Каждый нормальный человек при знакомстве с историей последних месяцев жизни Пушкина обречен на острейшее чувство потери. Даже тогда, в первой половине XIX века, смерть в 37-летнем возрасте считалась преждевременной. Александр Сергеевич ушел во цвете лет – но сколь многим бы он нас одарил, проживи еще лет десять, двадцать, тридцать, сорок? Понятно, что мы все, русский народ, человечество в целом, лишились невероятных сокровищ. Именно поэтому Дантес воспринимается сородичем Герострату – и таким он обречен оставаться в памяти всех последующих поколений.

Неоценимая потеря

Сразу после гибели коллеги и друга поэт Василий Жуковский страдая написал: «Жизнь Пушкина была мучительная – тем более мучительная, что причины страданий были все мелкие и внутренние, для всех тайные. Наши врали-журналисты, ректоры общего мнения в литературе, успели утвердить в толпе своих прихожан мысль, что Пушкин упал; а Пушкин только что созрел, как художник, и все шел в гору, как человек, и поэзия мужала с ним вместе. Но мелочи ежедневной, обыкновенной жизни: они его убили». Именно величина и невосполнимость утраты, понесенной всеми нами в результате смерти Пушкина, вынуждает представителей уже многих поколений спорить на тему: кто виноват?

Многие считают, что к гибели Пушкина привела трагическая цепь случайностей. Упади, мол, игральные кости судьбы в одном из ее многочисленных бросков чуть иначе – и поэт мог бы остаться в живых. Тем более, что в обстоятельствах трагедии осталось немало неясного.

«Оплакивая страшную безвременную утрату и ища причины катастрофы, современники поэта открыли спор, который продолжается до сих пор. Каждое новое поколение вносит в него свои страсти, свои идеи и открытия. Число высказанных предположений очень велико», – отмечал в 1926 году пушкинист Викентий Вересаев. За истекшие без малого сто лет ничего в этом плане не изменилось. Однако, не отрицая роли трагической случайности, возьмем на себя риск утверждения: гибель Пушкина была в значительной степени предопределена.

В пушкинистике традиционно принято немалую долю ответственности за гибель поэта возлагать на его молодую жену Наталью Николаевну (в девичестве Гончарову). Все знают, что за Натальей Николаевной пытался ухаживать будущий убийца ее мужа. Дантес, человек наглый, самонадеянный и обаятельный, занимался покорением женских сердец ради самоутверждения. Занимался не без успеха. Мысль о том, чтобы покорить первую красавицу Петербурга (а именно таковой и считалась Гончарова), была для самолюбия Дантеса очень лестной. Но в то же время возник слух о том, что у жены поэта обнаружился и другой, гораздо более влиятельный поклонник – сам царь Николай I. Некоторые толковали даже об интимной связи Натальи Николаевны с императором.

Хотя ее истинный духовный облик