Далеко - далеко от шумных перекрестков главных дорог, на самой полосе еще теплого и чуть влажного песка,
тихо и робко лежала бело-розовая перламутровая ракушка. В этой ракушке, в самой ее глубине,
поселилась обыкновенная одинокая женская Душа.

Она и сама уже не помнила, как давно она жила здесь. Может быть -целую Вечность,
а может быть это произошло только вчера. Единственное, что все еще помнила Душа,
что когда-то она жила в маленьком домике с белыми стенами и с крышей из красной черепицей.
Стены этого маленького, но такого уютного домика, были сложены из Тепла, Нежности и Добра.
И Она, женская душа, была в этом домике полноценной гостеприимной Хозяйкой.
Душа любила принимать в этом домике гостей, и двери ее дома всегда были распахнуты и не закрыты.
В этом ее последнем пристанище Любви всегда звучала музыка, и было весело.
В этом ее домике частыми гостями были Надежда и Вера. А вслед за Надеждой и Верой,
длиной вереницей тянулись ее мужчины. Все те, которые когда-то были в ее Жизни.
Не существует Женщины без ее Прошлого. И это прошлое, словно длинный шлейф вечернего, декольтированного сзади,
платья, всегда будет тянутся за ней. Мужчины приходили и уходили. И каждый что-то приносил ей в подарок.
Кто-то новые впечатления, кто-то просто боль и разочарования. Но самое страшное было,
когда мужчина, что бы воровато и тайком, проникнуть в ее маленький и уютный домик-крепость,
напяливал на себя фальшивую маску любимого и желанного мужчины. Того, кого она так долга ждала.
Этот мужчина выпивал ее жадно, одним большим глотком, до самого донышка ,
и оставляя одинокую душу наедине с опустошением и депрессией. Но Душа не сдавалась,
она каждый раз находила в себе все новые силы, что бы жить и верить дальше.
И лишь грубые и рваные рубцы на теле этой бестелесной Души, молча, но красноречиво,,
свидетельствовали и кричали о всех ее ее ошибках и потерях. Но сколько можно делать невыносимо больно
простой и одинокой женской Душе. У нее уже не осталось место для новых ран и рубцов. И тогда, глубокой ночью,
,осторожно и боязливо, на самых цыпочках, Душа покинула