автор:
Сколько бумаги исписано зря,
И нечего сказать, когда молиться надо,
И жёлтые листочки октября
Моим весенним стали покрывалом.
Она неразговорчива. Простишь?.. Ей колкий холод сковывает пальцы. Ну, да, инстинкты вечного скитальца, опять слепой голодный зов пути: за спину – торбу, в руки – посошок, следы случайной веткой заметая, уйти туда, где бродят волчьи стаи.Держи ее, не дай ей хоть шажок…Она, конечно, будет неправа. Не слушай этот бред, не верь ни слову! Октябрь посыплет влажную полову дождя под ноги, время кружева сплетет из букв, из ветра, из листвы, потом еще добавит блестки снега…Держи ее, окутай сладкой негой – и шли к чертям шипение молвы! Сложи на пальцах вечных два и два – наивно ждать, что все случится гладко… Не мертвому – припарки, но припадки безумства, и кружится голова, когда вдохнешь неумолимый яд из запахов, из чувств и ощущений. Даруй ей сотню, тысячу прощений – поскольку есмь единственно твоя…Напряжена… натянутая нить свободнее, мне кажется…Покоя побольше б ей, ну сколько можно боя… ты эту жизнь рискнешь ли оценить: мерцает, но не стоит ни гроша – как звезды на поверхности в колодце…Твоей была, твоей и остается – заблудшая и грешная душа.