Прежде чем перейти в наступление, самая длинная ночь в году подкрадывалась к нам незаметно. Отъедала по кусочку краешек солнца, воровала минутки из копилки света. И вот, наконец, день, когда ночь объявляет о своем наступлении. Фанфары трубят, летят по небу черные кони, запряженные в квадригу, и распускается над горизонтом чернильная тьма. Как восхитительно это пришествие мрака! Подчеркнем наступление тьмы зажжением свечей, наполним эту длинную ночь ароматом благовоний, посвятим ее в наши самые сокровенные тайны. Ночь умеет хранить секреты. Она унесет их с собой, в южное полушарие, чтобы потом приносить их снова и снова в наши сны. Тем же, кто сегодня встретит самый длинный день в году, мы передадим срезанный черный локон, на память о долгих ночных часах!
Слышишь шорох на крыше? Это Тайны и Чёрные Коты тихонько ступают по черепице. Сегодня через разноцветные стёкла витражных окон можно увидеть, как сказочники мира берут свои любимые старые перья, и, обмакивая в чернила, первой кляксой начинают новую историю на пергаменте.
А запах старого чердака, где хранится старый сундук? Открой его крышку, и увидишь, как в лунном сиянии засеребрится облачко пыли, и в воздух поднимутся книги, которые хранят столетние секреты Старого Города. Только сегодня ты можешь узнать их, стоит только протянуть руку.
Взгляни на полки - там оживают твои любимые статуэтки и игрушки. А ведь ты многого о них не знаешь, сегодня они расскажут тебе о своей жизни, яркой и расписной, как маленькая карусель, льняной и выцветшей, как старенький, сшитый из лоскутков заяц, пахнущей сандалом, жасмином и далёкой Индией, как фигурка слона - подставки для ароматических палочек. И не забудь утешить свечи - они ведь могут ненароком и всплакнуть восковыми слезами, вспоминая свою молодость.
Чувствуешь чьё-то дыхание? Это Звёзды дышат на свои окна и протирают их рукавами, чтобы увидеть наш мир, в который тихими шагами приходит Ночь.
В сером узеньком проулке
Серым-серым зимним днем
Ночь выходит на прогулку,
Покидая серый дом.
В черных гольфах с черной клеткой,
В черных-черных башмаках,
В черной шляпе с вуалеткой,
С черным лаком на руках,
В черном платье для коктейля,
Как положено ночам;
Кудри черною метелью
Разлетелись по плечам.
А над черной пелериной
Мягкий отблеск звездных глаз.
Пусть прогулка будет длинной
В этот поздний-поздний час.
[700x342]
автор tobiсo
Я ведь только учусь верить.
У разбитых твоих порогов
я пытаюсь стучать в двери...
Мне с тобою - хотя б недолго,
просто знать, что ты есть выше.
Не боялась ни черта, ни бога,
а теперь ты меня не слышишь...
Не суди меня, Боже, право
я так часто была покорна!
На земле мне кричали "Браво!",
ну а ты лишь смотрел с укором.
Я так часто роняла слезы,
что, наверное, стала морем...
Не смотри на меня, Боже! -
я ведь просто не знала горя!
Я любила иных так часто,
я так редко имела меру -
Не прошу, не молю о счастье?
а хочу лишь крупицу веры.
Не суди меня, Боже, строго,
не тверди о моих грехах.
Я слепа. Я искала дорогу.
А ты нес меня на руках...
Лап на свете больше, чем рук. Руки у нас две. А лап может быть четыре, шесть, восемь и так далее! Вот их-то, сегодня, и будем пожимать!
- Здравствуйте, господин осьминог! Как поживают ваши щупальца?
- Здравствуйте, госпожа сороконожка! Позвольте пожать ваши лапки!
- Здравствуйте, дорогой пес! Мы так давно не виделись! Жму все четыре!
- О, и вы заглянули, любезный кот! Я бы с удовольствием пожал вам лапку, но немного боюсь этих острых когтей!
- Сударыня птица, давайте пожмем друг другу лапки в знак глубочайшей признательности!
[400x288]
И чем больше лап, лапок и даже ложноножек - тем веселее. Надеюсь, что и про еловые лапы вы не забыли?
Не троллейбусом-трамваем, свой талончик пробивая,
А ногами-сапогами по дорожкам и дворам,
Что-то тихо напевая, нынче город пробегаю
И серьезно пожимаю лапы встреченным зверям.
Вот дворняга с доброй мордой, вот ротвейлер-нрав упёртый,
Серый пудель, жизнью тёртый, старый дог, глазами слаб,
Чуть смущенно и сторожко тычут лапы мне в ладошку
И в душе теплей немножко станет вдруг от этих лап.
А затем у магазина с колбасою на витрине
Мне навстречу выгнет спину кот-нахальные усы.
Он на миг с урчащим пеньем сунет лапу с царскою ленью
И свое продолжит бденье в ожиданье колбасы.
Юрким белкам в парке снежном, рыжим тиграм у манежа
И коалам безмятежным под смешной негромкий храп,
Мишкам, клянчащим конфетку, пожимаю лапы крепко
Жаль, бывает очень редко этот День Пожатых Лап.
(из инета)
я поселюсь на заброшенном чердаке.
Вечером буду у окон сидеть стареньких
в старом, малиновом замшевом пиджаке.
Пальцами знаки чертить на стекле невнятные,
слушать на улицах резкий машинный гул;
в дождь - из картона лепить оригами мятое,
крылья снимать перед сном чтобы класть на стул...
Строки из дневника: "...на карнизе - голуби.
Больше не греет моя кружевная шаль.
Ангелам места совсем не осталось в городе...
Ангелов стало так мало. Безумно жаль..."
Строки из дневника: "...облака, как лошади...
Радуга в небе - и в комнате сплошь светло.
Я пробиралась в толпе у центральной площади:
кто-то меня оттолкнул - и сломал крыло..."
Третья неделя: " Погода сегодня странная.
Мне подарили чердак, обещая Рай...
Ангелы больше не пишут свои послания:
мерзнут в каморках и варят зеленый чай..."
Месяц спустя. На полях. От руки, чернилами:
"В городе этом для ангелов места нет.
Люди жестоки. И только казались милыми.
Я утонула в их смоге от сигарет..."
Заперт чердак. Не ищите ключи - бессмысленно.
В небо поднялся внерейсовый самолет.
А на двери, на бумажном листе - написано:
"Ангел здесь больше не любит и не живет"...
Ты сегодня опять проспал?
У тебя - облака у ног.
Ты, наверное, очень стар...
Бог, скажи, это все пройдет? -
У меня в подреберье ложь...
И когда Он совсем уйдет, -
пусть, пожалуйста, будет дождь.
Мне так тесен осенний плащ.
Мне по телу струится дрожь.
Не могу я идти - хоть плач...
Вынимаю из сердца нож.
Знаешь, Бог, Он ушел в туман.
Перед этим сказал - прости...
У меня по крови - обман
бъется током внутри кости.
Знаешь, Бог, я сейчас пьяна -
мне как опием каждый грамм.
Я в дожде остаюсь одна
и молюсь не своим богам...
Разорви на лоскутья дрожь!
Покалечь же мою любовь!
Я лежу у его подошв...
Я давно проиграла бой...
Рву в бессилии капюшон...
У меня в подреберье - ложь...
Я хочу, чтобы Он ушел.
Чтобы Он превратился в дождь...
Спасибо, Господи, за каждую слезу,
которую роняю так беспутно,
за каждую дорогу на распутье.
За ношу ту, которую несу.
Благодарю тебя за день и ночь,
за каждый миг, которым сердце дышит.
За то, что вижу, говорю и слышу,
и за покой, когда уже не в мочь…
Спасибо, Господи, за преданных друзей,
за пыль и дождь, за радость и разлуку,
за тех, кто в смуте подавал мне руку,
и шел со мной на каждой из стезей…
Спасибо говорю тебе за голос! –
и пусть меня не так уж часто слышат,
спасибо, что даешь мне силы свыше,
и луч тепла, и каждый сжатый колос.
Спасибо, Господи, за иглы и за нить,
которыми я штопаю прорехи
своей души. За взлеты и помехи…
За вдохновенье жить. Любить. Творить.
Благодарю, Господь, тебя в тиши
В ближнем твоём королевстве – чудес не счесть.
Столько всего преволшебного! /я считала/
Там только юных принцесс штук примерно шесть,
и королев разномастных – хозяек бала –
несколько штук /всё зависит – какой сезон/.
Для межсезоний – отдельные дамы-феи.
Если над каждой бы Оле раскрыл свой зонт,
добрых зонтов не хватило бы, в самом деле!
Как это славно, что Оле – смешной чудак,
всех не пускает под зонтик, а я влетела
из декабря. Он раскрыл его просто так,
хоть никакая я вовсе не-ко-ро-ле-ва.
Оле мне сны разукрасил, и день, и ночь.
А иногда, нарядившись весёлым джинном,
он, по делам пробегая, целует в нос
или букетик несёт из речных кувшинок.
Всё ему – шутки. А я, позабыв дышать,
вечера жду – вдруг сегодня заглянет Оле.
Снова под сказочный зонт – осторожный шаг:
«Как ты, мой милый? В какой ты сегодня роли?»
Не-ко-ро-ле-вам привычней всегда терять:
мысли, перчатки, слова, даже день вчерашний.
Только, пожалуйста, Оле, учи меня
всю, назубок. И тогда мне не будет страшно.
Там, под зонтом, на двоих согреваю чай.
Ах, это мне? Шоколад обожаю с детства.
Шепчет на ушко: «Ты только по мне скучай.
Я, если что, где-то рядышком, по соседству».
Сон или явь? /перепутала всё, балда!/
Сказки для жизни нужны как примерно сласти.
Вот потому-то всегда говорю я «Да...»
сказкам, чудачествам, ну и, конечно, счастью…
в мире маленьких людей.
Каждый ветер - бури вестник.
Каждый взрослый - чародей.
Сказки-в снах,простор-в квартире,
ожидание чудес...
Только в этом странном мире
все деревья - до небес!
Не найти сердечек шире...
Только здесь, ни дать, ни взять -
всем Наташкам - по четыре,
всем Аленушкам - по пять!
Мир, в котором нет обмана.
Слезы - дождика вода!
Тут живет на свете мама,
не старея никогда...
Сани по лесу несутся...
Чай с вареньем, теплый плед...
Я хочу туда вернуться!
Не хочу быть взрослой! Нет!
В будни нашей карусели
планов, дел, семей, идей -
очутитесь раз в неделю
в мире маленьких людей.
Распахните окна шире,
и верните время вспять! -
где Наташкам - по четыре,
а Аленушкам - по пять!..
Оседлай лошадей, друг мой, а я буду твоей принцессой.
Вьюга ночью утюжит пряжу, нить скрепляет рукой небрежной.
Ты гони лошадей сквозь кряжи, а я стану твоей Белоснежкой...
Вьюга ходит, шуршат складки от одежд, серебром хрустящих.
По зиме неимоверно сладки поцелуи красавиц спящих!
Лошадиные гривы – пеплом на ветру развевают флаги.
Вьюга ночью рисует ветром тонкой кисточкой на бумаге…
Крошат сталью снега подковы, мыльным гривам – мороз не страшен!
Разбивай январей оковы! Привези мне букет ромашек!
Отыщи мне во льдах подснежник, в старом замке за темным лесом.
Разбуди меня вьюгой нежной, а я стану твоей принцессой…
Давным-давно,
Давным-давно,
Там, где в домах всегда тепло,
Там, где огонь всегда горел,
Селились феи добрых дел.
В каминах жили
И в свечах,
В горячих каменных печах.
И, только в доме все уснут,
Как феи эти тут как тут:
Посуду моют,
Пол метут,
Повсюду создают уют,
Нальют котенку молока
И щель заткнут от сквозняка.
Ну, а теперь?
Ну, а сейчас?
Огонь в домах совсем погас –
Не стало печек и свечей,
А значит, больше нет и фей?
Неправда!
Знаю точно я:
Как только спать идет семья,
На кухне плещется вода,
На завтра варится еда.
И, если фей
Простыл и след,
То кто тогда мне гасит свет,
Игрушки в ящик кто кладет,
С утра готовит бутерброд?!
Хочу я
как-нибудь придти
На кухню после десяти –
И подсмотреть,
где домик феи:
В духовке,
В лампе,
В батарее?
Наталия Волкова
На почте с желтыми стенами
старушка стоит в ожидании почтальона.
Кассирша на бабушку смотрит устало и томно, -
на старые руки с большими и синими венами.
Погода не жалует бабушкин тонкий платок.
И трудно стоять – сапоги неудобные в голени.
Она /со слезами в глазах, от ветра полными/
заносит свой адрес в учетный почтовый листок.
Посылка от дочери…
Снова...
Который декабрь...
Наверное, третий…
А, может, не третий, а пятый…
И бабушка паспорт в обложке, от времени смятой,
сует в свою сумку, где спит записная тетрадь.
На белом листе от руки:
« Дорогая мама,
ну как ты?
Все так же тревожит радикулит?
А мы уезжаем в двадцатых на остров Крит.
Такой новый год – в берегах посреди океана.
А так…все в порядке: работа – работа – дом.
Кручусь и верчусь /ты когда-то смеялась – как белочка/,
недавно гостей собирали к рождению Леночки.
Забыла сказать.
Ты прости.
В голове – дурдом.
Хочу отдохнуть от работы – уже не в мочь.
Приеду весной – вот, немного уже дождаться.
И, мама, не вздумай сейчас на меня обижаться.
Целую тебя.
Обнимаю.
Любимая дочь. »
На кухне – ножи. Не хватает мужской руки…
Нет деда давно…и забыла уж, сколько точно.
Посылка обмотана скотчем надежно, прочно
Срывает бабуля печатей условных замки.
…И слезы ручьем покотились, когда открыла…
платочек…передник…
и целый кулек апельсинов…
И плакала так, как не плакала в жизни сильно:
не ем апельсинов…
ты, доча, совсем забыла...
Злосчастья комки разложила на гору фасоли,
и руки – опять за работу, обычно, без спешки.
И цвет апельсинов казался старушке насмешкой.
И эта посылка, как в рану – раствором соли…
…
«Письмо получила. На ужин готовлю рыбу.
У нас холода. Не торгуются нынче семечки…
Пускай апельсины лежат до приезда Леночки.
Хорошего отдыха, дочка.
За все спасибо…»
Нет, вы не знаете.
Нет, вы не слышали.
Снег - не вода, что замерзла над крышами;
не непогода, не зимний трофей.
Снег - это тысячи маленьких фей.
Нет, вы не знаете,
нет, вы не видели -
феи похожи на бабочек издали:
милые крошки, хрустальные ножки,
белого цвета стучат босоножки.
Ночью, украдкой, седлая карету - феи несутся по белому свету!..
Вы не услышали
(спали, наверное) -
осень сбежала капризная, скверная.
Парки смутились и в пасмурный вечер
прятали голые руки и плечи.
Ели баюкали зимнюю стужу
и
примеряли наряды из кружев...
Вы не увидели -
ночь была темная:
феи, смеясь, танцевали под кленами;
в платьях, похожих на светлые тучки;
крепко держались за тонкие ручки.
Скрип-скрип-скри
Тук-тук-тук:
белою дымкою
входит в наш город зима невидимкою -
милая крошка, в красивых сережках;
правда, наверно, замерзла немножко.
В мире нуга разлилась или нега.
Хлопья пушистого белого снега,
в небо поднявшись, взлетают и тают.
Вьюги дома и дворы заметают.
Ветер котенком мурлычет у двери...
И уж которую зиму я верю
(ЧТО):
снег - не вода, что замерзла над крышей,
снег можно
видеть,
и трогать,
и...
слышать...
Музыку вьюги играет Орфей...
Снег - это тысячи маленьких фей...
_______
Алена Васильченко.
Вам я при встрече скажу,
Кто я такой? …Одиночество,
И уходить не спешу.
Кто я такой? Я - Забвение
Когда-то зачеркнутых лет,
Если хотите – Прощение,
Тех, кого с Вами уж нет.
Или, быть может, Желание,
Что затаилось в груди,
Я - это чье-то Признание,
Ждущее Вас впереди.
Позднее Объяснение
Ваших поступков и дел,
Может быть даже Смущение,
Может быть горький Удел.
Да, я понятие сложное,
Но не представшая Новь,
Кто я такой? Ваше Прошлое…
Первая Ваша Любовь.
Все это время прошедшее
Преданно Вам я служил,
Я – это Ваше Ушедшее,
Я ничего не забыл.
Не прогоняйте Видение
Стёртых нечаянно лет.
Кто я такой?
За моим окном
Благодать сошла,
Диво – дивное,
Чудо – чудное!
Будто ожила
Сказка давняя
И приблизила
Детство дальнее.
И укутала
В меха белые,
Драгоценные
Землю стылую!
Чистота вокруг-
Первозданная
И искрится снег
В сотни тысяч солнц.
Закипает кровь
И бутоны щёк,
С угольками глаз,
Расцвели у всех!
Может это лишь
Тополиный пух,
Что прикинулся
Стужей зимнею?
По колени снег
Словно я лечу
В голубой простор
Тихим облаком
Я одна - вокруг
Мироздание,
А земля едва
Зарождается!
Наливается
Искрой божьею,
Чтоб восстать
Из недр по весне –
цветком,
Шелестеньем трав,
Густотой дубрав!
Лия Мишкина
Часы считаем года уходящего,
И ждём начала года подоспевшего,
Пролистывая будни настоящего,
Календаря заметно похудевшего.
Настало время что-то подытоживать –
Припомнить и сложить все «плюсы-минусы»
Того, что за год пройдено и прОжито,
Того, что с нами было, да и минуло.
Пускай порой ломало и корёжило –
Судьба любая полосатой скроена,
Но ведь немало было и хорошего,
Ради чего стерпеть плохое стОило.
Пусть всё, что было с «минусом», забудется,
Всё то, что с «плюсом» - навсегда запомнится,
Пусть наяву задуманное сбудется,
Пусть всё, о чём мечтается, исполнится.
Элла Герасименко
[559x700]
Судьба белой тканью распята на пяльцах –
В пространстве и времени замкнутый круг,
Из дней моих чьих-то невидимых рук
Узор вышивают проворные пальцы.
Вот серою нитью, на дождик похожей,
Слезинками вышиты грустные дни,
В рисунке судьбы чуть заметны они
Среди разноцветья моих дней погожих.
Как капельки туши – беда и тревога
Ложатся стежками, черня полотно,
Без них не прожить, знаю, мне повезло:
Печальные дни – их в судьбе так немного.
Так много оттенков в счастливых мгновеньях,
И каждый по-своему неповторим,
Дни счастья… На ткани их все сохранил
Цветов фейерверком невидимый гений.
Я верю – услышана будет молитва:
«От серости, Боже, от бед сохрани!
Пусть будут счастливыми, яркими дни,
Судьбы моей будет богатой палитра!»
Элла Герасименко
Какое блаженство, что блещут снега,
что холод окреп, а с утра моросило,
что дико и нежно сверкает фольга
на каждом углу и в окне магазина.
Пока серпантин, мишура, канитель
восходят над скукою прочих имуществ,
томительность предновогодних недель
терпеть и сносить - что за дивная участь !
Какая удача, что тени легли
вкруг елок и елей, цветущих повсюду,
и вечнозеленая новость любви
душе внушена и прибавлена к чуду.
Откуда нагрянули нежность и ель,
где прежде таились и как сговорились !
Как дети, что ждут у заветных дверей,
я ждать позабыла, а двери открылись.
Какое блаженство, что надо решать,
где краше затеплится шарик стеклянный,
и только любить, только ель наряжать
и созерцать этот мир несказанный ...
Уснули селенья укрывшись снегами,
Дымками из труб расписав небосвод.
Уходит декабрь и прощается с нами,
Отдав январю улетающий год.
Укутаны в бархат красавицы ели,
Снежинки кружатся во мгле голубой.
В причудливых позах танцуют метели
Летя в никуда за подругой зимой.
Морозным узором расписаны окна,
В печах извивается жаром огонь.
Устало зевает мороз в подворотне
И всё норовит ущипнуть за ладонь.
Завьюженной ночью,над снежным забралом,
В кокошнике белом,среди облаков,
Луна, серебрясь полусонным овалом,
Плывёт, освещая белесый покров.
За дальнею рощей, позёмкой играя,
Дорогой студёной, под топот копыт
Замёрзшая песня летит озорная
И вслед за весёлою тройкой спешит.
Над стылой землёй,над рекой и снегами,
Над лесом озябшим, как снежную дочь,
Летящей походкой,спеша над полями,
Зима провожает декабрьскую ночь.
Затихли дубравы, обласканы ветром,
Хотя и холодным, но южных широт.
В морозной накидке из белого фетра,
Осыпан снегами, идёт Новый год!
Степаныч
Утро. В звонком воздухе морозном
Ярче золота рассыпаны лучи,
И прозрачны тонкие березы,
Словно в покрывалах из росы.
Лес декабрьский проникнут чудесами -
Тут и там по снегу волшебство
Раскидало яркими штрихами
Хрупкой ручкой нежное стекло.
Елки все как будто в предвкушеньи,
Ждут, когда домой их заберут
И нарядят. Дивные виденья
Их чаруют, манят и влекут.
Ночью же луна подарит лесу
Новое неясное сиянье -
Как далекие нездешние принцессы
Сосны примеряют одеянья.
Очертил декабрь своей рукою
Леса белого волшебные границы,
Если оказался за чертою -
Верь-не верь, а чудо приключится!
И томится лес, все ждет и ждет кого-то
Кто придет и чудо пробудит,
А пока в последний месяц года
На подушке ледяной тревожно спит...
автор?