[699x524]
Мелочи архиерейской жизни (Алексей Пищулин)
Мелочи архиерейской жизни
(почти по Лескову)
Выросшие в интеллигентных московских семьях, между книжных полок, сведущие в психоанализе и греческой мифологии, мы постыдно мало знали о русской Церкви, о её жизни, устройстве и внутреннем правиле. Крещёные взрослыми, мы усвоили, что есть «службы» и «батюшки», и, кажется, над ними — непонятные торжественные начальники, которые изредка попадались на глаза на коллективных снимках в «Журнале московской Патриархии». Но словосочетание «Его Высокопреосвященство» вызывало только одну ассоциацию: кардинал Ришелье. Ну, ещё этот, как там его - «...я верил в вас, как в Бога, а вы лгали мне всю жизнь...» Монтанелли из «Овода», величественный, слезливый и малодушный.
Правда, некоторым из моих приятелей везло: их пути невесть как пересекались с загадочным церковным миром, всё больше по части гуманитарной науки, реставрации икон или охраны памятников архитектуры. Мой друг, ещё будучи мальчишкой, дразнил своих несчастных родителей-атеистов; отправляясь в школу, он инструктировал испуганную мать:
- Если по телефону будет спрашивать меня низкий мужской голос, пожалуйста, отвечай: «Ваше Высокопреосвященство, он на уроках, будет после трёх».
Ещё через несколько лет, на закате маразматической безбожной власти, другой мой друг подрабатывал, сопровождая в качестве фотографа архиереев в поездке по епархии. Как легко это выговаривать сегодня - «поездка по епархии»! А тогда само выражение казалось какой-то умышленной имитацией давно минувшего, наподобие сегодняшних реконструкций исторических битв на Куликовом или Бородинском поле. Я совсем не мог представить себе его быта в окружении этих особенных людей, с их своеобразной архаичной речью и тысячелетним этикетом.
Отчасти помогали байки, которые после возвращения привычно предлагались на кухне вниманию благодарной аудитории, под чаёк или болгарское красное.
Вернувшись после очередной поездки, мой приятель объявился у меня без особых предупреждений, оседлал шаткую табуретку румынского производства, непременную деталь тогдашнего кухонного интерьера, и угостил меня славной историей вполне в лесковском духе, но с некоторой поправкой на социалистическое убожество декораций.
- Представляешь, - рассказывал он, - в один бедный деревенский храм должен был пожаловать правящий епископ, на престольный праздник. Настоятель схватился за голову: приход — нищий, денег на достойный архиерея обед взять совершенно негде. Местные бабушки, помогающие в алтаре, надоумили: «А давай мы, батюшка, приготовим холодненького клюквенного морсу! Лето — жаркое, владыка — пожилой; после службы захочет пить — а мы тут как тут со своим морсом, добавим пирожков с картошкой, вроде и пообедал!» Хитроумный план был с благодарностью утверждён. Но, как говорится, никакое доброе дело не бывает без искушения: кинулись бабки, а как на грех — ни у кого в деревне не осталось клюквы! и собирать — рано... Насилу нашли у одной рабы Божьей брусники, и сами себя утешили: «Из брусники ещё и лучше морс, полезнее, и жажду лучше утоляет!». Меж тем грозный архипастырь приехал, совершил праздничное служение, и, как и было предумышлено, захотелось ему пить...
Читать далее...