[показать]Ранее работы художницы были здесь
[показать]
[показать]
[показать]
[609x700]
[700x443]
К. Брюллов. «Всадница». Масло. 1832.
[показать]
«Русский живописец Карл Брюллов написал портрет в настоящую величину, изображающий девушку на лошади и девочку, которая на нее смотрит. Сколько помним, мы до сих пор не видели конного портрета, задуманного и исполненного с таким искусством... Этот портрет выказывает нам живописца, который высказывается сразу, и что еще важнее – гениального живописца».
Такой и другие, не менее лестные, отзывы появлялись в итальянских газетах в 1832 году. Интерес и восхищение любителей искусства вызвала картина «Всадница. Портрет Амацилии и Джованины Пачини, воспитанниц графини Ю. П. Самойловой».
Сейчас полотно хранится в Государственной Третьяковской галерее и по-прежнему собирает перед собой зрителей. В замысле художника счастливо соединились величавость парадного портрета и простота, поэтическая одухотворенность живых, непосредственных характеров двух героинь.
Немногие знают историю создания и судьбу произведения. «Всадница» была написана в 1832 году, когда Карл Павлович Брюллов жил в Милане, на севере Италии. Близкий друг художника, состоятельная аристократка Юлия Самойлова заказала молодому мастеру портрет своих воспитанниц. Это были дочь и юная родственница умершего композитора Джузеппе Пачини. Того самого Пачини, чья опера «Последний день Помпеи» натолкнула Брюллова на тему знаменитой в будущем картины. Живописец писал двух сестер на вилле под Миланом.
В центре картины на горячем скакуне изображена Джованина Пачини. Лошадь горячится, но всадница сидит прямо и гордо, уверенная в себе. Слева от юной амазонки-балкон, на который выбежала ее младшая сестра, в глубине – тенистый парк.
Борис Валлехо (Boris Vallejo), перуанский и американский фотохудожник, рисовальщик, иллюстратор. Родился 8 января 1941 года в столице Перу Лиме. Закончил Национальную Школу Искусств. Ко времени окончания школы ему был присужден гран на продолжение обучения во Флоренции.
[показать]
|
[показать]<iframe width="640" height="360" src="http://www.youtube.com/embed/igISjJA0u5c?feature=player_embedded" frameborder="0" allowfullscreen></iframe>
В Малайзии живет и работает графический дизайнер Кэтрин Вельц-Штайн (Catrin Welz-Stein). В своем творчестве за основу дизайнер берет старинные фотографии, которые начинают выглядеть абсолютно по-новому после обработки в фотошопе. Так и получаются фотографии в современной интерпретации.
|
Еще несколько слов по этой теме. В музее есть отличная галерея. Она посвящена выставочной истории музея. А зачем вообще великому музею нужна экспозиция старых афиш? Великолепный длинный зал, в котором можно было бы представить русскую графику, например, чуть затемнив его, как в Эрмитаже разместили самые миниатюрные картины малых голландцев. В витринах, с тонкой подсветкой. Нашли же способ в Третьяковке выставить графику. Ну хорошо, если не графику, тогда что-нибудь другое. Боюсь, что никого это не интересует.
Каждый раз, когда я возвращаюсь из Москвы в Петербург после посещения Третьяковки и прихожу потом в Русский музей, меня охватывает чувство разочарования и тоски. В самом деле, наш музей по богатству коллекций не уступает ГТГ, а в количественном отношении даже превосходит. Что-то в Москве представлено получше, что-то у нас – и в целом музеи как бы дополняют друг друга. Но что касается экспозиции! Ощущение такое, как будто после храма искусства попадаешь в какое-то примитивное хранилише картин. В Третьяковке развеска картин так тщательно, так аккуратно продумана, там перед нами предстают в своем величии знакомые с детства мастера – это зал Левитана, это зал Шишкина. Это Верещагин, это Васнецов. Это звучит здесь также, как Лев Толстой, Пушкин, Гоголь. И оживают любимые образы. Подобрана картина к картине, соблюдается принцип симметрии, цветовая и сюжетная близость. Произведения так сгруппированы, что в них ничего не прибавить и не убавить. Стены имеют мягкий тон, разные оттенки, картины на них словно светятся, есть ощущение тепла и одухотворенности. Замечательное освещение. Видно, что здесь все продумано и сделано с любовью.
Залы второго этажа ГРМ напоминают Третьяковку. Картины Боровиковского, Левицкого, Кипренского, Венецианова, Федотова, живопись 18 века – все это показано очень хорощо. Причем развеска тоже сделана на высоком уровне. Но уже здесь заметна разница – темно. Великолепные залы с картинами Брюллова, Александра Иванова, Айвазовского, русских академистов тоже отличает продуманность экспозиции и отличное освещение. Прекрасна галерея Сильвестра Щедрина. А вот первый этаж и корпус Бенуа – это что-то, на мой взгляд, явно неудачное. Замечу сразу: выставки, организуемые обычно в корпусе Бенуа, проводятся блестящие. Там есть все то хорошее, о чем я говорил раньше. Их делают видимо совсем другие люди, не те, что отвечают за основную экспозицию. А основная экспозиция поражает тем, что сделана просто кое-как. Во-первых, белые стены – их очень много. Не все картины выигрывают на белой стене. И, во-вторых, почему их так мало!? О какой-либо продуманной развеске вообще нет речи. Личности, где наши великие личности, наши великие мастера? Ну, разумеется, есть и залы Репина, и Шишкина, и других. Но все висит как попало! Обычно представители музейного сообщества сетуют на нехватку места. Вообще-то, говорят они, музей может позволить себе выставить только среднем 5% своих коллекций, остальное в запасниках. И ЭТО НОРМАЛЬНО! Это везде так. Не знаю, насколько это нормально, возможно. Но точно для кого-то это очень удобно. Экспозиция русской живописи второй половины 19 в. – начала 20 в ГРМ построена по принципу – «скупее некуда». Я могу привести такой пример. Я всю жизнь живу в Петербурге, но картину Г. Семирадского «Христос у Марфы и Марии» вообще никогда не видел. Ее вроде и нет. Работы Серебряковой в основном видел на выставках, то же можно сказать о многих. (По поводу Серебряковой – у нее много графики, пастели. Их труднее выставлять. Но, во-первых, пастели все-таки выставляют, и условия ПРИ ЖЕЛАНИИ создать можно, а во-вторых, по каталогу в ГРМ 56 произведений Серебряковой, а в экспозиции – только две!) Далее, например,Василий Верещагин. Он экспонируется всю жизнь практически в проходе, небольшом темном зальчике, там всего 5-6 картин. Известно, что наиболее декоративные туркестанский и индийский циклы в основном находятся в ГТГ. Но ведь в каталоге ГРМ значится около 90 картин Верещагина! Неужели из этого нельзя сделать полноценный зал великого мастера, гордости русского искусства? Картин Репина в музее около ста. Мы видим весьма простую развеску , в ней не чувствуется никакой работы по подбору картин, по всем параметрам настоящей экспозиции. А СКОЛЬКО СВОБОДНОГО МЕСТА! Я уже слышу то, что говорят в таких случаях. Да разве все покажешь? И на освещение нет денег. Проблема с охраной, со служительницами. Вообще одни проблемы, куда нам до Москвы с их средствами? Может быть, чем меньше картин, тем легче их охранять? Или нам скажут, что слишком много картин – это безвкусица, у нас все продумано, так лучше воспринимается? Но ведь галерея – это не гостиная. Здесь и должно быть много картин, иначе в чем смысл существования музея? И все-таки, я думаю, дело не только в средствах.
В некоторых документальных фильмах нам с гордостью демонстрируют автоматически перемещающиеся стеллажи с картинами. Мол, все у нас на уровне, картины надежно сохраняются, их очень берегут. Да, берегут – от нас с вами. В конце концов, кому принадлежит все это добро? Чье это достояние? Государства, а следовательно народа. Музеи вынуждены заниматься у нас коммерческой деятельностью, у нас нет богатых спонсоров, как у Музея-Метрополитен. Это все понятно! Так занимайтесь! Разве достаточно выставок? Где лицо музея? Где его шедевры? А я утверждаю, что экспозиция музея именно безлика! В

Украинский живописец и график, один из ярких представителей современного сюрреализма Андрей Потеряйло родился в Киеве в 1974 году. Учился в Киевской республиканской художественной школе, посещал частную студию аналитического рисунка Николая Александровича Шкарапута. В возрасте 17 лет переехал со своей семьей в Нью-Йорк, где он посещал занятия в институте Пратта в Нью-Йорке, учеба в Reitveld Academy в Амстердаме и в Международной школе графики (Scuola di Grafica Internazionale) в Венеции. Это была Венеция, которая завладела его воображением. Там, в Италии, от коллег - студентов художественных вузов Андрей получил псевдоним "Mancino", означающий левша - по-итальянски.
[показать]Венеция - магия калейдоскопа
Венецианец: Скажите мне, сударь, как вы находите наш город?
Чужестранец: Если я скажу вам правду, вы мне не поверите.
Венецианец: И все же скажите. Говоря правду, мы воздаем хвалу Господу.
Чужестранец: Судя по расположению своему, кое дает ему все, в чем у него есть нужда, равно как и по прекрасным своим зданиям и людям, в них проживающим, город этот поистине является божественным творением, и теперь я вижу, сколь прав был тот, кто, побывав в нем, на вопрос Папы Римского, каким он нашел Венецию, ответил: "Город сей воистину велик, ибо в нем я увидел невозможное в невозможном".
[показать]Мир игрушек
[показать]Ожидание праздника