Пути Господни неисповедимы.
Не может Бога человек понять.
Сознаньем бесконечность не объять,
Не запихать её в компьютер Димы.

Не описать в сверхумной книге Бога,
Не натолкать всю истину в пророка,
По формулам её не разложить
И вечность не познать и не прожить.

В продолговатых спорах богословских
Людские тренируются мозги,
В них логики зыбучие пески
На картах мирозданья тусклоплоских.

Религия – лишь только карта чья-то,
А вера – только стрелочка на ней.
Пусть у кого-то и ума палата,
Допустим, Майкрософта он умней,

Он всё равно не Бога дистрибьютор.
На истину не продал Бог патент.
Не подписал Всевышний документ.
Мир познанный – один лишь малый хутор.

Нас всех уносят бурным течением
Воды реки бесконечной,
Наполненной нежностью и восхищением,
Ну и надеждой, конечно.

В лодках непрочных нашей любви
Все мы плывём в неизвестность.
Когда чья-то лодка садится на мель,
Его поглощает тоскливая вечность.

Все мы попали в сети любви,
В прочные, липкие сети.
И всех нас по жизни куда-то несёт
Её переменчивый ветер.

Но стоит кому-то цепи порвать,
Теченье реки перекрыть,
Становится нечего больше желать
И незачем далее жить.


Крепче водки, сильнее наркотиков,
Словно цепи стальные… Любовь.
Страшнее бури и землетрясения,
Самые крепкие сети… Любовь.
Она и пытка, она и спасение,
Самое главное чувство - любовь.

История – не плитка, не паркет.
В истории не просто след оставить.
Чуть-чуть пожил и всё – тебя уж нет
И не успел ничем себя прославить.

Но можно просто так в неё попасть,
Случайно, не желая и не целясь.
Вот выпадет тебе такая масть
И меж двух дат окажешься, приклеясь.

Подумать надо, как в неё входить.
Сказать ведь могут: - «Гениален он был или
(такое тоже очень может быть)
Какие гады в нашем прошлом наследили?»

Представь!

Сидишь в дремучем, сказочном лесу
Ты, созерцая дивную красу:
Деревья, травы и на них росу.

Ты здесь зелёным деревом растешь,
С деревьями беседы, ты, ведёшь,
Земную силу, ты, корнями пьёшь.

Твой крепок ствол и гибок и ветвист.
Средь веток слышен соловьиный свист.
Дождём омытый, каждый листик чист.

Ты – дерево и крона высоко.
Ей сладок свет и дышится легко.
Лишь лес вокруг, а небо далеко.

Колышет крону тихий ветерок.
Ласкает корни тёплый ручеёк.
Уплыли тучи и закат далёк.

Ты – леса часть, фрагмент его души.
Растёшь и крепнешь, ты, в лесной глуши
И расцветаешь в радостной тиши.

Я оставлю вопрос без ответа.
Пусть стоит он у всех на виду,
Под напорами яркого света
На поляне в ментальном саду.

Изгибается пусть одиноко
Дуновением мыслеветров
И под тяжестью версий глубо`ко
Утопает во веки веков.

Пусть для ищущих будет трамплином
Для разгона на вечном пути
И в вопросе для душ всех едином
Каждый сможет ответ свой найти.

Мой милый мир людей,
Мой дом, моя обитель,
Я твой на веки житель.
Кармических сетей
Не рву, не убегаю,
В нирвану не стремлюсь,
К заоблачному раю
Сквозь тернии не рвусь.
Мой славный мир родной,
Нелепый и чудной,
Не просто так – для дела,
Ты снова дал мне тело.

Судьба определила роль статиста,
Отправив на скамейку запасных,
В массовку, как бездарного артиста,
В обойму меж патронов холостых.

В метро зажат меж толстых обстоятельств,
По кольцевой в вагоне тесном мчусь,
Приплюснут к полу грузом обязательств,
Но не поломан, хоть и плохо гнусь.

Бьюсь лбом о стены в тёмном коридоре –
Всё отыскать пытаюсь дверь в рассвет.
Мечтаю погулять я на просторе,
Красивый в небесах оставить след.

Приелось мне движение по кругу,
Но может это, всё-таки спираль.
Я в небеса протягиваю руку.
Смогу ли дотянуться? Нет, едва ль.

И всё-таки я двигаюсь и смею,
Живу на ощупь в поиске пути.
Пройду, быть может кастинг и сумею
В день завтрашний автобус свой найти.

Сделаю швабру ментальную,
Чтоб глупые мысли гонять,
Голову многострадальную
От них охранять

И по сознанию с тряпочкой
И с моющим средством пройдусь.
С яркою, умною лампочкой
Я в нём приберусь.

Все сорняки с корнем выдерну
Из грядок ментальных своих,
В мусорку вынесу, выкину,
Все выброшу их.

В бане ментальной я вымою
Мочалкой до блеска все те
Нужные мысли, что жизнь мою
Несут к красоте.

Всех разложу их по полочкам,
Чтоб в нужный момент доставать,
Ими как ниткой с иголочкой
Судьбу зашивать.

Представь!

Сидишь на воздушном потоке.
Ты паришь средь великих небес.
Ветра стали словно дороги.
Тело вовсе утратило вес.

Летишь по бескрайним просторам.
Лёгок ты словно воздух и чист.
С тайфуном могучим, сверхскорым,
Ты несешься прозрачен, лучист.

Ты в небесных ветрах растворился.
Стало небо - с тобою одно.
И душою и телом с ним слился.
Тебя сделало ветром оно.

По дороге, по той, что в душе
По следам по чужим не пройти.
Ты, один на один с ней ещё и уже.
Нет труднее, важнее и ближе пути.

Расстояния нет и мы с Богом одно,
Но у каждой души свой особый маршрут.
Мы не скоро там и не давно.
Мы едины и вечно все тут.

Да, иллюзия твой и мой путь
И движение к Богу – лишь сон.
Было с нами всегда, что хотим мы вернуть.
К Богу души идут, с ними движется он.

Сам Всевышний идёт, возвращаясь к себе.
От материи к духу и снова назад
И в своей бесконечной судьбе
Он движению вечному рад.

Он часто был влюблён, но безответно
И вот, что странно, в основном в себя.
А для здоровья очень, очень вредно
Себя к себе же ревновать любя.

Он за собой ухаживал часами,
Подарки очень щедрые дарил,
Под звёздными ночными небесами
Себе же комплименты говорил

И ссорился с собой из-за девчонок,
Хотя бывало, что из-за парней.
Он плакал, словно маленький ребёнок.
Когда себя же видел с ним иль с ней.

И в зеркало смотрелся с вожделеньем.
Стремился к отраженью своему.
Ему казалось высшим наслажденьем
Себе лишь отдаваться одному.

Но нового прекрасного Нарцисса
Всё ж привлекали он или она
И душу, словно угол биссектриса,
Страсть разделила, как страну война.

И сам с собою был Нарцисс в конфликте.
Желал, но получить не мог себя.
Лишь заподозрив даже в лёгком флирте,
Он ревновал и, ненавидя и любя.

Ну вот, от постоянных нервных стрессов,
Внутри сломался хрупкий механизм
И двое в белом ангелов иль бесов
В машину погрузили организм.
***
Они везли его в больницу быстро,
Но пульс, как небеса раскатом грома,
Жизнь отстучал на мегаваттов триста.
Инфаркт, не доезжая до дурдома.

Он идёт домой.
Дома ждёт покой.
Дома ждёт жена.
Холодна она.
Нет, она не труп –
Она сварит суп.
Дома дети ждут.
Дом – спокойный пруд.
Вроде всё в нём есть –
Ценностей не счесть,
Только нет любви,
Сколько не зови.
Её в сердце нет
Уже много лет.

Жил своим трудом.
Всем наполнен дом,
Только счастье где?
В миске на плите?
Вроде есть жена.
В сорок лет она
Хороша собой
И мила порой
И в делах помочь,
Если что не прочь,
Даже не ворчит,
Только мрачен вид.
Родила детей –
Странных двух людей.
Вроде бы свои.
Безразлично чьи.

Жизнь тиха, как пруд?
Нет, болото тут.
Просто нет любви.
Словно яд в крови,
Тина на душе.
Кажется уже:
Смерть пришла б скорей
Или сам бы к ней.

Ну а может быть,
Перестать бы ныть,
Да позвать любовь
И ожил бы вновь.

Старый дворник дядя Вася улицу метёт
Быстро, ловко и умело. Сразу видно, спец.
Спорится в руках работа, хорошо идёт,
Но никак работе этой не придёт конец.

Дядя Вася – академик дворникских работ.
Тридцать лет метёлкой машет. Опытный эксперт.
Чистоты дворов хранитель. Молодец, но вот
Важных богословских знаний не было и нет.

А семинарист Артемий на скамье сидит,
Пачку чипсов доедает с вкусом чеснока.
Наизусть псалмы все знает, складно говорит,
Но рот чипсами заполнен и молчит пока.

Дожевал Артемий, кинул пачку на газон
И понёс он слово божье в некрещёный мир.
Вспомнил: дядя Вася – дворник некрещёный он.
У него ещё есть дочка – банковский кассир.

Дочку тоже дядя Вася в церкви не крестил.
О религии не хочет слышать ничего.
Знай себе, метёлкой машет, «пашет» что есть сил
И, наверное, не знает старичок того,

Что духовность точно выше всех земных забот
И что каждая молитва – есть ступенька в рай.
Встал семинарист Артемий, подошёл и вот
Дяде Васе он вещает про загробный край.

Говорит умно, красиво про духовный путь,
О грехе и искупленье, про добро и зло,
Что духовность – это жизни человека суть…
Тут к ним пачку из-под чипсов ветром принесло.

Старый дворник дядя Вася пачку в шуфель смёл
И спокойно то, что думал юноше сказал: -
- «Ну, духовность, парень, помни, чтоб ты там не плёл –
Это если весь свой мусор за собой убрал»

Представь!

Сидишь в эпицентре пожара
И вместо стула, огненный трон.
Твоё тело не чувствует жара.
Потому что, отныне ты – он.

Вокруг лишь огонь бесконечный.
Ты - горячего пламени часть.
Твоё тело – костер долговечный.
Ты имеешь над пламенем власть.

Теперь ты горишь, не сгорая.
Твои мысли и чувства – огни.
Всё собою вокруг заполняя,
Ярким жаром пылают они.

Тихо, тихо я стою в центре города,
А вокруг людской поток во все стороны.
И бушует тот поток и волнуется,
Как могучая стихия природная.
Ну, а мне нет для волнения повода
И покоем дух и тело наполнены,
А сознание стихией любуется,
Улыбается душа беззаботная.

Океан страстей вокруг плещет волнами
И плюёт во всех чумазыми мыслями.
На скамейке я стою, как на острове,
За эмоций магмяными потоками
Наблюдаю: и за дном и за высями
И тону на хрупком лодочном остове.

Вот и снова я един с человечеством
И по городу в потоке трансжизненном
Проплываю, слившись с милым отечеством
Всеобъемлющим, вселенским, единственным.

Вся судьба моя – лишь часть бесконечности.
Мой гуляет дух по улицам вечности.

На пути не ждёт меня удача.
Значит, я нежданный встречусь с ней.
Это интересная задача –
Сделать её спутницей своей.

Труд и опыт точно мне помогут.
Вера обещала подвезти,
А надежду взял с собой в дорогу.
Мне без них удачу не найти.

К ней приду и позову с собою.
Есть мне, чем её уговорить.
И удача станет мне родною.
Суждено с удачей мне дружить.

Ты, был, когда творил Господь
Весь этот мир живой:
И вечный дух и бренну плоть.
Мы были здесь с тобой.

Господь творил. Мы были им.
Здесь каждый его часть.
Мир нами каждый миг творим.
Ответственность и власть

Они разделены на всех.
Мы все наделены
Способностью творить и тех
Нет, кто своей вины

За недостатки не несёт
Творения сего.
За каждый миг, за каждый ход,
В ответе за него.

Стихи мои – конечно же, стихи
И я наверно всё-таки поэт.
Пусть неказисты строчки и тихи,
Но для меня родней и ближе нет.

Да, я совсем ещё не знаменит,
А может быть, известным и не буду,
Но люстра надо мной, а не гранит
И есть мне, что болтать честному люду.

Мне нравится и хочется писать
Карандашом каракули в тетрадке.
Пусть даже, мало будут их читать,
В мир прорастут, как огурцы на грядке.

Он мал – мой новорожденный талант,
Но чувства значат больше чем размеры.
Пока я не маэстро (конкурсант)
Нет слуха и возможно чувства меры,

Но строчки всё же сложатся в стихи.
В них будет смысл, а может даже много
И буквы станут звонки и лихи…
Да, размечтался. Ну и что такого?

Разум бродит по фрагментам реальности,
Бесконечности кусок ощущая лишь.
Погружается в моря информации,
Принимая её внутрь килобайтами.
Понемногу, по чуть-чуть развивается.
Вырастает и взрослеет сознание.
И бывает так, что разум заклинило.
Он считает мироздание понятым,
А позицию свою окончательной,
Точку зрения святой и незыблемой,
Путь развития и рост весь законченным,
Принимая за реальность лишь грань её,
Заточает себя в кокон религии,
Погружаясь в лабиринт сновидения.
Нет конца дороге жизнепознания.
А все догмы на пути – только станции.
И сознание растёт, развивается.
Не кончается его эволюция.
Лишь трамплинами должны быть препятствия
На пути существования вечного,
На дороге познающего разума.

Мы по новому мир назовём.
Назовём мы его своим домом.
Капитальный ремонт проведём.
Станет он нам родным и знакомым.

Мы фундамент зальём из любви
И на совесть поставим мы стены,
Скажем миру: - «Ты, вечно живи!
Пусть укрепят тебя перемены!»

Мудрость вечная будет нам крышей.
Красотой мы покрасим фасады.
Небо станет добрее и ближе.
Бог увидит, не скроет отрады.