Навеяло вчерашним экзаменом.
Сессию можно сравнить с индивидульной гонкой в биатлоне. Чаще всего 4 экзамена, на каждом из которых можно отсреляться чисто, т.е. сдать на пять, можно один раз промахнуться - получить 4. И так далее. При этом, промахнувшись больше трёх раз придётся бежать лишний круг, при этом добавляется ещё один огневой рубеж.
Вот такие бредовые мысли появляются, если смешать подготовку к экзамену с просмотром биатлона.
Гады отключили Viasat sport...
Правда, подключили взамен Евроспорт.
Не знаю радоваться или нет?
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Посмотрел из сегоднешней гонки пока только 17 кругов (остальное посмотрю в повторе). Результатов пока не знаю, но попытаюсь предугадать то, что произошло после моего ухода от телевизора.
Судя по всему, если не будет никаких проблем, то гонку выиграет Баттон, хотя, конечно, надеюсь Фернандо всё-таки сможет пройти Дженсона. Массе пройти Алонсо не дадут, на пит-стопе могут подзадержать, к тому же далеко на 17 круге Росберг был от Массы. Росберг, Кубица должны остаться на своих местах, а вот пара Ред Буллов как-нибудь, да окажутся впереди Хюлькенберга. Виталик будет не выше 13-го места.
Для Фернандо очень важно было обойти Баттона, целых 7 очков терять в чемпионской гонке, учитавыя отрыв от Уэббера, непозволительно.
Формула-1 вышла из традиционного летнего отпуска. И сразу же любителям королевы автоспорта предлагается одно из самых захватывающих зрелищ, какие только могут быть в Формуле. Уик-энд в Спа это всегда непредсказуемо, это всегда неясность до последнего поворота. Конечно, главным фактором, несущим "весёлость", является погода. Дождь, как сказал Педро де ла Роса, это обязательный элемент этапа в Спа. Вот и вчерашний день был хорошо и показал нам в первый же день всё, что только можно.
Рассуждения о фаворитах в Спа дело неблагодарное, однако можно предположить, что пилоты всех трёх ведущих команд будут примерно равны в квалификации. Из остальных, как обычно, будет претендовать на многое, наверное, только Кубица. Петров вновь может обогнать Шумахера, что до старта сезона казалось невероятным, а по его ходу стало обыденным. Пожелаем Виталию удачи, ведь она точно пригодится ему, при условии дождя в квалификации.
Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний — теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.
Дуглас Сполдинг, двенадцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теплую речку, погрузился в предрассветную безмятежность. Он лежал в сводчатой комнатке на четвертом этаже — во всем городе не было башни выше, — и оттого, что он парил так высоко в воздухе вместе с июньским ветром, в нем рождалась чудодейственная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сливались в одно беспокойное море, Дуглас окидывал его взглядом, пронзавшим тьму, точно маяк. И сегодня… — Вот здорово! — шепнул он. Впереди целое лето, несчетное множество дней — чуть не полкалендаря. Он уже видел себя многоруким, как божество Шива из книжки про путешествия: только поспевай рвать еще зеленые яблоки, персики, черные как ночь сливы. Его не вытащить из лесу, из кустов, из речки. А как приятно будет померзнуть, забравшись в заиндевелый ледник, как весело жариться в бабушкиной кухне заодно с тысячью цыплят!
А пока — за дело!
(Раз в неделю ему позволяли ночевать не в домике по соседству, где спали его родители и младший братишка Том, а здесь, в дедовской башне; он взбегал по темной винтовой лестнице на самый верх и ложился спать в этой обители кудесника, среди громов и видений, а спозаранку, когда даже молочник еще не звякал бутылками на улицах, он просыпался и приступал к заветному волшебству.)
Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.
Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге. Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.
Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.
Там и там. Теперь тут и вот тут…
В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники — в домах зажигались огни. Далеко далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.
— Всем зевнуть! Всем вставать! Огромный дом внизу ожил.
— Дедушка, вынимай зубы из стакана! — Дуглас немного подождал. — Бабушка и прабабушка, жарьте оладьи!
Сквозняк пронес по всем коридорам теплый дух жареного теста, и во всех комнатах встрепенулись многочисленные тетки, дядья, двоюродные братья и сестры, что съехались сюда погостить.
— Улица Стариков, просыпайся! Мисс Элен Лумис, полковник Фрилей, миссис Бентли! Покашляйте, встаньте, проглотите свои таблетки, пошевеливайтесь! Мистер Джонас, запрягайте лошадь, выводите из сарая фургон, пора ехать за старьем!
По ту сторону оврага открыли свои драконьи глаза угрюмые особняки. Скоро внизу появятся на электрической Зеленой машине две старухи и покатят по утренним улицам, приветственно махая каждой встречной собаке.
— Мистер Тридден, бегите в трамвайное депо! И вскоре по узким руслам мощеных улиц поплывет трамвай, рассыпая вокруг жаркие синие искры.
— Джон Хаф, Чарли Вудмен, вы готовы? — шепнул Дуглас улице Детей. — Готовы? — спросил он у бейсбольных мячей, что мокли на росистых лужайках, у пустых веревочных качелей, что, скучая, свисали с деревьев.
— Мам, пап, Том, проснитесь!
Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда. Точно сеть, заброшенная его рукой, с деревьев взметнулись птицы и запели. Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку.
И взошло солнце.
Дуглас скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. Вот то то, думал он: только я приказал — и все повскакали, все забегали. Отличное будет лето!
И он напоследок оглядел город и щелкнул ему пальцами. Распахнулись двери домов, люди вышли на улицу. Лето тысяча девятьсот двадцать восьмого года началось.
Белый снег, серый лед
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней
Город в дорожной петле.
А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом - желтый дым.
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом звезды
По имени Солнце.
И две тысячи лет война,
Война без особых причин.
Война - дело молодых.
Лекарство против морщин.
Красная-красная кровь -
Через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава,
Через три она снова жива.
И согрета лучами звезды
По имени Солнце.
И мы знаем, что так было всегда:
Что судьбою больше любим,
Кто живет по законам другим
И кому умирать молодым.
Он не помнит слово "да" и слово "нет",
Он не помнит ни чинов, ни имен.
И способен дотянуться до звезд,
Не считая, что это сон.
И упасть, опаленным звездой
По имени Солнце.
А нам навстречу – нараставший дым
Скоплялся, тёмный и подобный ночи,
И негде было скрыться перед ним;
Он чистый воздух нам затмил и очи.
* * * * * * * * * * * * * * *
Во мраке Ада и в ночи, лишённой
Своих планет и слоем облаков
Под небом скудным плотно затемнённой,
Мне взоров не давил такой покров,
Как этот дым, который всё сгущался,
Причём и ворс нещадно был суров.
Глаз, не стерпев, невольно закрывался…
Данте Алигьери "Божественная комедия"
Хотя великий итальянец не о том писал, что ныне с нами происходит, но, в общем, в точку он попал:)
В понедельник мы побывали в имении генералов Скобелевых, что находится в Новодеревенском районе в селе Заборово. К своему стыду до вчерашнего дня я там не был ни разу, несмотря на то, что Заборово находится от нашего посёлка всего в 30-35 километрах.
Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт,
А если в точный срок, так в полной мере:
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в "Англетере".
А в тридцать три Христу — он был поэт, он говорил:
"Да не убий!" Убьёшь — везде найду, мол...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал и чтобы меньше думал.
С меня при цифре 37 в момент слетает хмель.
Вот и сейчас — как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37! Коварен Бог —
Ребром вопрос поставил: или — или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно,
А в тридцать семь — не кровь, да что там кровь! — и седина
Испачкала виски не так обильно.
Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа?!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И режут в кровь свои босые души!
На слово "длинношеее" в конце пришлось три "е".
"Укоротить поэта!" — вывод ясен.
И нож в него — но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!
Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр, —
Томитесь, как наложницы в гареме!
Срок жизни увеличился — и, может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время!
Формула-1 наконец-то добралась до страны, которую представляют сразу шестеро гонщиков.