По дороге, по той, что в душе
По следам по чужим не пройти.
Ты, один на один с ней ещё и уже.
Нет труднее, важнее и ближе пути.

Расстояния нет и мы с Богом одно,
Но у каждой души свой особый маршрут.
Мы не скоро там и не давно.
Мы едины и вечно все тут.

Да, иллюзия твой и мой путь
И движение к Богу – лишь сон.
Было с нами всегда, что хотим мы вернуть.
К Богу души идут, с ними движется он.

Сам Всевышний идёт, возвращаясь к себе.
От материи к духу и снова назад
И в своей бесконечной судьбе
Он движению вечному рад.

Он часто был влюблён, но безответно
И вот, что странно, в основном в себя.
А для здоровья очень, очень вредно
Себя к себе же ревновать любя.

Он за собой ухаживал часами,
Подарки очень щедрые дарил,
Под звёздными ночными небесами
Себе же комплименты говорил

И ссорился с собой из-за девчонок,
Хотя бывало, что из-за парней.
Он плакал, словно маленький ребёнок.
Когда себя же видел с ним иль с ней.

И в зеркало смотрелся с вожделеньем.
Стремился к отраженью своему.
Ему казалось высшим наслажденьем
Себе лишь отдаваться одному.

Но нового прекрасного Нарцисса
Всё ж привлекали он или она
И душу, словно угол биссектриса,
Страсть разделила, как страну война.

И сам с собою был Нарцисс в конфликте.
Желал, но получить не мог себя.
Лишь заподозрив даже в лёгком флирте,
Он ревновал и, ненавидя и любя.

Ну вот, от постоянных нервных стрессов,
Внутри сломался хрупкий механизм
И двое в белом ангелов иль бесов
В машину погрузили организм.
***
Они везли его в больницу быстро,
Но пульс, как небеса раскатом грома,
Жизнь отстучал на мегаваттов триста.
Инфаркт, не доезжая до дурдома.

Он идёт домой.
Дома ждёт покой.
Дома ждёт жена.
Холодна она.
Нет, она не труп –
Она сварит суп.
Дома дети ждут.
Дом – спокойный пруд.
Вроде всё в нём есть –
Ценностей не счесть,
Только нет любви,
Сколько не зови.
Её в сердце нет
Уже много лет.

Жил своим трудом.
Всем наполнен дом,
Только счастье где?
В миске на плите?
Вроде есть жена.
В сорок лет она
Хороша собой
И мила порой
И в делах помочь,
Если что не прочь,
Даже не ворчит,
Только мрачен вид.
Родила детей –
Странных двух людей.
Вроде бы свои.
Безразлично чьи.

Жизнь тиха, как пруд?
Нет, болото тут.
Просто нет любви.
Словно яд в крови,
Тина на душе.
Кажется уже:
Смерть пришла б скорей
Или сам бы к ней.

Ну а может быть,
Перестать бы ныть,
Да позвать любовь
И ожил бы вновь.

Старый дворник дядя Вася улицу метёт
Быстро, ловко и умело. Сразу видно, спец.
Спорится в руках работа, хорошо идёт,
Но никак работе этой не придёт конец.

Дядя Вася – академик дворникских работ.
Тридцать лет метёлкой машет. Опытный эксперт.
Чистоты дворов хранитель. Молодец, но вот
Важных богословских знаний не было и нет.

А семинарист Артемий на скамье сидит,
Пачку чипсов доедает с вкусом чеснока.
Наизусть псалмы все знает, складно говорит,
Но рот чипсами заполнен и молчит пока.

Дожевал Артемий, кинул пачку на газон
И понёс он слово божье в некрещёный мир.
Вспомнил: дядя Вася – дворник некрещёный он.
У него ещё есть дочка – банковский кассир.

Дочку тоже дядя Вася в церкви не крестил.
О религии не хочет слышать ничего.
Знай себе, метёлкой машет, «пашет» что есть сил
И, наверное, не знает старичок того,

Что духовность точно выше всех земных забот
И что каждая молитва – есть ступенька в рай.
Встал семинарист Артемий, подошёл и вот
Дяде Васе он вещает про загробный край.

Говорит умно, красиво про духовный путь,
О грехе и искупленье, про добро и зло,
Что духовность – это жизни человека суть…
Тут к ним пачку из-под чипсов ветром принесло.

Старый дворник дядя Вася пачку в шуфель смёл
И спокойно то, что думал юноше сказал: -
- «Ну, духовность, парень, помни, чтоб ты там не плёл –
Это если весь свой мусор за собой убрал»

Представь!

Сидишь в эпицентре пожара
И вместо стула, огненный трон.
Твоё тело не чувствует жара.
Потому что, отныне ты – он.

Вокруг лишь огонь бесконечный.
Ты - горячего пламени часть.
Твоё тело – костер долговечный.
Ты имеешь над пламенем власть.

Теперь ты горишь, не сгорая.
Твои мысли и чувства – огни.
Всё собою вокруг заполняя,
Ярким жаром пылают они.

Тихо, тихо я стою в центре города,
А вокруг людской поток во все стороны.
И бушует тот поток и волнуется,
Как могучая стихия природная.
Ну, а мне нет для волнения повода
И покоем дух и тело наполнены,
А сознание стихией любуется,
Улыбается душа беззаботная.

Океан страстей вокруг плещет волнами
И плюёт во всех чумазыми мыслями.
На скамейке я стою, как на острове,
За эмоций магмяными потоками
Наблюдаю: и за дном и за высями
И тону на хрупком лодочном остове.

Вот и снова я един с человечеством
И по городу в потоке трансжизненном
Проплываю, слившись с милым отечеством
Всеобъемлющим, вселенским, единственным.

Вся судьба моя – лишь часть бесконечности.
Мой гуляет дух по улицам вечности.

На пути не ждёт меня удача.
Значит, я нежданный встречусь с ней.
Это интересная задача –
Сделать её спутницей своей.

Труд и опыт точно мне помогут.
Вера обещала подвезти,
А надежду взял с собой в дорогу.
Мне без них удачу не найти.

К ней приду и позову с собою.
Есть мне, чем её уговорить.
И удача станет мне родною.
Суждено с удачей мне дружить.

Ты, был, когда творил Господь
Весь этот мир живой:
И вечный дух и бренну плоть.
Мы были здесь с тобой.

Господь творил. Мы были им.
Здесь каждый его часть.
Мир нами каждый миг творим.
Ответственность и власть

Они разделены на всех.
Мы все наделены
Способностью творить и тех
Нет, кто своей вины

За недостатки не несёт
Творения сего.
За каждый миг, за каждый ход,
В ответе за него.

Стихи мои – конечно же, стихи
И я наверно всё-таки поэт.
Пусть неказисты строчки и тихи,
Но для меня родней и ближе нет.

Да, я совсем ещё не знаменит,
А может быть, известным и не буду,
Но люстра надо мной, а не гранит
И есть мне, что болтать честному люду.

Мне нравится и хочется писать
Карандашом каракули в тетрадке.
Пусть даже, мало будут их читать,
В мир прорастут, как огурцы на грядке.

Он мал – мой новорожденный талант,
Но чувства значат больше чем размеры.
Пока я не маэстро (конкурсант)
Нет слуха и возможно чувства меры,

Но строчки всё же сложатся в стихи.
В них будет смысл, а может даже много
И буквы станут звонки и лихи…
Да, размечтался. Ну и что такого?

Разум бродит по фрагментам реальности,
Бесконечности кусок ощущая лишь.
Погружается в моря информации,
Принимая её внутрь килобайтами.
Понемногу, по чуть-чуть развивается.
Вырастает и взрослеет сознание.
И бывает так, что разум заклинило.
Он считает мироздание понятым,
А позицию свою окончательной,
Точку зрения святой и незыблемой,
Путь развития и рост весь законченным,
Принимая за реальность лишь грань её,
Заточает себя в кокон религии,
Погружаясь в лабиринт сновидения.
Нет конца дороге жизнепознания.
А все догмы на пути – только станции.
И сознание растёт, развивается.
Не кончается его эволюция.
Лишь трамплинами должны быть препятствия
На пути существования вечного,
На дороге познающего разума.

Мы по новому мир назовём.
Назовём мы его своим домом.
Капитальный ремонт проведём.
Станет он нам родным и знакомым.

Мы фундамент зальём из любви
И на совесть поставим мы стены,
Скажем миру: - «Ты, вечно живи!
Пусть укрепят тебя перемены!»

Мудрость вечная будет нам крышей.
Красотой мы покрасим фасады.
Небо станет добрее и ближе.
Бог увидит, не скроет отрады.

Ну, ты, ветер, и вреднючий.
Дуй отсюда! Не мешай!
Мокроносные, ты, тучи
Надо мною не гоняй,
Ясный свет не заслоняй!

Не листай страниц журнала!
Дай спокойно почитать!
Во вселенной всей нахала
Нет, наглей тебя, видать.
Надо, ветер, меру знать.

Ты, ж журналов не читаешь.
Эй! Куда понёс? Отдай!
Ну, во что со мной играешь?
В баскетбол? В кольцо бросай!

Снова мимо. Ты, промазал.
Эй! Куда опять понёс?
Ты, летучая зараза,
Первородный пылесос!

Ну, отдай мне хоть страницу,
Хоть немного почитать –
Жёлтой прессе подивится…
Дам салфетку поиграть.

Где-то там: за пределами слов,
Между строчек духовных стихов
Обитает она.
Среди красок церковных икон,
Меж священных соборных колонн
Не видна, не слышна
Тем, кто ищет её не душой,
Отделяясь от мира межой
В состоянии сна.

Где-то там: между книжных страниц,
Среди жестов и мимики лиц,
За течением нот,
Меж логических формул шальных
И заумных теорий смешных
Всех нас истина ждёт.

Отправился в путь он на поиски Бога
Сын мудрости дух – пилигрим.
Ровесница вечности света дорога
Прямая лежала пред ним.

По ней он пошёл через мыслепространство,
Меняя как обувь тела.
Желаний и чувств хаотичное царство
Минуя, дорога жила.

В пути он встречал мириады учений.
Ему находился приют
Средь умных речей и причудливых мнений,
Но чувствовал – бога нет тут.

Бежал по дороге он дальше и выше
Вперёд и вперёд и вперёд.
То чудилось, цель не становится ближе,
То думал, окончен поход.

И вот пилигрим видит лестницу света,
По ярким ступенькам идёт.
Внизу остаётся иллюзий планета.
Стал вскоре по грудь небосвод.

Сын мудрости – дух на последней ступени
И лишь пустота впереди.
Он здесь, наверху. Преклоняет колени.
Конец. Нету больше пути.

На финише дух, но и здесь нету Бога.
Всевышнего просит: - «Приди!
Пожалуйста, папа, хотя бы немного,
С ребёнком родным посиди!

Я так долго шёл, я уже на вершине.
Я думал тут встретить тебя,
Но здесь вообще ничего нет в помине.
Я шёл к тебе, Боже любя»

Вдруг он мамин ласковый голос услышал: -
- «Ты, бродишь по дому во сне,
Ведёшь себя, словно из здания вышел,
Как будто есть что-то вовне.

Отца не зови! Он с тобой рядом вечно.
Всевышний не здесь и не там.
Он в доме вселенском своём бесконечном
И сущность любая – он сам»

Я встретил её.
Бьётся пульс учащённо
В моих, блин, трусах.
Да, это моё:
Нежно, женственно, стройно,
Всего в трёх шагах.
Ах, сердце поёт
О тех резко и больно
Разбитых мечтах.

Промазал Амур.
Лишь одно только сердце
Стрелой поразил.
Малыш – самодур.
Он мечте открыл дверцу
О сексе (дебил)
О наших фигур
Эротическом дельце,
Слиянии сил.

Да ну, его прочь -
Из души вожделенье
На мусорку чувств.
Один эту ночь,
Подавляя волненье
Гормоновых буйств,
Как йоги точь в точь,
Проведу в устремленьи…
Залечь с ней под куст?

Правдиво можно лишь молчать.
Слова любые иллюзорны.
Они всё могут означать
И все значенья будут спорны.
Легко названья поменять.
Любые имена условны.

Все «этикетки» можно «снять»
И по другому «переклеить»
И по иному всё понять,
Переосмыслить, переверить,
Пересказать, переузнать,
Иною мерой перемерять.

А истина – она в тиши,
За гранью слов, абзацев, текста.
Доступна только для души.
В речах ей не хватает места.

Вот тихое, доброе счастье струится
Тёплым потоком сквозь окна души.
Ласковым светом заполнить стремится
Полупустые мои этажи.

Втекает сквозь темя спокойной волною,
Радугой яркой ласкает глаза,
А я наслаждаюсь её красотою
И радость, словно под солнцем роса

В июльское утро во мне засияла,
Но я не в гости её пригласил.
И я ею стал, и она мною стала.
Разум мой ясен и мир сердцу мил.

Как девушку её я не любил.
Я Ларочку хотел не так, чтоб очень сильно.
Ей дорогих подарков не дарил.
Шампанским сладким не поил её обильно.

За ней я не ухаживал почти.
Под руку не водил её по ресторанам.
На танцы с Ларой не желал идти.
По существу, расстаться было бы пора нам.

Она была мне вовсе ни к чему
И я ей был совсем, ну, вроде бы, не нужен
И очень удивлялся я тому,
Что вместе часто так бродили мы по лужам.

Гуляли и болтали ни о чём.
Мы с нею были странной и нелепой парой.
Смеялись люди, видя нас вдвоём.
Совсем не обижались на людей мы с Ларой.

Мадмуазель – качёк. Я рядом с ней
Совсем уже казался маленьким и тощим.
Она была физически сильней –
Берёза крепкая из белорусской рощи.

И я её совсем не ревновал.
Я ж не собака, что бы охранять чужое.
В её дела нос длинный не совал.
Мы были рядом, но вот не было нас двое.

И вот, однажды, к ней любовь пришла,
Как летом снег на голову свалилась
И Лара меня тут же позвала,
Чтоб рассказать: как сильно и в кого влюбилась.

Я к ней пришел. Она открыла дверь,
А рядом с ней другая девушка стояла.
Прекрасна, хоть глазам своим не верь.
Точь в точь фотомодель из модного журнала.

Вау! Это было ка вэ эн смешней.
Едва сквозь рот не выскочило сердце.
О, да, мне сразу стало веселей.
Чуть не упал через распахнутую дверцу.

Не мужика мне Лара предпочла.
Она искала не сильней и не богаче.
Подружку у кого-то увела.
Ну, значит, не могло и быть иначе.

Люди матом небо кроют,
Языком во рту вертя.
Делать этого не стоит,
Даже молча и шутя.

Разве небо виновато:
В лени, в глупости людской,
В том, что людям вечно надо
Разных штучек целый рой?

Разве люди кредиторы –
Небо по Плутон в долгу?
Нет! Тогда за что укоры
И проклятья, как врагу?

Я сам себя придумал
Однажды во бреду
И очень долго думал: -
- «Что я имел ввиду?»

Похож я на мультяшный
Прикольный персонаж
(Из старой сказки) важный.
В дворце страстей я паж.

При них на побегушках,
Как будто состою.
О них и об игрушках
Болтаю и пою.

Они меня гоняют
Друг к дружке по делам,
Как мячиком играют
И счёт ведут голам.

- «Возьми игрушку эту!»
- «Беги туда, сюда!»
- «Ползи, ищи монету!»
- «Отдай мне дни, года!»

Им, будто, подчиняюсь
И продолжаю бег.
Кручусь, верчусь, стараюсь
Весь свой короткий век.

Мной, вроде, страсти правят
И вроде, им служу.
Они на душу давят.
На них всю жизнь «пашу».

Но это просто сказка,
Придуманная мной,
Весёленькая пляска
С игрушечной войной.

Я сам себе свой образ
В мульт жизни врисовал.
Потом и вид и голос
Не сразу узнавал.

Придуманные страсти
Не управляют мной.
Я автор. В моей власти
Дать духу выходной.

В любой момент покину
Рисованный дворец.
Свои все страсти скину
В игрушечный ларец.
***
Играть мне надоело.
Окончена игра.
И я берусь за дело.
Давно уже пора.