БЕРЕГИНЯ - Древние славяне полагали, что Берегиня - это великая богиня,
породившая все сущее.
Ее повсюду сопровождают светозарные всадники, олицетворяющие солнце.
К ней особенно часто обращались в период созревания хлебов -
это указывает на принадлежность богини к верховным покровителям
человеческого рода.
Отсюда и пошло слово "оберег".
Культ великой Берегини был представлен березой -
воплощением небесного сияния, света, поэтому со временем
именно береза стала особо почитаться на «русалиях»:
древних языческих празднествах в честь берегинь - лесных русалок.
Согласно народным поверьям, в берегинь обращались просватанные невесты,
умершие до свадьбы.
[287x400]
ДЕВАНА - в славянской мифологии богиня охоты,
жена бога лесов Святобора.
Девану древние славяне представляли в облике красавицы,
одетой в богатую кунью шубу, отороченной белкою;
с натянутым луком и стрелами. Вместо епанчи (верхней одежды)
накинута медвежья шкура, а голова зверя служила шапкою.
У ног прекрасной богини Деваны лежала рогатина,
с какой ходят на медведя и нож.
Она опекала лесных зверей, учила их избегать опасности,
переносить суровые зимы.
Зевану почитали охотники и звероловы, моля ее об удаче,
а в благодарность приносили в ее святилище часть своей добычи.
Именно она посылала удачу охотникам, помогая им побеждать
в схватке с медведем или волками.
[250x400]
ДОЛЯ и НЕДОЛЯ - в декоративных украшениях даже на православных храмах
изображали двух рожаниц -
счастливую Долю и лихую Недолю
(Храм Спаса на Ильине, Великий Новгород и др.)
Существовал ежедневный обычай, когда главный в семье
подтверждал долю домочадцев: нарезал каравай и вручал каждому его часть,
большую или меньшую.
Часто герои сказаний отправлялись в дорогу, чтобы свою долю найти,
то есть изменить ее на лучшую.
Но Доля бывает разной, уж кому какая выпадет,
когда человек появляется на свет:
в лихую годину или в счастливый час.
[293x400]
ЖИВА - олицетворение плодоносной силы, юности,
красоты всей природы и человека - то есть весны.
Жива властвует, когда зеленеют, расцветают поля и леса,
сады и огороды, когда люди, очнувшись от унылого зимнего сна,
словно впервые видят красоту весенней природы.
Кукушка принималась нашими предками за воплощение Живы.
Прилетая из Ирия, из той заоблачной страны, о
ткуда исходят души новорожденных, куда удаляются усопшие и
где пребывают девы судьбы, кукушка считает часы рождения, жизни и смерти.
[271x400]
ЛАДА - славянская богиня любви и красоты.
Именем Лада древние славяне называли не только изначальную богиню любви,
но и весь
Эта история началась тогда, когда Дима умер.
Странное начало истории объяснялось тем. Что и сама истории была необычной.
Умер Дима не то, чтобы классически, но и не экстравагантно. Ну, то есть, не в больничной палате, в окружении родственников, скорбно вычисляющих в уме процент налога на наследство, но и не в обломках мотодельтаплана, разорванного мощными челюстями белой акулы. Его просто сбила машина.
Момент самой смерти он не помнил. Ну, то есть, он помнил, как летел на всех парах в своем новом Лансере, крик клаксона, визг тормозов, громкий отчаянный собственный вопль и боль скрутились в его памяти странным, чересчур ярким букетом. А вот момент самой смерти он не помнил. Его вообще никто не помнит. Смерть последовательна в своей неизбежности и еще более последовательна в своей жадности и потому ничего не дает, забирая, тем не менее, все. Даже себя. То есть, как справедливо заметил один саркастичный мудрец, для человека ее нет. Когда он жив, он жив, и речи о смерти нет. А когда мертв, то уже нет человека. Этот философ лишь не принял во внимание тот факт, что смерть, вместе с жизнью, забирает из памяти и момент своей встречи с человеком.
И поэтому Дима не помнил миг своей смерти. Он пришел в себя уже перед громадными, ажурными воротами. Перед ними был небольшой пятачок серебристой земли, с травой, тронутой словно бы ртутной изморозью. За воротами виднелась обычная для этого места пастораль. Яркий солнечный свет волнами спускался откуда-то сверху, разливаясь по ослепительно-зеленым кущам и травам. Вдали, у самой кромки горизонта виделись небольшие группки облаков, плывущих над самой поверхностью земли.
- Видимо, рай – то ли подумал, то ли сказал Дима.
- Ну, и видимо, и так оно и есть. Рай. – раздался вдруг не тихий такой глас.
От неожиданности Дима аж подпрыгнул на месте.
- Кто здесь?
- Аз есмь – пошутил Петр, появившись перед ним, на серебристом пятачке перед вратами.
- Э-э… - Дима замялся, не решаясь произнести вслух очевидную для него вещь – Вы святой Петр?
- Точно. – довольно улыбнулся святой. – Слышал обо мне?
- Конечно. – Дима осторожно, стараясь не обидеть собеседника оглядел его. Длинная, светлая хламида, стянутая на поясе бечевой, грубые, но чистые сандалии на босу ногу. Бородатое лицо, с глубокими, все понимающими глазами. Как писан на иконах, так и предстал он перед Димой. Только вот…
- Ключи ищешь? – догадался Петр.
Дима кивнул.
- А их нет. – улыбнулся святой.
- Но ведь, Петр, ключник, врата…
- Я сам ключ, к чему мне их внешнее отображение?
Дима сконфуженно примолк. И вправду, к чему?
- А что еще говорят про меня?
- Ну… - Дима откашлялся, - говорят, что Вы встречаете умерших у врат рая и впускаете или не впускаете внутрь.
- А почему не впускаю? Кого именно?
- Ну… Грешников, неправедных. Недостойных, в общем.
- Угу. То есть, такой вот судья.
В разговоре возникла пауза. Стайка облаков, плывшая вдали, слегка приблизилась к беседующим и теперь Дима мог рассмотреть. Что на каждом облачке, как и положено, сидит человек. Вернее – душа.
- Скажи мне, Дима. – снова заговорил Петр. – А как ты думаешь, как я сужу? По чем?
Дима задумался. Раньше он этим вопросом не задавался. Собственно, и знаний о внутреннем устройстве загробной жизни у него было мало. В детстве, в школе, его учили, что Бога нет, зато есть Ленин. Когда подрос, сказали, что и Ленина нет, а вот Бог вроде таки есть. Сказать сказали, но учить не учили и ничего не объясняли. Предполагалось, что люди сами будут учиться. Дима тогда заинтересовался вопросом и решил было почитать что-нибудь про Бога. Но ограничилось все тем, что он полистал детскую библию с картинками и думать забыл обо всем этом.
- Видимо, по вере судить будете. Кто верует и по вере живет, того в рай, – приуныл Дима.
- По вере значит… - как бы задумчиво проятнул святой. – А закрой глаза, Дима и посмотри что увидишь.
Дима послушно закрыл глаза.
* * *
- Куда, скажи, куда ты поставила люльку, а?
Старуха говорила не громко, почти шептала, но для Авдотьи тот шепот был громче крика и страшнее шипения разъяреной гадюки.
- Перед образами ставить надо, а ты в угол воткнула!
- Так ведь сквозняк там! Дует уж больно сильно – робко попробовала возразить сноха.
- Во грехе, хочешь, чтобы вырос внук мой? Сына моего от смерти не уберегла, в пьянстве и разврате умерла моя кровинушка, так ты и внука моего сгубить хочешь?
Авдотья покорно переставила люльку перед образа. Сынишка ее родился хилым и болезненным, каким только и мог
[показать]