Мы по новому мир назовём.
Назовём мы его своим домом.
Капитальный ремонт проведём.
Станет он нам родным и знакомым.

Мы фундамент зальём из любви
И на совесть поставим мы стены,
Скажем миру: - «Ты, вечно живи!
Пусть укрепят тебя перемены!»

Мудрость вечная будет нам крышей.
Красотой мы покрасим фасады.
Небо станет добрее и ближе.
Бог увидит, не скроет отрады.

Ну, ты, ветер, и вреднючий.
Дуй отсюда! Не мешай!
Мокроносные, ты, тучи
Надо мною не гоняй,
Ясный свет не заслоняй!

Не листай страниц журнала!
Дай спокойно почитать!
Во вселенной всей нахала
Нет, наглей тебя, видать.
Надо, ветер, меру знать.

Ты, ж журналов не читаешь.
Эй! Куда понёс? Отдай!
Ну, во что со мной играешь?
В баскетбол? В кольцо бросай!

Снова мимо. Ты, промазал.
Эй! Куда опять понёс?
Ты, летучая зараза,
Первородный пылесос!

Ну, отдай мне хоть страницу,
Хоть немного почитать –
Жёлтой прессе подивится…
Дам салфетку поиграть.

Где-то там: за пределами слов,
Между строчек духовных стихов
Обитает она.
Среди красок церковных икон,
Меж священных соборных колонн
Не видна, не слышна
Тем, кто ищет её не душой,
Отделяясь от мира межой
В состоянии сна.

Где-то там: между книжных страниц,
Среди жестов и мимики лиц,
За течением нот,
Меж логических формул шальных
И заумных теорий смешных
Всех нас истина ждёт.

Отправился в путь он на поиски Бога
Сын мудрости дух – пилигрим.
Ровесница вечности света дорога
Прямая лежала пред ним.

По ней он пошёл через мыслепространство,
Меняя как обувь тела.
Желаний и чувств хаотичное царство
Минуя, дорога жила.

В пути он встречал мириады учений.
Ему находился приют
Средь умных речей и причудливых мнений,
Но чувствовал – бога нет тут.

Бежал по дороге он дальше и выше
Вперёд и вперёд и вперёд.
То чудилось, цель не становится ближе,
То думал, окончен поход.

И вот пилигрим видит лестницу света,
По ярким ступенькам идёт.
Внизу остаётся иллюзий планета.
Стал вскоре по грудь небосвод.

Сын мудрости – дух на последней ступени
И лишь пустота впереди.
Он здесь, наверху. Преклоняет колени.
Конец. Нету больше пути.

На финише дух, но и здесь нету Бога.
Всевышнего просит: - «Приди!
Пожалуйста, папа, хотя бы немного,
С ребёнком родным посиди!

Я так долго шёл, я уже на вершине.
Я думал тут встретить тебя,
Но здесь вообще ничего нет в помине.
Я шёл к тебе, Боже любя»

Вдруг он мамин ласковый голос услышал: -
- «Ты, бродишь по дому во сне,
Ведёшь себя, словно из здания вышел,
Как будто есть что-то вовне.

Отца не зови! Он с тобой рядом вечно.
Всевышний не здесь и не там.
Он в доме вселенском своём бесконечном
И сущность любая – он сам»

Я встретил её.
Бьётся пульс учащённо
В моих, блин, трусах.
Да, это моё:
Нежно, женственно, стройно,
Всего в трёх шагах.
Ах, сердце поёт
О тех резко и больно
Разбитых мечтах.

Промазал Амур.
Лишь одно только сердце
Стрелой поразил.
Малыш – самодур.
Он мечте открыл дверцу
О сексе (дебил)
О наших фигур
Эротическом дельце,
Слиянии сил.

Да ну, его прочь -
Из души вожделенье
На мусорку чувств.
Один эту ночь,
Подавляя волненье
Гормоновых буйств,
Как йоги точь в точь,
Проведу в устремленьи…
Залечь с ней под куст?

Правдиво можно лишь молчать.
Слова любые иллюзорны.
Они всё могут означать
И все значенья будут спорны.
Легко названья поменять.
Любые имена условны.

Все «этикетки» можно «снять»
И по другому «переклеить»
И по иному всё понять,
Переосмыслить, переверить,
Пересказать, переузнать,
Иною мерой перемерять.

А истина – она в тиши,
За гранью слов, абзацев, текста.
Доступна только для души.
В речах ей не хватает места.

Вот тихое, доброе счастье струится
Тёплым потоком сквозь окна души.
Ласковым светом заполнить стремится
Полупустые мои этажи.

Втекает сквозь темя спокойной волною,
Радугой яркой ласкает глаза,
А я наслаждаюсь её красотою
И радость, словно под солнцем роса

В июльское утро во мне засияла,
Но я не в гости её пригласил.
И я ею стал, и она мною стала.
Разум мой ясен и мир сердцу мил.

Как девушку её я не любил.
Я Ларочку хотел не так, чтоб очень сильно.
Ей дорогих подарков не дарил.
Шампанским сладким не поил её обильно.

За ней я не ухаживал почти.
Под руку не водил её по ресторанам.
На танцы с Ларой не желал идти.
По существу, расстаться было бы пора нам.

Она была мне вовсе ни к чему
И я ей был совсем, ну, вроде бы, не нужен
И очень удивлялся я тому,
Что вместе часто так бродили мы по лужам.

Гуляли и болтали ни о чём.
Мы с нею были странной и нелепой парой.
Смеялись люди, видя нас вдвоём.
Совсем не обижались на людей мы с Ларой.

Мадмуазель – качёк. Я рядом с ней
Совсем уже казался маленьким и тощим.
Она была физически сильней –
Берёза крепкая из белорусской рощи.

И я её совсем не ревновал.
Я ж не собака, что бы охранять чужое.
В её дела нос длинный не совал.
Мы были рядом, но вот не было нас двое.

И вот, однажды, к ней любовь пришла,
Как летом снег на голову свалилась
И Лара меня тут же позвала,
Чтоб рассказать: как сильно и в кого влюбилась.

Я к ней пришел. Она открыла дверь,
А рядом с ней другая девушка стояла.
Прекрасна, хоть глазам своим не верь.
Точь в точь фотомодель из модного журнала.

Вау! Это было ка вэ эн смешней.
Едва сквозь рот не выскочило сердце.
О, да, мне сразу стало веселей.
Чуть не упал через распахнутую дверцу.

Не мужика мне Лара предпочла.
Она искала не сильней и не богаче.
Подружку у кого-то увела.
Ну, значит, не могло и быть иначе.

Люди матом небо кроют,
Языком во рту вертя.
Делать этого не стоит,
Даже молча и шутя.

Разве небо виновато:
В лени, в глупости людской,
В том, что людям вечно надо
Разных штучек целый рой?

Разве люди кредиторы –
Небо по Плутон в долгу?
Нет! Тогда за что укоры
И проклятья, как врагу?

Я сам себя придумал
Однажды во бреду
И очень долго думал: -
- «Что я имел ввиду?»

Похож я на мультяшный
Прикольный персонаж
(Из старой сказки) важный.
В дворце страстей я паж.

При них на побегушках,
Как будто состою.
О них и об игрушках
Болтаю и пою.

Они меня гоняют
Друг к дружке по делам,
Как мячиком играют
И счёт ведут голам.

- «Возьми игрушку эту!»
- «Беги туда, сюда!»
- «Ползи, ищи монету!»
- «Отдай мне дни, года!»

Им, будто, подчиняюсь
И продолжаю бег.
Кручусь, верчусь, стараюсь
Весь свой короткий век.

Мной, вроде, страсти правят
И вроде, им служу.
Они на душу давят.
На них всю жизнь «пашу».

Но это просто сказка,
Придуманная мной,
Весёленькая пляска
С игрушечной войной.

Я сам себе свой образ
В мульт жизни врисовал.
Потом и вид и голос
Не сразу узнавал.

Придуманные страсти
Не управляют мной.
Я автор. В моей власти
Дать духу выходной.

В любой момент покину
Рисованный дворец.
Свои все страсти скину
В игрушечный ларец.
***
Играть мне надоело.
Окончена игра.
И я берусь за дело.
Давно уже пора.

Страшнее бури и землетрясения,
Ужасней пожара и наводнения
Была Любе внешность природой дана:
Тощее тело, лицо конопатое,
Ноги кривые, рук пальцы лохматые,
Однако же не унывала она.

Просто девчонка - трудяга фабричная.
Жизнь от аванса к получка обычная.
Звучит в ушах эхо великой войны.
Бомба когда-то семью уничтожила
И до победы с трудом Люба дожила.
О детстве кошмарном ужасные сны.

Тусклая, нищая жизнь одинокая,
Серая, скучная, к Любе жестокая
И сильный в стране женихов дефицит.
Даже бухгалтерша Света – красавица
Очень старается, чтобы понравится.
Рысцой каждый вечер на танцы бежит.

Но не теряет надежды Любавушка.
Есть за общагой фабричной дубравушка.
За этой дубравушкой маленький пруд.
Там рыбаки иногда собираются,
Те, кто рыбалкой всерьёз занимаются.
Здесь тихий, спокойный, почти трезвый люд.

Так вот, увлекалась Любава рыбалкой
И удочкой маленькой, хлипкой и жалкой
Девчонка ловила себе на уху.
В любую погоду по воскресением.
Рыба была для бюджета спасением,
Конечно, когда в котелке на верху.

Был один день: что-то рыба не ловится,
Словно в пруду она вовсе не водится.
У берега просто совсем не клюёт.
Рыбак молодой ей корзину приносит
С не мелкой рыбёшкой и девушку просит: -
- «Сегодня не твой, Люба, день, так что вот:

Я с лодки немного ещё порыбачу
И если позволишь, тебя озадачу.
Прошу: навари нам ухи на двоих!
А юношу этого звали Володей.
В нём нет ничего необычного вроде.
Он среднего роста, спокоен и тих.

Крепкие руки и плечи широкие,
Старые шрамы на теле глубокие.
Простецкий парнишка совсем молодой.
Девушкам местным Володя не нравился.
И не красив и ничем не прославился.
Считали, что он не в ладах с головой.

Вот Люба Володю ухой накормила,
Потом одиночество их подружило.
В общагу Володя потом зачастил.
Нет! Не было чистого, сильного чувства,
Могучих страстей гормонального буйства.
Так просто Володя к Любаве ходил.

Пол века прошло. Всё в трудах да заботах.
Володя с Любавой при малых доходах,
Но тихо и дружно прожили вдвоем.
Детей восемь душ и четырнадцать внуков,
Свой собственный дом, грядки редьки и лука…
И рыбачить ещё ходят на водоём.

И часто в глаза они смотрят друг другу,
На лодке плывя по обычному кругу.
Глаза излучают такую любовь,
Что кажется, будто вчера поженились,
Былые мученья им словно приснились,
А месяц медовый взошел в душах вновь.

Мысли шустрые витают
Словно пчёлы в ноосфере
Над сознанием цветущим,
Пранокрыльями махают,
То, что беспробудно верит
На зло фактусам живущим,
За семь метров облетают.
И мозг каждый в разной мере,
Залетая, опыляют.

Покопо`шится в сознаньи
Мысль немного и в другое
Направляется мышленье,
Размножается звучаньем
И сознание живое
Орошает озареньем,
Обрастает в нас сияньем,
Дух и тело беспокоит
То рыданием, то пеньем.

Наших мыслей не бывает.
Мысли сами же свои же.
Голова их не присвоит.
В ноосфере мысль летает,
Выбирает себе крыши
И под ними гнёзда строит.

Но сознанье не рабыня
Шустрых мыслей, а обитель
И оно их или примет
Как родимых иль отринет,
А бывает мысль – вредитель
Рядом с мыслями родными

Обитая, крышу сверлит,
Разум, делая дырявым,
Дух и тело разоряет.
Мудрый мыслей не приемлет
Вредоносную ораву,
Их в сознанье не пускает.

Он их сам же сортирует,
Оставляя лишь умнейших.
Остальные улетают.
Мудрый мысли не балует.
Пусть в мозгу их будет меньше,
Но сознанье опыляют,

Чтоб симпотными плодами
Во всех сферах наполнялась
Жизнь в процессе бесконечном
И прекрасными садами
По вселенной разрасталась,
Шевелилась в танце вечном.

Стою, как столб, на перекрёстке
Людских духовных разных троп.
На чёрно-белые полоски
Разделены тропинки, чтоб
На них по долгу не стояли,
А шли и в основном вперёд,
Но лучше, чтоб быстрей бежали
И если кто-то упадёт,
Чтоб далеко вниз не катился,
Петляет каждая тропа
И как бы низко не спустился
И как бы ни была слаба
Душа у путника любого,
Путь для него наверх открыт.
Чтоб не допущен был, такого
Закон вселенский не велит.

Смотрю, как двигаются души.
Как электроны в проводах.
Им к небу проводник не нужен.
Любовь у них в проводниках.
Стою, смотрю. Мне интересно…
Вон, кажется тропа моя.
Пора идти мне, если честно.
Уж очень задержался я.
Но просто так мне надоело
По чёрно-белому шагать.
Пущу-ка, по дороге в дело
Слова и ими украшать
Я стану скучные полоски,
Чтоб было, топать веселей
По тропке узенькой, неброской
Потом кому-то и светлей.

На дискотеке пара молодая
(Он и она в кроссовках и джинсе)
Кружатся уже час, не прерывая
Движения, как белки в колесе.

Ди-джей поставил старую пластинку.
- «Пусть вальс, хоть раз, станцует молодёжь!»
У парня это вызвало смешинку,
А девушка почувствовала дрожь.

То был не страх. То было предвкушенье
Прикосновенья его сильных рук.
Вальс танцевать с любимым – наслажденье,
Блаженство, так похожее на глюк.

Они знакомы были трое суток,
А он её ещё не обнимал.
Он был с ней добр, внимателен и чуток,
Но, вот, почти совсем, не приставал.

И парень закружил девчонку в танце
Прекрасном, словно фильмы про любовь.
Пылали щёки юные в румянце,
Как спирт горела в её жилах кровь.

Рука его по талии всё ниже
Сползала в направленье ягодиц.
Он ей казался и родней и ближе.
Из доброй сказки благородный принц.

Окончилось прекрасное движенье,
Ди-джей врубил какой-то новый рэп
И сон исчез, исчезло наважденье.
Глюк был великолепен, но нелеп.

Пропали деньги с заднего кармана
И с шеи золотой кулон уплыл.
Глубокая в душе осталась рана.
Принц оказался сволочь и дебил.

Не стал год старый провожать,
Лёг ровно в полночь спать в кровать…

А утром я открыл окно.
Зима пушистым, ярким чувством,
Чуть охлажденным чудным сном
Впорхнула в душу. Красок буйство
В единый слилось белый свет.
Был старый год. Его уж нет,
А новый в очереди лет
Сегодня ночью был рождён.
Свой первый день встречает он.

Он начал с чистого листа,
Укутав землю в свежий снег.
Струится в душу красота,
А время продолжает бег.
Состарится и этот год
И не один сугроб забот
В сердца людские наметёт.
Начертит новые следы
Бригада будней суеты,

Но только радость и покой
Несёт пушистый ветерок
Тем, кто сегодня трезв душой.
Прохладным счастьем в душу лёг
Январского рассвета свет.
Проблем вчерашних стёрся след.
Год старый вечностью допет
И вынут новый календарь.
День первый, выходной, январь.

Не лезь с линейкой людям в души
И убери от них весы!
Подход научный здесь не нужен.
Ни мегабайты, ни часы

Любовь и совесть не измерят.
В амперах дружбу не сочтёшь.
Насколько сильно души верят,
Ты, в цифры не переведёшь.

Гормоны чувства не заменят.
Мы не природные станки.
Твоих усилий не оценят.
Они от жизни далеки.

Не лазь по душам с микроскопом,
Микрочастицы не ищи!
В котёл сознания всё скопом
Не сыпь, как овощи во щи!

В микронах, градусах и граммах,
Ты, сущности не измеряй!
Ни в электронах, ни в стаканах.
Душою души изучай!

Территория безбрежного покоя,
Та изначальная прародина души,
Куда ей вернуться хочется порою,
В уюте отдохнуть сверкающей тиши.

Это территория нирваны,
То место, где пространства больше нет.
Времена сливаются и страны
Воедино, остаётся свет.

Остаётся яркий свет и звук прекрасный
И вечного дыханья Божьего тепло.
Сюда разум не заходит даже ясный.
Желанье ни одно добраться не смогло.

Лишь покой. Я есть и меня нету.
Я теперь и всё и ничего…
Я поток Божественного света,
И звучанье голоса его.

Разве это не высшее счастье:
На диване лежать
И расслабив уставшее тело,
Сняв ботинки, одежду и страсти,
Одному отдыхать,
Беззаботно, спокойно, умело
В подсознанье нырять?

Разве может быть выше блаженство:
После славных трудов
Шестидневной рабочей недели
Внутрь себя возвратится, как в детство,
Сняв чумазый покров,
Уложив организм на постели,
Погрузиться в мир снов?

Жизнь есть абсолютная, вечная ценность,
Которую, нет с чем сравнить.
Захочешь в деньгах оценить,
Получится чек на одну бесконечность.

Но жизни дороже гордыня бывает.
Её невозможно купить,
Но вечно придется платить
Любому, пока ею он обладает.

Не ищи путей далёких к Богу!
Загляни в себя!
Ты, в душе своей найдёшь свою дорогу.
Путь твой – часть тебя.

Во вселенной нет дорог короче,
Но и нет трудней.
Каждый, кто пройти её захочет,
Одинок на ней.

Не помогут каменные храмы,
Ни звезда, ни крест,
Ни попы, ни раввины, ни ламы
Сей осилить квест.

У дороги той нет расстояний.
Тебе хватит сил
Путь пройти к вершине Божьих знаний:
Ты не уходил.

Долог путь, иллюзия – дорога,
Разделенье – сон.
Каждая душа – частица Бога.
Все мы – это он.