусть уста твои коснутся
Губ моих слегка,
В поцелуй преобразится
Жизнетворница-слеза.

Отличная навигационная система для ford mondeo с этой системой вы не заблудитесь никогда.

Алексей Крони Торопов
Он вышел на улицу, чтобы проветрить мозги,
Но тут же упал, сражённый июльской жарой.
Когда он лежал, кто-то снял с его ног сапоги,
Обшарил карманы и выгреб из них серебро.

Он всё ещё там – в портянках и ватных штанах,
Карманы пусты, а в одном из карманов дыра.
Он всё ещё жив. Этот случай войдёт в альманах
Десятого года под громким названьем «Жара».

Так получилось. Мы не виноваты.
Мы не были готовы для любви.
Смущенных встреч наив шероховатый,
как бледный луч в предверии зари.

Ты расцвела. С другим зима и лето.
Меня другая нежит перед сном.
И наша встреча выглядит нелепо,
как пыльные ботинки под дождем.

Екатерина Звягинцева
Слегка дрожат твои ресницы…
Играет луч на потолке…
За окнами проснулись птицы,
Гудит машина вдалеке.

Прижми меня к своим веснушкам,
Погладив нежно по спине,
Целуя ласково за ушком –
Пока мы вместе в полусне…

Пока есть несколько мгновений
До чисел, дат и до часов.
Пока тепло прикосновений
Нам заменяет реки слов…

Виталий Яковчук
"Посвящается не вернувшимся с боевых действий"
**************************

Я вернусь, только жди.
Я пройду через сотню препятствий.
Сквозь туманы, дожди,
Сквозь соблазны больших городов.
Обязательно жди, не волнуйся, родная, напрасно.
И молю не проси возвращенье моё у богов.
Я тихонько войду, нежно в губы тебя поцелую.
Ты тогда улыбнёшься и меня поцелуешь сквозь сон.
Я скажу: «Не нашёл я на свете другую такую»
И скажу: «Как и прежде я в тебя, как мальчишка, влюблён».
Я вернусь, только жди, пусть пройдёт даже целая вечность.
Не волнуйся, приду я к тебе, как сейчас молодой.
Как и прежде, с тобой будем счастливы мы бесконечно…
Если только с небес мне позволят вернуться домой.

Наивной Юности заветные мечты,
унылой Старости пустое наважденье -
пою тебя - о Праздник Наготы,
двух душ родных святое наслажденье!

В горниле всеобъемлющей Любви
мехами тел раздуй огонь Желанья,
очей затепли яркие угли
и выкуй Страсти жгучие признанья.

К себе нас, как котят слепых, веди!
В кольцо объятий заключая плечи,
лучами пальцев я коснусь груди -
сосков зажгу волнующие свечи.

В безумном вихре, закружившем вдруг,
сквозь пелену туманную сознанья
услышу сердца учащенный стук,
горячую прерывистость дыханья.

К устам устами жадно припаду,
и заглушив боязни робкий лепет,
в озёрах глаз на дне себя найду,
впивая губ благоуханный трепет.

Но глаз нарушу первозданный штиль,
их гладь подёрну паутиной дрожи,
щетиною усов не пощадив
застенчиво-чувствительную кожу.

И ненасытной жаждою томим,
чуть потревожив волосков травинки,
из поцелуев, лёгких словно дым,
по тонкой шее проложу тропинку.

Лицом разгорячённым успокоюсь
меж двух вершин. Произнесу: "Люблю!"
Стыдливых грудей хладную покорность
цветами поцелуев обагрю.

Окружье талии кистями обовью,
сожму с нечеловеческою силой...
И, словно эхо нежное, "Люблю!" -
шепнёт мне голос, бесконечно милый.

Тогда с груди заоблачных вершин
спущусь рукой к тенистому подножью,
и там замру на миг я, недвижим,
край бездны угадав с мятежной дрожью.

Затопит кровь, пульсируя, виски,
огнём ладоней раздвигая ноги,
лаская розы алой лепестки,
весь растворюсь
в Любви едином вздохе!...

И, веря утешенью, как дитя,
неодолимым увлечен потоком,
забуду всё, в Бессмертие летя,
навек обожествлённое Востоком.

Как нас земной удел порой томит!
душа в высь беспредельную взовьётся,
лишь, влагой животворною омыт,
в таинственную гавань чёлн ворвётся!

Надёжно скрыт от грозных непогод,
в весёлом урагане наступленья
он там, на лоне благодатных вод,
резвиться стане в юном исступленьи.

Нахлынет Счастье жаркою волной,
как щепки, смоет мысли и тревоги,
зайдётся сердце, радостью полно,
и я пойму, что люди - тоже боги.

Но дерзкое плескание весла
в тиши глубин движение разбудит,
и голос благодарного тепла
порыв, как шалость детскую, остудит.

Свой натиск я покорно усмирю,
отдамся волн блаженному качанью,
всех чувств ворота настежь отворю
в стремительном покое Мирозданья.

Планет постигну тайну и светил,
смысл Бытия в восторга упоеньи,
чтоб каждый нерв внезапно ощутил
прощанья грусть
и радость обновленья!

Чтоб из забытья золотой истомы,
из самых недр меня вернул назад
призывный гром стенания и стоны,
как майских гроз ликующий раскат.

И в яростном слияньи двух стихий
забьёт источник высшего Блаженства!...
Но разве в силах выразить стихи
соединенье душ - мужской и женской?!

...В земную сень с небес я возвращусь,
охватит тело сладкая усталость...

Я не волшебник - я ещё учусь
Дарить Любовь,
отодвигая Старость!

Магистр Данилюк Владимир

Мне звука за спиной твоих шагов
Вновь не хватает, так же, как и прежде…
И запаха волос… средь полуснов,
И тела теплоты, что… без одежды…
И простыни, упавшей серебром
К ногам твоим, что открывает плечи
Для поцелуя…Господи, о чём
Нашепчут мне… ещё - ночные свечи…

Прости меня, любимая… Прости,
Что я коснулся, может быть, бесстыдно
Всей нежностью!.. Мне полночь развести
Руками хочется, как полог… Мне не видно
Узора тела в раме простыни,
Что дорисую… страстью!.. и губами…
Ночь коротка. Прошу я: не усни…
Спугни рассвет… влюблёнными глазами…

Мне, грудь твоя, что тронет чуть мою,
Когда губами пробуешь коснуться
Ты губ моих, там, где-то… на краю –
Подарит боль… Но не хочу проснуться…
И тело, то, что выгнется дугой,
Тебя узнает даже через дали…
И нежность… не укроет темнотой,
И пробужденье… будет… без печали…