- отдать тебе любовь?
- отдай!
- она в грязи.
- отдай в грязи.
- я погадать хочу.
- гадай.
- еще хочу спросить.
- спроси.
- допустим, постучусь.
- впущу.
- допустим, позову.
- пойду.
- а если там беда?
- в беду.
- а если обману?
- прощу.
- спой!- прикажу тебе.
- спою.
- запри для друга дверь.
- запру.
- скажу тебе: убей!
- убью.
- скажу тебе: умри!
- умру.
- а если захлебнусь?
- спасу.
- а если будет боль?
- стерплю.
- а если вдруг - стена?
- снесу.
- а если - узел?
- разрублю.
- а если сто узлов?
- и сто.
- любовь тебе отдать?
- любовь.
- не будет этого!
- за что?!
- за то, что не люблю рабов.
1969г.
Настроение сейчас - стихотворенческое
Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы — ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.
Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними — убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони — и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах — если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили — унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову — чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь — а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: «Надо ему показать.»
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами — ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное — это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотела. Ты все знала заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут,
В пустой квартире перед монитором
с трясущимися от громкости колонками
я пою лучше всех в мире!
Что со мной происходит?
Мама с утра уехала на дачку, а я уже скучаю. Не знаю чем мне заняться, поэтому отдаю себя своему альбому. Хочу нарисоваться на год вперед, потому что потом не будет времени.
Такое чувство, что у меня не осталось сил. Хочу скорее прожить среду, а дальше вернуть свой режим, в котором мне было уютно: с душем по утрам, вкусным завтраком, насыщенным днем, информационным вечером.
Надо взять моду читать перед сном книги. Надо сделать маникюр, чтобы чувствовать себя ухоженной. Надо почаще выкладывать свои мысли в дневник, чтобы внутри не было так тяжело. Надо прочитать хороший роман, чтобы почувствовать, что снова могу влюбиться. А то я же как сухарь. Как будто разучилась. Ну ничего, не страшно, раз училась и два научусь.
Я немного боюсь первого дня осени. И к нему надо подготовить себя. Уже вроде есть нестерпимое желание приступить к делу! Как хорошо влиться в новый коллектив и произвести хорошее впечатление?! Ничего, еще время подумать есть.
А еще надо попробовать написать стихотворение. Только страх, что у меня ничего не получится отбивает желание.
Как я хочу быть такой женщиной-женщиной, чтобы не бояться будущего, которое одновременно манит и пугает неизвестностью.
Собака, постой!
Не бойся, иди сюда.
Хорошая... И глаза у тебя хорошие.
Пушистая. Это правильно.
Холода...
Собака! Поработаешь письмоношею?
Я... Очень скучаю. Понимаешь, собака, очень.
Понимаешь? Пишу и тру восемнадцать дней.
Я как будто испорчен термитами. Я источен.
Я... Как будто вчера овчарка, - а тут шарпей.
Я не знаю, собака, какой ты породы. Стая
ваших давно освоила интернет.
Но, пожалуйста, сбегай! Мне кажется, ты борзая,
Передай письмо. Желательно, не кусая,
и, пожалуйста, принеси от нее ответ.
Надорви когтями всемирную паутину,
Выбей шлюзы, надо - выгрызи сервера,
пробеги насквозь антивирусную плотину,
Донеси мое послание до утра.
Донеси его. А хочешь, скажи глазами.
У тебя глаза умнее меня всего.
"Я скучаю, любимая".
Дальше мы будем сами.
Нестерпимая вера решения чудесами.
Побежали.
Не оставляй меня одного.
Я проведу ночь за сигаретами,
День в рюмке,
И улетучится вся моя грусть.
Ты можешь ебаться с другими поэтами,
Но не смей носить их сборники в сумке
И читать их стихи наизусть.
ЕС Соя
Иногда хочется быть такой женщиной-женщиной,
Звенеть браслетами,
Поправлять волосы,
А они, чтоб все равно падали,
Благоухать Герленом,
Теребить кольцо,
Пищать "Какая прелесть!",
Мало есть в ресторане,
"мне только салат".
Не стесняться декольте,
Напротив, расстегивать
Совсем не случайно
Верхнюю пуговочку.
Привыкнуть к дорогим чулкам,
И бюстгалтеры покупать
Только "Лежаби".
Иметь двух любовников,
Легко тянуть деньги,
"ты же знаешь - я не хожу пешком",
"эта шубка бы мне подошла…"
Не любить ни одного из них.
"И потом в гробу
Вспоминать Ланского".
А иногда хочется быть интеллигентной дамой,
Сшить длинное черное платье,
Купить черную водолазку,
Про которую Татьяна Толстая сказала,
Что их носят те, кто
Свободен внутренне.
Если курить, то непременно с мундштуком,
И чтоб это не выглядело
Нелепо.
Иногда подходить к шкафу,
Снимать с полки словарь,
Чтоб только УТОЧНИТЬ слово,
Говорить в трубку: "Мне надо закончить статью,
Сегодня звонил редактор",
Рассуждать об умном на фуршетах,
А на груди, и в ушах чтоб
- старинное серебро
С розовыми кораллами
Или бирюзой.
Чтоб в дальнем кабинете,
По коридору налево,
Сидел за компьютером муж-ученый,
Любовь с которым
Продолжалась бы вечно.
Чтоб все говорили:
"Высокие отношения".
Чтоб положив книжку
На прикроватный столик,
Перед тем, как выключить свет в спальне,
Он замечал:
«Дорогая, ты выглядишь бледной,
Сходи завтра к профессору
Мурмуленскому.
Непременно.»
А иногда просто необходимо быть
Холодной расчетливой сукой.
И большой начальницей,
Чтоб все в офисе показывали пальцем
И так и говорили новеньким:
«Она холодная расчетливая сука,
Пойдет по трупам!»
Ну, зачем так грубо?
И зачем же сразу "по трупам"?
А вы, девушка, уволены -
Кажется, я ясно ставила задачу!
Называть красивых секретарш "дурочками"
Прямо в глаза.
Не потому, что дурочки,
а потому, что красивые.
Топ-менеджерскую зарплату
Тратить на элитную косметику,
И чтоб золотых карт миллион,
С сумасшедшими скидками…
Коллекционировать современное искусство,
Развешивать его
По голым стенам в кабинете
И в огромной пустой квартире,
Где на сушилке на кухне
Одна чашка, одна ложка.
И две табуретки
у барной стойки.
Говорить мужчине:
«Жалкий неудачник,
То есть нет – лууууууузер!»
Не стесняться утверждать, что мастурбация
- дело всенародное.
И спать с котом,
("он же член семьи!" ),
Которого кормит домработница.
А иногда хочется быть такой своей для всех,
В доску.
С короткой стрижкой.
И красить волосы, губы и ногти оранжевым,
И ходить в больших зеленых ботинках,
С индийской сумкой-торбой,
С наушниками в ушах,
С веревочками на запястье.
Все время везде опаздывать,
Вопить в курилке:
"Я такую кофейню открыла!",
"Вы пробовали холотропное дыхание? -
Отвал башки!"
И чтоб аж дым из ушей.
Захлебываться от впечатлений,
Не успевать спать,
Собираться на Гоа
В феврале.
Сидеть в офисе за "маком",
Вокруг чтоб все увешано
Разноцветными стикерами
С напоминалками: "придумать подарок Машке",
"напомнить Витьке про ужин в среду",
"купить новые лыжи…"
На рабочем столе чтоб фотографии детей
В бассейне и в океане,
Портреты собаки-Лабрадора (почившей),
И бородатого мужчины в странной желтой шапочке.
Быть всю жизнь замужем
За одноклассником,
Который за двадцать лет, представьте
Так и не выкинул
Ни одного фортеля.
И мириться со всеми этими
Друзьями, вечеринками, транжирством
И немытой посудой.
"Ты заедешь за мной в восемь?"
"Конечно, зая".
А иногда хочется побриться на лыску,
И повязать платочек,
магниты на холодильнике
и 140 знаков в твитере,
а в 7 зазвенят будильники.
на аве я в красном свитере.
4:00 пора нам спать,
упившись друг друга строками.
и снова тупая боль. кровать.
вискарь запит водами-соками.
Алиса Космос
По Ленинградскому телевидению демонстрировался боксерский матч. Негр,
черный как вакса, дрался с белокурым поляком. Диктор пояснил:
- Негритянского боксера вы можете отличить по светло-голубой полоске на
трусах.
С. Довлатов
Юрий Олеша подписывал договор с филармонией. Договор был составлен
традиционно:
"Юрий Карлович Олеша, именуемый в дальнейшем "автор"... Московская
государственная филармония, именуемая в дальнейшем "заказчик"... Заключают
настоящий договор в том, что автор обязуется..." И так далее.
Олеша сказал:
- Меня такая форма не устраивает.
- Что именно вас не устраивает?
- Меня не устраивает такая форма: "Юрий Карлович Олеша, именуемый в
дальнейшем "автор".
- А как же вы хотите?
- Я хочу по-другому.
- Ну так как же?
- Я хочу так: "Юрий Карлович Олеша, именуемый в дальнейшем - "Юра".
С. Довлатов
Дело было в пивной. Привязался ко мне незнакомый алкаш.
- Какой, - спрашивает, - у тебя рост?
- Никакого, - говорю.
(Поскольку этот вопрос мне давно надоел.)
Слышу:
- Значит, ты педераст?!
- Что-о?!
- Ты скаламбурил, - ухмыльнулся пьянчуга, - и я скаламбурил!
С. Довлатов
По радио сообщили:
"Сегодня утром температура в Москве достигла двадцати восьми градусов.
За последние двести лет столь высокая майская температура наблюдалась
единственный раз. В прошлом году".
С. Довлатов
Горбовский, многодетный отец, рассказывал: - Иду вечером домой. Смотрю - в грязи играют дети. Присмотрелся - мои.
С. Довлатов
Сидел у меня Веселов, бывший летчик. Темпераментно рассказывал об
авиации. В частности, он говорил:
- Самолеты преодолевают верхнюю облачность... Ласточки попадают в
сопла... Самолеты падают... Гибнут люди... Ласточки попадают в сопла...
Глохнут моторы... Самолеты разбиваются... Гибнут люди...
А напротив сидел поэт Евгений Рейн.
- Самолеты разбиваются, - продолжал Веселов, - гибнут люди...
- А ласточки что - выживают?! - обиженно крикнул Рейн.
С. Довлатов
Прибыл к на м в охрану сержант из Москвы. Культурный человек, и даже сын писателя. И было ему в нашей хамской среде довольно неуютно. А ему как раз хотелось выглядеть "своим". И вот он постоянно матерился, чтобы заслужить доверие. И как-то раз прикрикнул на ефрейтора Гаенко:
- Ты что, ебнУлся?!
Именно так поставив ударение - "ебнУлся".
Гаенко сказал в ответ:
- Товарищ сержант, вы не правы. По-русски можно сказать - ёбнулся или наебнУлся. А "ебнУлся" - такого слова в русском литературном языке, уж извините, нет!
С. Довлатов
Дело было на лекции профессора Макогоненко. Саша Фомушкин увидел, что
Макогоненко принимает таблетку. Он взглянул на профессора с жалостью и
говорит:
- Георгий Пантелеймонович, а вдруг они не тают? Вдруг они так и лежат
на дне желудка? Год, два, три, а кучка все растет, растет...
Профессору стало дурно.
С. Довлатов
Хармс говорил:
- Телефон у меня простой - 32-08. Запоминается легко. Тридцать два зуба и восемь пальцев.
С. Довлатов
<<Можно ли носом стирать карандашные записи?>>
С. Довлатов
Я болел три дня, и это прекрасно отразилось на моем здоровье.
С. Довлатов