Это цитата сообщения Оригинальное сообщение
Servant of Evil.
Вот ещё вариант, но там звук так се.
When I was darkness at that time
Furueteru kuchibiru Heya no katasumi de I cry
Mogakeba mogaku hodo Tsukisasaru kono kizu
Yaburareta yakusoku hurt me
Nobody can save me
Kami-sama hitotsu dake
Tomete saku you na my love
I need your love
I’m a broken rose
Maichiru kanashimi your song
Ibasho nai kodoku na my life
I need your love
I’m a broken rose
Oh baby, help me from frozen pain
With your smile, your eyes, and sing me, just for me
I wanna need your love…
I’m a broken rose
I wanna need your love…
When you were with me at that time
Anata no kage o oikakete Hadashi de kakenukete stop me
Tozaseba tozasu hodo motsureteku kono ai
Yuruyaka ni yasashiku kiss me
Nobody can save me
Kogoeru bara no you ni
Yasashiku nemuritai my tears
I need your love
I’m a broken rose
Kare ochiru kanashimi my soul
Kuzureochiru kodoku na little girl
I need your love
I’m a broken rose
Oh baby, help me from frozen pain
With your smile, your eyes, and sing me, just for me
I wanna need your love…
I’m a broken rose
I wanna need your love…
I need your love
I’m a broken rose
Maichiru kanashimi your song
Ibasho nai kodoku na my life
I need your love
I’m a broken rose
Oh baby, help me from frozen pain
With your smile, your eyes, and sing me, just for me
I wanna need your love…
I was a broken rose
I wanna need your love…
Смотри на меня, смотри сквозь меня, смотри на меня так, будто ты видишь меня впервые.
Ты так часто куришь, что твои пальцы пропитаны запахом сигарет как пропитывается тонкая ткань пролитыми на неё духами, ты так часто молчишь, что воздух вокруг тебя опутан узором тишины, ты усмехаешься и усмешка твоя мерцает искорками янтаря вглубине глаз цвета шартрёз.
Конфета молочного шоколада с начинкой горького коньяка внутри.
Каждый раз, когда я слышу щелчок зажигалки, отчего-то неуловимо начинает болеть между лопаток, будто когда-то, в одной из прошлых жизней, туда вонзилась пуля навылет, пробивая тонкую кожу, ломая позвонки и давая алому растечься по грудной клетке.
И иногда, смотря на контуры чёрно-белой фотографии размером 3 на 4, я думаю, что мы повисли в паутине безысходности и одиночества, подобно двум заблудшим мотылькам, полетевшим на яркий свет ночного фонаря и угодивших в ловушку пустоты. В безумной попытке вырваться мы ломаем крылья, а вместе с ними — себя.
Ты выбрал ассоциальность, я — решил пройти до ворот в Рай, а потом вернуться и показать этот путь тебе, чтобы твои глаза больше не были глазами ребенка, пережившего чуму.
photo by den_rv
Расскажи мне о смерти, мой маленький принц (С)
Четвёртую ночь, как только бьют гавотом напольные старинные часы, в мою реальность врываются Сны. Сначала они порхают вокруг, неровным роем мягкокрылых бабочек, шуршащими прикосновениями зазывая к себе, упрашивая эфемерными голосами, нарпоминающими отдалённый шум дождя, отложить в сторону книги, закупорить чернильницу и отдаться во власть этих сладкоголосных мотыльков.
Каждый раз я, в надежде, что мне лишь почудился сладкий яд в их шепоте, отправляюсь под балдахин, утопая в мягких перинах и подушках на утином пуху. И каждый раз сладкое забытье разворачивается передом мной горящим адом, где я вижу то, что так стремился забыть, где всё, от чего я бегу, обрушивается на меня градом полустёршихся в памяти слов и прикосновений, блеске глаз, чей цвет давно изменился, запахе волос, жестах тонких рук, улыбках и смехе... Каждый раз я кричу, но метель из белых перьев крадёт мои крики и я задыхаюсь ими, я глотаю их и они вьют гнезда боли внутри меня, они пронзают ледяными пальцами моё сердце и я кашляю кровью, которая раскрашивает окружающий монохром алым... Я бьюсь в судороге, но сны не отпускают меня, я зову тебя, я выкрикиваю твоё имя и оно рассыпается серебром о стёкла окон, я зову тебя как не звал никогда, я нахожу по утрам на своих плечах синяки, моё тело ноет и мышцы сводит судорогой...
А за гранью рельности падает перьевой снег, и я боюсь засыпать, чтобы не тревожить твоё имя.
photo by den_rv
Весна ворвалась в мой город неожиданно, ударив яркостью красок по глазам, привыкшим к монохрому зимних месяцев. Заворожив пышностью запахов, звонкостью и многогранностью звуков. Она затанцевала по тёмно-серому асфальту и ветер трепал её лёгкие юбки цвета малахита, и светлые кудри её вились и переливались радугой цветастые ленты тонкого шёлка, и серебристо пели браслеты на тонких запястьях, и от каждого её движения тепло расползалось по лабиринту улиц, смывая холодные краски марта.
Я смотрел на неё, застыв в нерешительности на ступенях лестницы, ведущей на высший ярус Сада, зажав в озябших пальцах, с которых от холода так некрасиво начала слезать кожа, тонкий стебль сигареты, забыв совершенно, что нужно докурить, что это — последняя. Ошеломлённый внезапно обрушившимся на меня шквалом красок и звуков, калейдоскопом эмоций, свежестью чисто-лучистого воздуха, я распахнув глаза взирал на мерцающий всеми красками Мир. На блестящаю гладь воды — такую синюю, такую чистую, на небо — голубое, с редкими мазками белых облаков, на деревянную оградку, на....
Мне казалось, что я смог попробовать все эти цвета на вкус, что они перекатываются шариками карамели у меня на языке. Будто я оказался в самом эпицентре взрыва, меня закружил вихрь её, Весны, песен, её сказки и её касания легкого ветерка. А она касалась моего плеча и серебро браслетов холодило плечо, и тонкие пальцы сжимали ткань одежды, и от светло-золотистых волос неуловимо пахло тмином и сладкой ватой..
Поймав её за руку, я потянул Весну вверх, по ступеням и при каждом её шаге на месте следа расцветал невозможно-белый цветок.
В моих глазах зимой всегда есть только три краски — гуашь белого снега, ложащяся мазками на холст пейзажа городских улиц, чернила дымного зимнего неба и алое, рассекающее наполам два предыдущих пульсирующей линией пунктира жизни.
Три цвета — три долгих месяца — месяца мёрзнущих пальцев, недокуренных сигарет и быстрых шагов срывающихся на бег потому что холодно _ до _ самого _ сердца.
Я не помню, где, как, во сколько и зачем, но в эти месяцы мокрой метели и скрипучих качелей в мои краски добавился четвёртый цвет — ярко-зелёный шартрез двух огоньков, раскалённое пламя, блик и отствет.
Я не знаю зачем я выбрал эту дорогу, вцепившись заиндивевшими пальцами в поводья твоей повозки, спутав их и растеряв в бешеной скачке остатки _ чего-то _ что _ было. Я не знаю, что повело меня за тобой в залы хрустального дворца, где дыхание вырывается клубами ароматно-сигаретно-шоколадного дыма, кажется — я шёл на свет двух огоньков цвета абсента, зачарованный узорами синего инея и отражениями кривых зеркал. Не чувствуя времени, холода, не чувствуя как тонкие грани синевы врезаются в кожу, разрывая ткань, пачкая белое красным. В бесконечной попытке подняться, догнать, ухватиться — быть.
Кажется, где-то там, нас нарекли застывшие вены антрацитовых в глазури белого рек, нашими именами, кажется там с губ сорвалось твоё — Кай, и моё — Герда.
В тишине декабрьской ночи, когда часы уже отбили гавотом полночь и стрелки тихо отсчитывают свой ход, нас обвенчали на сказки _ на _ изломе, кровью, серебром и инеем.
photo by den_rv
Герда рисует солнечными зайчиками по поверхности оконного стекла.
Кай сосредоточенно обрывает лепестки с только что распустившейся розы. Они летят росчерками алого по ветру,падая в низ,в глазурь блестящих черным луж.
Герда молчит-не потому что ей хочется,а потому что все слова обесценены, выросшая стена синего льда поглощает все звуки,стирая их в безвременье. Кай тоже молчит-но ему просто не о чем говорить,он устал и ему надоело это кино.
......лепестки летят по ветру.
Устал. Нужна передышка.
...Дьявол вдруг оторвался от монитора и треснул себя копытом по лбу. Рога завибрировали, пошел низкий гул.
- Какой же я идиот!
Дрессированная секретарша-суккуб схватила блокнот и ручку.
- Брось, - сказал ей Дьявол. - Никакой новой каверзы не будет. Уже поздно.
Суккуб преданно смотрела на босса.
- Ты ЖЖ читаешь? - спросил он.
- Иногда, мой господин.
- Так вот... Три тысячи лет назад я обязан был это придумать. Обязан, понимаешь?
- Что именно, мой господин?
- Комментарии! Просто и изящно, я меня побери, комментарии!
Он захихикал.
- Ты только представь, две скрижали с заповедями - и пара триллионов скрижалей со срачем в комментах...
© неизвестно, (прислали через пятые руки)
I try to make it through my life, in my way, there's you
I try to make it through these lies, that's all I do
Just don't deny it
Just don't deny it and deal with it, yeah
Deal with it
You try to break me,
You wanna break me.... bit by bit,
That's just part of it.
(ц)
Всю ночь я бродил по холодным улицам, пустым и безжизненным будто истертые до дыр страницы, будто прикрытый цветастой мишурой мусор. Слепыми проёмами окон, заполненными тяжелыми мазками темноты, смотрели на меня дома с желто-серыми стенами в узоре тонких змеевидных трещинок. Щербатая луна играла с моей тенью в прятки, то прячась, то выглядывая из-за рваного шёлка занавеса облаков, заливая пересохшие ручейки призрачным светом, заставляя целые реки белой, пенной воды течь по мостовым, теряясь в выбоинах меж булыжниками мощёных дорог.
Мои мысли занимали видения о замке изо льда, где в высокой узорчатой башне сидит маленькая девочка. Девочка, которой нужно каждый день поднимать себя из теплой кроватки, по ледяному полу бухать розовыми пятками, чтобы потом одеть сапоги из колкого снега на острой шпильке каблука, накинуть на плечи манто из белых песцов, уложить растрёпанные светлые волосы в изящную причёску с застывшими в ней цветами горного хрусталя — бесцветно-прозрачными, выточенными с нечеловеческой искуссностью, стряхнуть налетевшую пыль снежинок с маски — надоевшей до чёртиков, до жгучих слёз, но уже незаменимой — и направится к своим Саням, горделиво вскинув головку. Вечером, когда она вернётся сюда и будет сидеть на своём троне Северного Края, перебирая тёмно-тёплые волосы очередного Кая-однодневки, чьи крылья заиндивеют к утру, под маской её сердце будет обливаться кровавыми слезами, а душа метаться в надрывной истерике. Я видел в коротких картинках моих снов, как она поздно ночью садится на кровать под балдахином лёгкой парчи и органзы, со столбиками в виде четырёх дев стихий с глазами, горящими драгоценными камнями, сбрасывает с опухших ног сапоги, с ненавистью швыряет маску в стену,понимая, что завтра всё начнётся сначала и, что этот путь Королевы Зимы она выбрала сама... и тогда я чётко вижу, как в её васильковых глазах бьёт неистово крыльями страх.
Мой город заметает снег.
Он сыплется мелкой крошкой на асфальт, забивается между камней мостов, липнет к волосам, остаётся на ресницах белоснежной вуалью. Тонкий хрусталь снежинок ложится на голову узорчатой короной, венчая на царствование, а я всё пытаюсь понять — над чем?
Над новой весной, что сжимает судорожно тонкие руки, стараясь выгнать Снежную Королеву в Северные края? Над ручьями, что скоро будут журчать меж камней в парках? Над лучистым солнцем, которое — ещё чуть-чуть! - и согреет угрюмых прохожих?
Но пока я курю очередную сигарету, безбожно мёрзну и смотрю на огни проезжающих мимо машин, мой город заметает снег.
Это цитата сообщения Mariarti68 Оригинальное сообщение
Sopor Aeternus-Bitter Sweet (Instrumental Version)