|
[700x527]
Henriette Ronner-Knip родилась в Амстердаме в 1821 году, в семье художника Joseph Augustus Knip. Училась живописи у отца. После продажи своей первой картины в возрасте пятнадцати лет, художница завоевала популярность, и в дальнейшем ее картины были выставлены во многих европейских музеях, в том числе Gemeentemuseum in The Hague, the Rijksmuseum in Amsterdam and the Dordrecht Museum. Первые годы ее творчество было посвящено жанровым сценам, пейзажам и натюрмортам, но в последующие, она прославилась как художник рисующий кошек и собак. В 1876 году королева Бельгии заказала ей картину двух ее любимых собак на своих коленях и успех этой работы привел в число клиентов художницы знатных особ - императора Вильгельм I в Германии, барона Tindal в Амстердаме, герцогиню Эдинбургскую и принцессу Уэльса. Henriette Ronner-Knip была награждена Крестом Леопольда, это редкое достижение для художников. После замужества в 1850 г. художница поселилась в Брюсселе, где прожила до своей кончины в 1909 году.
[показать]
[показать]http://www.greenwichworkshop.com/gustafson/
[298x400]
Что я видел и понял в лагере
Чрезвычайную хрупкость человеческой культуры, цивилизации. Человек становился зверем через три недели — при тяжелой работе, холоде, голоде и побоях.
Главное средство растления души — холод, в среднеазиатских лагерях, наверное, люди держались дольше — там было теплее.
Понял, что дружба, товарищество никогда не зарождается в трудных, по-настоящему трудных — со ставкой жизни — условиях. Дружба зарождается в условиях трудных, но возможных (в больнице, а не в забое).
Понял, что человек позднее всего хранит чувство злобы. Мяса на голодном человеке хватает только на злобу — к остальному он равнодушен.
Понял разницу между тюрьмой, укрепляющей характер, и лагерем, растлевающим человеческую душу.
Понял, что сталинские «победы» были одержаны потому, что он убивал невинных людей — организация, в десять раз меньшая по численности, но организация смела бы Сталина в два дня.
Понял, что человек стал человеком потому, что он физически крепче, цепче любого животного — никакая лошадь не выдерживает работы на Крайнем Севере.
Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники — сектанты — почти все и большая часть попов.
Легче всего, первыми разлагаются партийные работники, военные.
Увидел, каким веским аргументом для интеллигента бывает обыкновенная плюха.
Что народ различает начальников по силе их удара, азарту битья.
Побои как аргумент почти неотразимы (метод № 3).
Узнал правду о подготовке таинственных процессов от мастеров сих дел.
Понял, почему в тюрьме узнают политические новости (арест и т. д.) раньше, чем на воле.
Узнал, что тюремная (и лагерная) «параша» никогда не бывает «парашей».
Понял, что можно жить злобой.
Понял, что можно жить равнодушием.
Понял, почему человек живет не надеждами — надежд никаких не бывает, не волей — какая там воля, а инстинктом, чувством самосохранения — тем же началом, что и дерево, камень, животное.
Горжусь, что решил в самом начале, еще в 1937 году, что никогда не буду бригадиром, если моя воля может привести к смерти другого человека — если моя воля должна служить начальству, угнетая других людей — таких же арестантов, как я.
И физические и духовные силы мои оказались крепче, чем я думал, — в этой великой пробе, и я горжусь, что никого не продал, никого не послал на смерть, на срок, ни на кого не написал доноса.
Горжусь, что ни одного заявления до 1955 года не писал (в 1955 г. Шаламов написал заявление на реабилитацию).
Видел на месте так называемую «амнистию Берия» — было чего посмотреть.
Видел, что женщины порядочнее, самоотверженнее мужчин — на Колыме нет случаев, чтобы муж приехал за женой. А жены приезжали, многие (Фаина Рабинович, жена Кривошея)(См. очерк «Зеленый прокурор» Собр.соч., т.I, с. 531-571).
Видел удивительные северные семьи (вольнонаемных и бывших заключенных) с письмами «законным мужьям и женам» и т. д.
Видел «первых Рокфеллеров», подпольных миллионеров, слушал их исповеди.
Видел каторжников, а также многочисленные «контингента «Д», «Б» и т. п., «Берлаг».
Понял, что можно добиться очень многого — больницы, перевода, — но рисковать жизнью — побои, карцерный лед.
Видел ледяной карцер, вырубленный в скале, и сам в нем провел одну ночь.
Страсть власти, свободного убийство велика — от больших людей до рядовых оперативников — с винтовкой (Серошапка (См. рассказ «Ягоды». Собр. Соч., т.I, с. 54-56.) и ему подобные).
Неудержимую склонность русского человека к доносу, к жалобе.
Узнал, что мир надо делить не на хороших и плохих людей, а на трусов и не трусов. 95% трусов при слабой угрозе способны на всякие подлости, смертельные подлости.
Убежден, что лагерь — весь — отрицательная школа, даже час провести в нем нельзя — это час растления. Никому никогда ничего положительного лагерь не дал и не мог дать.
На всех — заключенных и вольнонаемных — лагерь действует растлевающе.
В каждой области были свои лагеря, на каждой стройке. Миллионы, десятки миллионов заключенных.
Репрессии касались не только верха, а любого слоя общества — в любой деревне, на любом заводе, в любой семье были или родственники, или знакомые репрессированы.
Лучшим временем своей жизни считаю месяцы, проведенные в камере Бутырской тюрьмы, где мне удавалось крепить дух слабых
[показать] Студент поднимающийся к себе домой на 9й этаж до последнего верил, что курицей пахнет именно из его квартиры.
[показать]
[400x600]
[450x338]
[показать]
Очень быстрый, просто на раз-два рецепт. Готовятся пышки быстро, пекутся молниеносно и также быстро тают во рту и ...исчезают. Ребятишки их просто обожают!
Рецепт
The Majestic Peacock
Елизабет Сонрель (Elisabeth Sonrel) - известная французская художница. Её картины - в стиле прерафаэлитов, в стиле арт-нуво, в стиле символической живописи, акварели, изображающие фантастические, чудесные, в основе своей - идеальные женские образы.
Источниками ее вдохновения служили легенды о короле Артуре, библейские сюжеты, средневековые баллады. Она успешно писала портреты, натюрморты, жанровые картины. Прославилась Е.Сонрель и своими работами в стиле модерн: наиболее известны ее художественные серии "Времена года" и "Цветы". Элизабет родилась в семье художника, и её отец стал для нее первым учителем рисования.
Позже она продолжила образование в Париже, была ученицей Жюля Лефевра в Школе Изящных искусств. Ее работы были хорошо известны в свое время, выставлялись в Салонах, на выставках и на Всемирной выставке (the Exposition Universelle) в 1900, а затем многие были выпущены на открытках.
[показать]
Tender Doves
[показать]«
В мире полно непонятного, и кто-то должен заполнить этот вакуум. Пусть уж лучше этим занимаются те, с кем не скучно»
«В этом мире не получается остаться совсем одному. Здесь всегда что-то связывает человека с другими»
[показать]«Все-таки Время, куда ни глянь, сплетает все вещи и события в одно непрерывное полотно, тебе не кажется? Мы привыкли кромсать эту ткань, подгоняя отдельные куски под свои персональные размеры – и потому часто видим Время лишь как разрозненные лоскутки своих же иллюзий; на самом же деле связь вещей в ткани Времени действительно непрерывна»
Сарматы
Русские амазонки
На окраинах России и на Украине есть могилы, где находятся скелеты женщин, похороненных с оружием. Они жили во времена, когда греки еще пересказывали многовековые предания о народе женщин-воительниц, но уже считали их вымыслом. Из-за недавних находок археологов опять возник вопрос об амазонках. Быть может они все же существовали когда-то?
На юго-востоке современной Украины и России, по Великой степи Евразии, тысячи лет бродили орды кочевников, люди разных этнических групп и культур. Но суровая природа диктовала им единый образ жизни. Выносливые люди на выносливых лошадях всю жизнь перегоняли свой скот, питались его мясом, пили молоко кобылиц. Теперь лишь насыпные холмы в степи являются немыми свидетелями их прошлого. Это - могильники древнего народа, сарматов, которые постоянную обитель обретали только со смертью. В этих захоронениях, именуемых курганами, мало кто предполагал найти подтверждение древних греческих мифов.
Сарматы, кочевавшие здесь в I тысячелетии до н. э., не оставили ни письменных источников, ни строений. Все, что мы знаем о них - добыто в могилах или вычитано у древне-греческого историка Геродота, но его сведения всегда рассматривались как легенды.
После путешествия в 450 году до н. э. по Северному Причерноморью Геродот записал миф о странном племени женщин-воительниц, которые разъезжали по степи верхом на лошадях, свирепо сражались, стреляя из луков. Никто из них не выходил замуж, пока не убивал врага. Черноморские греки называли их "иорпаты" (мужеубийцы), но Геродот привел и другое название - амазонки, от греч. амазес (безгрудая). Авторы более поздних времен объяснили это тем, что амазонки лишали себя одной груди чтобы лучше стрелять из лука, но древние греки никогда не писали про такие увечья. Быть может, эти вояки получили прозвище амазонок за то, что не хотели кормить детей грудью?