На мобильнике - семь пропущенных, Беспокойных и не смолкающих... Руки скованы, как в наручниках. Потому и не отвечаешь ты. Выше сил твоих исковерканных Дотянуться рукой к звонящему. Ты - безмолвна. А слёзы - реками. Ты вне доступа - настоящая. Ты вне доступа - уязвимая, В сердце - рана кровоточащая. Несчастливая. Нелюбимая... Упиваешься горькой чашею Одиночества и цикория. Словно в вакуум, в небо брошена. Так банальна твоя история... И некстати, как гость непрошеный, Рэп соседский в окно врывается Сквозняком в ледяную комнату. Кто-то где-то там отрывается, Ну а ты - почти на дне омута. Пьёшь взахлёб свою неприкаянность И пьянеешь от горькой горечи... Телефон замолчал, отчаявшись Услыхать твоё "все вы - сволочи!" Под таблетками засыпаешь ты. Сон - тревожная околесица. И покуда ещё не знаешь ты, Что до счастья - четыре месяца. .

Если пусто в душе - значит, время сменить маршрут. запиши в голове разборчиво, без чернил: если любят тебя - обязательно подождут, если счастье придет - значит, ты его заслужил. сколько ни было б лет - душою будь молодым и не думай, когда и где будет твой финал. не любящих тебя - спокойно отдай другим. отраженье ищи в душе, а не у зеркал. если дом опустел - не бойся покинуть дом. если город не тот - решайся и двигай прочь! если ленишься ты - все дастся с трудом, и никто и ничем не сможет тебе помочь. если враг у тебя - врагу пожелай добра. к каждой мелочи в жизни всегда будь открыт и рад. если просят уйти - то, значит, тебе пора, и не смей никогда с укором смотреть назад. и не бойся искать - такие свое найдут! и не бойся терять на это ни лет, ни сил! если любят тебя - обязательно подождут, если счастье придет - то, значит, ты заслужил. [показать]

Земля ещё в предчувствии весны, В предчувствии волшебных изменений. Всё спит на ней пока и видит сны В истоме сладкой полупробуждений. [700x517] [700x517] А ширь небес лазурна и светла, И чуть тревожна тишина вокруг, Всё в ожидании скорого тепла, И капель звон-как быстрый сердца стук. [700x517] [700x517] Всё чутко ждёт,чтоб в звоне голосов Взорваться вдруг под птичий свист и гомон И изумрудной зеленью лесов. И радугой раскрывшихся бутонов. [700x516] [показать]

Мы живём в 21-ом веке,
Но, не очень я этому рада.
Сейчас судят о человеке,
По одежде, а не по взгляду.

Наплевать всем на твои чувства,
И не важно, что на душе.
Пить, курить, теперь это искусство,
Ум и скромность, достали уже.

От общения люди закрылись,
Легче, в собственном мире им быть.
И они совсем разучились,
Жить, смеяться и даже любить.

Из-за этого, становится грустно,
И порой, даже страшно бывает.
Если в душах людей стало пусто,
Это значит, что мир умирает.

Холод. Равнодушие. Забвение.
Разлюбил? Не надо отвечать.
За любовь нельзя просить прощения.
И нельзя сначала все начать.

Через расстояния и горести
Жаль, не сберегли любовь свою.
Мы с тобой поставим в нашей повести
Точку. На прощанье повторю:

"За любовь нельзя просить прощения.
Нелюбовь не стоит ни гроша."
Не имеют сотни слов значения,
Если без любви живет душа.

Обещают люди друг другу
Рядом быть и в счастье, и в горе,
Но потом выходят из круга:
Обязательств мир — иллюзорен.

Если клятва — неисполнима,
С твоей силой несоразмерна,
Не кради доверье любимых:
Не клянись на века быть верным.

К знаменателю Жизнь сведется,
Слов и действий наступит жатва:
И к тебе твоя же вернется
Никому ненужная клятва...

Мне уже всё равно, в синем небе я, в синем ли море,
Это сладкая ложь или привкус взаправдошно горек…
Мой единственный тезис едва ли сумеешь оспорить:
У «любить» и «терять» должен быть одинаковый корень.

Потому что они одинаково стынут и вязнут,
Остывая на пальцах, к губам прилипая бессвязно…
Синяки поцелуев лелея на сломе запястном,
Как молитву читаю про «больно — и значит прекрасно».

Раз нам больно, то мы, получается, всё ещё живы,
Но концовки про счастье бессовестно, знаешь ли, лживы,
Ведь на самом-то деле — от этого не отвертеться! —
Для хороших рассказов пригодно лишь битое сердце.

Лишь разбитое сердце. Из всяких там проб и ошибок
Нужно строить свой мир — кособокий, порою паршивый,
Нарочито неправильный, в горле хрипящий с утра,
С одинаковым корнем в «любить», «забывать», «умирать».

С одинаковым корнем в «держи меня за руку, крепче»
(потому что иначе — сорвусь, улечу, не замечу)
И «держись за меня» (потому что вдвоём будет легче).
Наползает на город изломанный вьюжащий вечер,

Фонари полыхают, как будто огни на болоте,
И на рёбрах, внутри, бахромой кумачовых полотен,
Вьётся что-то больное — и рвётся от счастья в лохмотья…
Мне не страшно.
Пускай что угодно приходит.

Я приму что угодно. Бессмысленно, небезопасно,
Между пальцев струящимся тёплым карминово-красным
(всё, дойдя до бумаги, становится равно чернильным).
Что меня не убьёт, то, как водится, сделает сильной.

Что меня не убьёт, то ещё пожалеет, похоже.
Мне к лицу что угодно: бессмертие, бред, бездорожье.
Двум смертям не бывать. От одной же сбежать невозможно.
Я смотрю на тебя —
И заходится сердце тревожно.

Я смотрю на тебя. В наладошечных линий узоре
Всё читаю одно (как кассеты встают на повторе):

Без разбитых сердец не бывает красивых историй.
У «любить» и «терять» должен быть одинаковый корень.

У «терять» и «любить»
должен быть
одинаковый
корень.

это сотни пожаров, и каждый – с твоим лицом.
это старый рассказ (непременно с плохим концом),
это ртуть вместо крови, полоний взамен души,
это сотни пожаров, и каждый – не потушить.
это – грязью под ноги, а сверху – пушистый снег,
это – имя твоё на изнанке опухших век.
это днём всё нормально, а ночью – опять ревём.
это – выжечь дотла и ещё раз поддать огнём.
это «надо вставать, но нет силы открыть глаза»,
это стоя в горящих углях – и замерзать.
это сотни пожаров, и каждый – внутри меня.
это днём всё нормально, но вряд ли мне хватит дня
для того, чтоб забыть про свежий ночной кошмар.
это – грязью под ноги, а сверху – смолы отвар:
капать-капать на раны, размазывать побольней.
это днём всё нормально – но ночи зимой длинней.
так что… поздно, и слишком поздно, и не вернуть.
это ртуть вместо крови и всюду одна лишь ртуть.

это стоя в горящих углях, о них не знать
и мучительно, отвратительно замерзать,
не заметив, как мир замкнулся слепым кольцом.

…это больно.
и да, у боли –
твоё лицо.
[700x464]

Когда мы останемся только вдвоём,
Я дам тебе новый сценарий:
Врата не разверзлись, никто не влюблён —
И значит, не пострадает.
Миры не столкнутся, никто не умрёт,
Спокойствие в чём-то бесценно.
Вода не затопит потрёпанный борт,
Последний ковчег во Вселенной.
Ничто не накроет, не хлынет волной,
И рёбра не сдавит тисками.
Когда ты останешься снова со мной,
Ничто не блеснёт между нами:
Ни яркие искры, ни пламя костра,
Ни зарево в небе беззвёздном.
Внутри не взовьются ни нежность, ни страх.
Никто друг для друга не создан.
Никто не обязан. Никто не знаком —
И далее ровно по тексту.
...Когда мы останемся только вдвоём,
Я дам тебе новую пьесу.
Ремарки утонут, и где-то на дне
Встревожатся донные рыбы.
Когда мы останемся наедине,
Я дам тебе время и выбор.
Я дам тебе фору и право сбежать —
И взгляда вдогонку не кину.
Не будет ни боли, ни в спину ножа,
Чего бы там ни было в спину.
Миры не столкнутся, никто не умрёт,
Все выживут — разве не круто?
Продержится в море потрёпанный плот
Чуть больше, чем нужно в минутах,
И все — спасены! Не жалей ни о чём,
Шагая уверенно к дому.

...Когда мы останемся снова вдвоём,
Держись, будто мы незнакомы.

состав набирает скорость и мчит вперёд.
ты только держись покрепче – и всё пройдёт.

ты только держись, не падай, хватай багаж,
штурмуй там вторую полку на абордаж,
валяйся на ней тихонько – не спав, устав…
я буду, добыв нам чая, читать с листа –
о том, что состав наш мчится всегда вперёд,
о том, что зима не вечна, весна грядёт,
о том, что вернутся птицы и нам споют,
о том, что в краю далёком, в родном краю,
нас ждут и, конечно, верят – всё в нас, все в нас.
да нет, я не плачу. время попало в глаз.
да нет, я не плачу, что ты. я – сталь, смотри:
вот стержень из нержавейки в моём «внутри»,
вот сердце, которым можно кромсать стекло.
…состав набирает скорость всему назло.
состав набирает скорость, летит в рассвет,
по радио сквозь помехи шумит куплет
о том, что зима не вечна, наступит май…
ты спишь у себя на полке. а я пью чай.

колёса стучат по рельсам, ломая лёд:
пройдетвсёпройдётвсёпройдётвсёпройдёт

пройдёт.
[540x358]

Зачем мы любим тех, кого не стоит? Зачем хотим быть с теми, с кем нельзя? Зачем хотим вернуть тогда, когда уходят? Зачем? Зачем так мучаем себя? И что же?... Быть холоднокровной СУКОЙ, Влюбленной поуши в единственное Я? С глазами барышни- наивной, глупой? С душою стервы, любящей себя? Или наивность сохранить?... Остаться Такой как есть; такою как была? Смириться и самой себе признаться: "Сама себя в ловушку загнала" Поверить вновь?... Влюбиться?... Затем потеря? в будущем тоска и грусть?. Ведь помню все, как это было... Но ради счастья не надолгого решала: НУ И ПУСТЬ!" Я знаю что такое ошибаться, И что такое находить ответ самой. И что такое не найти и потеряться, И как остаться после этого собой. И в мире я, как будто бы одна. Сил нет играть и флиртовать, влюбляться... Испила эту чашу я до дна. Устала всем фальшиво улыбаться.

Я с тобой. Каждой клеточкой. Каждой безумной мыслью.
Каждым вдохом азота (ещё бы не выдыхать,
Чтобы вдруг ненароком не выпустить дни и числа,
Что по-праву считаются "нашими")... Благодать,
Если вижу тебя мимоходом в тревожном бреде,
Называемым сном, где глумится чудак Морфей
Надо мной, постоянно блуждающей в лунном свете,
Как глупышка Ассоль в ожидании кораблей.
Я болею тобой. От сердца ползут метастазы
До макушки, спины, живота, пальцев рук, ногтей...
Я болею любовью. Пожизненно. Ежечасно.
И не нужно лекарств. Можно выжить не "без", а "с ней".
Ты во мне. Навсегда. Это чувство - твоя обитель.
А стихи - проводник, Ариадны тугая нить.
Я тебя сочиняю на счастье и на погибель.

И могу без тебя...
...умирать,
но, увы, не жить.

У неба нет на нас больше планов, оно безумно и ледяно, и лишь луна на нем жёлтой раной сочится болью в твоё окно. И нежилая моя обитель скулит по эху твоих шагов, я твой безмолвный нежданный зритель, моя любовь.
Я океан, поглотивший солнце, виновник зим и столетних льдов, но эта буря нас не коснется, моя любовь.
Не знаю, кто напророчил смерти, кто ад и рай разделил на два, а я б делил все на жизнь, где есть ты, и всё что будет, но без тебя. А я бы взгляд твой увековечил, тепло ладоней, румянец щек, и после жизни, и после смерти, с тобой ещё.
У неба нет на нас больше планов, увы мы скомканных два листа. Но ты была идеальной самой, одной из ста. И я пришит к тебе, приколочен, введен опасным лекарством в кровь,
не дай же мне отпустить нас молча,
я твой и точка, моя любовь.

Все хочется спросить тебя: а помнишь?..
Понять насколько ты остался тем,
Которого могу позвать на помощь,
Который мне ответит: без проблем!

Все хочется спросить, про между прочим:
К кому-нибудь душою прикипел?
Но, если честно, страшно. Даже очень.
Простое «да» похоже на расстрел.

Все хочется сказать тебе: скучаю…
А нужно ли оно тебе сейчас?
Я, кажется, совсем не замечаю,
Что грустные истории — о нас.

Все хочется спросить тебя: а хочешь?
Пойдем по жизни вместе, как хотел?
Но, если честно страшно. Даже очень.
Услышать: извини… но столько дел!..

У предательства нет прощения,
Хоть дари его без конца.
Это сладкое угощение
Тает с легкостью леденца.

Преступленье без срока давности.
Эта память всегда свежа.
Кто починит те неисправности,
От которых болит душа?

И для полного очищения
Это слишком большое "но".
У предательства нет прощения.
Нет, оно ему не дано.

Это с виду кристально чистая,
А осадок куда девать?
Вечно взбалтывать, перелистывать,
Вечно заново проживать.

Запомни, надо себя беречь!
Проблемы – это извечный гость,
Но, даже горы спадают с плеч,
Когда на них забиваешь гвоздь.

Запомни, надо себя любить,
И все полюбят, а если нет…
На это можно всегда забить!
Ну, или всех разлюбить – в ответ.

Запомни, надо себя простить,
Собрав обиды в тугую горсть.
А впрочем, можешь на них забить
Большой, железный, добротный гвоздь!

И пусть обрушатся горы с плеч,
И пусть осушится боль до дна.
Запомни, надо себя беречь,
Запомни, ты у себя – одна!

Как неожиданно все на земле происходит,
Сходят лавины и сносят постройки цунами...
Люди от нас, не сказав "до свиданья", уходят...
Люди безмолвны, они не прощаются с нами!
Ветер врывается в окна и гасит все свечи,
Тают снега, устремившись безумным потоком,
Сложные вещи понять нам значительно легче,
Люди бывают собой, лишь когда одиноки...
Как неожиданно в сердце вселилась прохлада!
Ну почему все простое нам кажется сложным?
Мир не спасти! И пытаться пожалуй не надо...
А одного человека спасти, я надеюсь, что можно...
Как неожиданно все на земле происходит!!!
Мир закалился! В нем каждая мелочь из стали!
Люди от нас, не сказав "до свиданья", уходят...
А возвращаются в миг, когда ждать перестали.
Вот и зима...Неожиданно, резко, некстати...
Ветер в окно и сосульки срываются с крыши.
Время союзник? Да нет, время вор и предатель!
Мир притаился, он замер, он ждет, он не дышит...
В сердце стучат, но закрыто! запутанно! пусто!
Ну почему все простое нам кажется сложным?
Мир не спасти, он запутался в собственных чувствах,
Но одного человека спасти, уверяю вас, можно...

Ты никогда мне не дарил цветы...
(Их принято дарить законным жёнам)
А я лишь тень в объятьях темноты,
С зажатым в хрупких пальцах телефоном

А я лишь та, что вечно ждёт звонка,
Одной фальшиво оброненной фразы...
Что ждёт хотя бы одного цветка
Стирая пыль с хрустальной, тонкой вазы

Ты никогда не обещал любить,
Но сердце продолжало ждать и верить
И вроде, не за что тебя винить...
Ведь виновата я сама, в какой-то мере

Все сбудется, лишь стоит расхотеть,
Получится, когда уже не надо...
Но вот и осени минула треть,
Вселяя в город нежную прохладу...

Расстанемся мы, вроде, навсегда
Я научусь быть снова одинокой...
Пройдут дожди, наступят холода,
Нарисовав ажур на глади окон...

P.S.
Ты явишься с приходом темноты
Растерянный, напуганный и пьяный
Подаришь мне замерзшие цветы
И в теплой комнате они за миг завянут...

Всё в этой жизни служит нам уроком,
За всё заплатишь — сколько ни живи.
Но ничего так не выходит боком,
Как подлость… и предательство любви.

Доверие уходит по-английски.
Его теряют раз и навсегда.
Уходит — и ему не возвратиться
Ни через месяц, ни через года.

Доверие уходит не прощаясь,
В душе лишь оставляя пустоту.
Порой кусок из сердца вырывая,
Похоронив надежду и мечту.

Оно с собой твою уносит веру
В того, кого любил и уважал,
Взамен тебе оставив боль без меры,
Потери горечь и в спине — кинжал.