Вновь природа – несмеяна
Плачет целый день дождём.
Ветер буйный, ветер пьяный
Истязает ветхий дом.

На дворе и в душах сыро,
Грустно, холодно, темно.
Лишь луна огрызком сыра
Нагло смотрится в окно.

Отыскала в тучах дырку
И глазеет на свою
Отражённую ухмылку
Где-то там, в земном краю.

Ей смешны все наши беды.
Непогода? Благодать!
У луны и ливней нету.
Ей проблему не понять.

Вообще без атмосферы.
То жарища, то дубак.
Мир внизу печально серый.
Снова ветреный бардак?

Для луны бы были счастьем
Наши сумрачные дни,
Дни безумного ненастья,
Ей бы нравились они.

Шагали поэты под пули
И гибли красиво, но глупо.
Не пишут остывшие трупы,
Тихонечко сидя на стуле,
Свои гениальные строки.
Сбежали поэты до срока
От трудной, но важной работы.

Сбежали от жизни поэты.
Погибли таланты бездарно.
Прекрасных стихов уникальных,
Наполненных красочным светом,
Читателям больше не дали.
И кто-то когда-то едва ли
Такие шедевры напишет.

"Себе, печальному порою,
устав пассивно быть смотрящим
на эту жизнь,
твержу, назвав её игрою:
будь, наслаждаясь настоящим,
а не кажись.
Текущим дорожа мгновеньем,
свой опыт не считая лишним,
живёт душа,
чтоб, очутившись в дне последнем,
успеть сказать об этой жизни:
так хороша!"


Жизнь хороша! Но мы порой,
Спеша судить её минуты,
Не наслаждаемся игрой,
А ноем люто

И критикуем всех за то,
Что далеки от идеала.
И мир нам кажется жесток
И слишком мало

Подарков щедрых от судьбы.
Проблем, напротив, слишком много.
Страшны враги. Друзья слабы.
Трудна дорога.

И всё не так. И всё не то.
А жизнь стремительно проходит.
А кто виновен в бедах? Кто?
Лишь нытик. Вроде.

За кучку надуманных "истин"
Шагают на бойню ребята
И гибнут как старые листья
В кровавом аду листопада.

Воюют за ярких кумиров
За глупые, громкие тексты,
За все наваждения мира
И просто за некое место,

Которое ценно, по сути,
Лишь теми, кто в нём проживает.
Не павшие листья, а люди
В бессмысленных войнах сгорают.

Ветер знаний сносит крышу.
Улетает крыша вдаль.
Я её уже не вижу.
Мне её уже не жаль.

Мнений ржавые оковы
Разрываю на куски.
Не ищу по миру новых.
Ни печали, ни тоски

Нет по старой, доброй вере
В мудрость разных толстых книг,
В то, что я, по крайней мере,
Хоть одну из них постиг.

Я всё меньше понимаю.
Всё сильней сомнений рой.
А туман иллюзий тает
И даёт система сбой.

За пределом общей схемы
Допотопных аксиом
Стала жизнь моя поэмой
И без маски и без шлема
Заявилась правда в дом.

Грусть приплыла словно туча,
Заслонила счастья свет.
Ядовитый гад ползучий –
Старых страхов глупый бред
Внутрь нырнул и травит душу.
Гнев и злоба разум рушат.
И покоя больше нет.

Он ушёл куда-то в горы.
Вдохновенье взял с собой.
Поломав кусок забора,
Жадность лезет на постой.
А надежда приболела.
И на целом свете белом
Не найдётся запасной.

Но, пока жива надежда,
У врагов ни шанса нет.
Позитивные, как прежде,
Чувства явятся в обед.
Наедятся и окрепнут.
Будет всё великолепно.
Я готовлю им омлет.

Жизнь похожа на забег,
Босиком по кочкам,
Сильно выпивших калек,
В дождь, безлунной ночью,

Стартовавших в магазин
За вином креплёным.
А в округе он один,
Да и то не полный.

И заветных пузырей
Хватит лишь для первых.
Потому то, кто мудрей,
Тот не тратит нервы

И со стадом не бежит
К этой общей цели.
Нет в ней счастья для души
И дороги виражи
Мудрым надоели.

Ты бесконечно дорог мне
И с каждым годом всё дороже.
Но мы с тобой как на войне
И новый день печали множит.

И наша вечная борьба
Тебя полнит, мне сердце ранит.
Ты – мой палач, моя судьба,
Жестокий бог на поле брани.

Все мысли только о тебе,
Лишь о тебе мои заботы.
Я истощён. Я ослабел.
О, эн дэ эс, я стал банкротом.

В этом мире суетливом
Разбросало по углам
Нас рукой судьбы игривой,
Самой ветреной из дам.

А в углах темно и тесно.
Нет любви и дружбы нет.
Но спасает повсеместно
Вездесущий интернет.

И сияют счастьем лица.
Смотрят души в монитор.
А судьба в сторонке злится.
И её коварный взор

Устремлён к розеткам милым.
Тянет руки к проводам…
Понапрасну тратит силы.
Отключить себя не дам.

Зачем обманывать людей –
Всю жизнь ходить в искусной маске
И не снимать её нигде
Боясь позора и огласки?

Зачем всю правду о себе
Скрывать, другим не доверяя,
Над хитрым образом корпеть
И ждать, когда тебя узнают,

Поймут и тут же засмеют,
Постигнув суть, возненавидят
И душу хрупкую твою,
Однажды голую увидев,

Поранят или заплюют,
Затопчут грязными ногами?
Лгать о себе – напрасный труд.
Твой образ выдумают сами.

Для всех не будешь ты похож
Сам на себя и близко даже.
И маска стоит медный грош.
Молва иным тебя покажет.

Сокроют слухи твой обман.
Завалят правду толщей бреда.
Вокруг фантазии туман.
Не видно в нём лица соседа.

И маскировка не видна.

Лунный свет лежит на крыше –
Отдыхает от забот.
Сделай музыку потише!
Пусть серебряный уснёт.

Пусть ему приснится яркий
Лучик солнца золотой
И цветы в огромном парке
Утром, позднею весной

И безоблачное счастье
В небе завтрашнего дня.
Лунный свет, увы, не властен
Задержаться и обнять

За пределом мрачной ночи
Шумный мир дневных забот.
Рая крошечный кусочек
Перед взором предстаёт

Лишь во снах на скользкой крыше,
Лишь в коротких, добрых снах.
Сделай музыку потише!
Пусть купается в мечтах.

Затянулась ночь.
Виден только мрак.
Ты уже точь в точь
Вроде трупа как.

Ты лежишь во мгле
И не можешь встать.
Здесь в сырой земле
Вновь твоя кровать.

А недавно ты
Был силён и крут.
А теперь кранты.
Замерзаешь тут.

И уже идти
Для тебя невмочь.
Слишком пьян, кретин.
Как тебя волочь?

Это не буря воет.
Это не гром гремит.
Просто влюблённых двое
Сотней своих обид

Жизни себе ломают.
Жарче огня скандал.
Нет ни конца, ни края.
Дом для конфликта мал.

Мебель и пол трясутся
Слушая дикий вздор.
Чашки и блюдца бьются.
Ревность – коварный вор

Ловко украла счастье
Любящих двух сердец.
Рвётся семья на части.
Ссоре пришёл конец.

Вот и утихла склока.
Больше не слышен шум.
Весь арсенал упрёков,
Всё что пришло на ум,

Сказано было в гневе.
Ливнем текли слова.
Утро субботы. Девять.
Эта любовь мертва.

Время классное настало.
Светят звёзды и луна.
Заползла под одеяло
Наглой кошкой фея сна,

О плечо потёрлась боком,
Языком лизнула нос,
Подарила сразу много
Сладких, ярких, добрых грёз.

У меня огромный выбор.
Всё за ночь не просмотреть.
Первым будет про Карибы
И загар оттенка «медь»

И про девушек в бикини
И летающих слонов.
Будет море тёмно-синим
И немного облаков.

Сон второй про лес и поле
И уютный старый дом
И гуляющих на воле
Утюгов свободных сонм.

Ну, а третий про работу.
Весь ответственный такой
И логичный. Это чтобы
Соответствовал настрой.

Плелась нетрезвая по лужам
Она с поникшей головой.
Ей был никто уже не нужен.
И даже рядышком с собой
Идти по жизни не хотелось.
Своё потрёпанное тело
Как хлам бессмысленный несла.

Развод. Проблемы на работе.
Конфликт с подругой и детьми.
Устала. Силы на исходе.
Темно в душе. Весь мир не мил.
Артрит, бронхит, больные почки.
И вот она дошла до точки.
Стоит на стареньком мосту.

Здесь высоко. Внизу дорога.
Нет ни прохожих, ни машин.
Остался шаг. Совсем немного.
И на асфальте будет блин.
Но появился вдруг, как в сказке
На инвалидной на коляске
Горбатый, лысый, старый гном.

Катился тихо улыбаясь.
Глядел с восторгом в небеса.
Он жил и жизнью наслаждаясь,
Не думал сам её бросать.
Больной, уродливый, голодный,
Но сильный духом и свободный,
Гном наслаждался тем, что есть.

Она стояла и краснела.
Ей было стыдно и смешно.
Какая дурь – расстаться с телом.
Пусть даже тело лишено
Того привычного уюта.
Сбежали радости к кому-то?
Пора другие поискать.

Посмотри, моя родная!
Я вернулся в милый дом.
Отвергая радость рая,
Не жалею ни о чём.

Наплевав на все запреты
И ворчание святых,
На миры тепла и света,
Херувимов – постовых

И на то что три недели
Я, фактически, мертвец,
Возвратился, в самом деле,
Твой любимый сорванец.

Пусть прозрачный, пусть без тела,
Но навечно только твой.
Даже небо не посмело
Разлучить меня с мечтой.

Страсть моя сильнее смерти.
Воля твёрже чем гранит.
Мной судьба уже не вертит.
И никто не запретит

Быть с тобой, с моей царицей,
Всей вселенной вопреки.
Не погиб твой верный рыцарь.
Лишь немного стал другим.

Судьба его лупила.
Судьба его ломала.
Он не был парнем милым.
Он не был славным малым.

И не терпел удары
И отвечал жестоко.
Не ждал от жизни дара.
Не покорился року.

Безногий от рожденья,
А не был инвалидом.
Активен. Весь в движеньи.
Пусть слаб и хрупок с виду,

Но духом твёрже стали.
Как танк катился к цели.
И покорялись дали,
Дворцы и цитадели.

Тяжелы раскаянья минуты.
Совесть жжёт и давит словно пресс.
Только зачастую, почему-то,
Этот груз вины - тяжёлый крест

Не приносит пользы человеку,
Ничего не может изменить.
Продолжают люди век от века
Каяться, но гадости творить.

Признавая страшные поступки,
Вовсе не становятся добрей.
Боль души и правды голос гулкий
Не меняют жизни дикарей.

У Милашко Жени
Классный ухажёр.
Умный, не бездельник,
Яркий как костёр,

Сильный и красивый,
Добрый и смешной.
Не мужик, а диво.
Чувств палящий зной

В сердце и во взгляде,
В жестах и в словах.
Но не смог, не сладил.
Все попытки – прах.

Был способен Жене
Подарить весь мир,
Брюки на коленях,
Протереть до дыр

Умоляя страстно
Стать его судьбой.
Только всё напрасно.
Хоть ты волком вой.

С каждым днём Милашко
Жёстче и грубей.
Никаких поблажек.
Женечка не гей.

Пробегают быстро годы.
Как по трассе мотоциклы.
Вышла молодость из моды.
Сердце к возрасту привыкло.

Дни уже не различаю.
Слились гады воедино.
Речка времени – такая
Обнаглевшая стремнина.

Каждый месяц всё быстрее.
Прибавляет обороты.
Тело хрупкое стареет.
И нельзя, но так охота

Бросить якорь и остаться
Где-то здесь посередине.
Или снова в девятнадцать.
Вечно юным. Как в картине.