Мрамором неба затянута ночь.
Тает
Звёздного люрекса блеск в пелене
кружев...
Бесцеремонно опавшей листвы
стаю
В сопровождении ветра сентябрь
кружит.
Поздний звонок - о делах кто-то вновь
спросит...
Дождь застучит, за бравадой печаль
пряча...
Я улыбаюсь ему... Это всё -
осень,
Старо-привычно одна обо мне
тысячи белых ежат.
а по дороге идет человек,
и губы его дрожат.
мороз под шагами хрустит, как соль,
лицо человека - обида и боль,
в глазах - два черных, тревожных флажка
выбросила тоска...
измена? мечты ли разбитой звон?
Друг ли с подлой душой?
знает об этом только он,
да кто-то еще другой...
(с) Эдуард Асадов
2004 год:
скоро выпадет снег - мне сказали,
тихой поступью в душу войдет, -
в снегопад я тебя вспоминаю,
зная каждую мысль наперед..
есть такие стихи у поэта,
от которых рвется душа,
и привыкла я думать о снеге,
как о "тысяче белых ежат"..
удержусь от порывов наивных,
тебе хватит проблем без меня,
лучше буду смотреть, как красиво
за окном идет снегопад..
он напомнит мне каждую малость,
из снежинок твой образ составит,
мне прошепчет моя же усталость,
что как прежде тебя не хватает..
стих прочтешь, пожимая плечами,
слов не надо, и что говорить,
"ничего не начать нам сначала,
и тем более, не повторить"..
2005 год:
Саша, ты помнишь, снег..?
знаешь, завтра укроет город.
в моей жизни вновь есть человек -
не со мной, и поэтому - дорог.
для чего я пишу вновь тебе,
вспоминая вот так, между делом?
чтоб сказать, да ты понял уже! -
мое сердце тобой отболело.
только снег, он ведь знаешь какой? -
он войдет, разрешенья не спросит,
и накроет своей пеленой
отгореть не успевшую осень.
...и потом реви - не реви,
вспоминая прошедшие даты,
а в ладошках вместо любви -
умирающие ежата.
2006 год:
В столице обещали первый снег,
и сердце отозвалось на прогнозы,
невольной мыслью вспомнив о тебе,
кто научил смеяться через слёзы.
зачем пишу, традиции храня,
и снова чувства прошлые тревожу?
не знаю. У порога ноября
на землю ляжет первый белый ежик,
и мне тебя не хватит на мгновенье,
лишь на мгновенье! после стольких лет
слепой любви, глухого наважденья
как первый снег
растаявших в ладонях.
2007 год:
Здравствуй. Давно не виделись,
И снишься ты мне еле-еле...
Но, знаешь, по телевиденью
Сказали, что через неделю
Выпадет первый снег,
И сердце откликнулось: "Саша!"
Я напишу о тебе:
Годы нас делают старше,
Но в памяти навсегда
Девочка в синей косынке,
Солнечный мальчик, весна,
Французская надпись на снимке.
И пусть встреча больше не сбудется -
Она бесконечна, Вселенная,
Только любовь не забудется,
Особенно - первая.
2008 год:
синоптики пугают первым снегом,
а я его давно уже ждала.
сложнее с каждым годом быть поэтом,
но легче Женщиной. Вот - я теперь Жена
Того, кто смог с такою стервой сладить,
любить себя заставив, уважать
настолько, что Его рубашки гладить
за счастье я согласна принимать.
но первый снег.. напомнит мне о прошлом,
которое никак не возвратить:
я так любила, что казалось - невозможно
кого-нибудь сильней еще любить!
возможно. Знаешь, Саш... И эта встреча,
что в этот август так и не сбылась,
ох, не случайна, как и бесконечность
колючих снежных маленьких ежат.
2009 год:
Я не успела насладиться листопадом,
Как вдруг пообещали первый снег.
И, может быть, уже писать не надо... -
Я все же напишу. О нем. К тебе.
Ведь первый снег на сердце скроет слякоть,
Меня заставит все пересмотреть.
Я обещала: буду меньше плакать,
Когда на землю снова ляжет снег.
Я обещала: стану чуть умнее,
Ты жила среди звезд, на просторе лугов.
Ветер пел тебе песни, а лес – танцевал…
Но однажды в твой мир заглянула Любовь,
И дворец твой хрустальный стал тесен и мал…
Настоящей принцессе комфорт ни к чему,
Если речь о любви. Вот такие дела.
Все, что было, до донышка, – только Ему!
За любовью своей на край света пошла.
Но не знала принцесса чистейших кровей,
Отдавая любимому сон и покой, --
Самозванцев хватает среди королей…
Он ушел, прихватив ее сердце с собой.
…Горько плакала выпь, неприветлив был лес
И букетик Анютиных глазок завял.
Я не знала, что синие очи принцесс
Могут враз превратиться в холодный металл…
Я нашла тебя утром, у старой сосны,
Заплутавшую в чаще девчушку - юлу.
Ты не бойся, я буду с тобой до весны!
Боль потери растает как снег, по теплу…
Июльский зной, настоянный на травах,
Блик облака в глазах ее лукавых,
Темней которых в целом мире нет…
Ей доверяли тайны журавли,
Апрельский дождь, декабрьские вьюги…
И все без исключения подруги
К ней за советом в миг сомнений шли.
Она в реальном волшебстве жила,
Секрет храня в днях будущих и бывших.
Она любила всех ее любивших
И этим просто счастлива была…
Когда - из января, из отблесков печали
робеющей рукой, не знающей родства,
коснёшься вдруг того, с кем вместе вы молчали,
храня на дне сердец наивные слова,
тогда запахнет день подснежником - лилово
и ярче всех цветов на чёрно-белый тлен
июльским мотыльком единственное слово
вспорхнёт, чтоб зазвучать последней из сирен.
Август с моей души смел озорства излишки…
То, что не смел… сожгу я в сентябре сама.
Милый, печальный Кай, какой ты еще мальчишка,
Если всерьез поверил, что будет всегда зима!
Даже в чертогах ее, той Королевы Снежной,
В царстве как небо вечной, праведной мерзлоты
Спит, дожидаясь весны, первый подснежник-нежность.
Спит, чтоб достаться тебе, если захочешь ты…
Странная резь в глазах… Слезы – весны предтеча.
Милый мой мальчик Кай, ты к ней уже готов!
Что из кусочков льда составить слепое «ВЕЧНОСТЬ»?
Ты из осколков сердца попробуй собрать «ЛЮБОВЬ»!
Ты на руинах надежд, словно дворцовых башен,
Выстроить дивный храм светлой мечты сумей.
Холода каменный плен станет тебе не страшен,
Просто шагни вперед. И через боль… Смелей!
В сполохах светольда – Северного Сиянья
Сможешь увидеть ты радужную дугу.
Силой своей любви, веры и… пожеланья
Ты расколдован, Кай! Значит, и я смогу…
Лето, свои узаконив деньки.
А у меня на сегодня обновка -
Розовостеклые чудо-очки!
В них так отчетливы Нежность и Святость,
Радость, Надежда, Мечта и Любовь…
Как же нужна мне была непредвзятость
Розовых солнцезащитных очков!
Что ж, я привыкла уже к пересудам:
«Видеть мир розовым – глупость и блажь...».
Спорить ни с кем не хочу и не буду,
Но надеваю очки – антураж…
Солнце в зените. Им сплин тяжко ранен.
Что, мой прискорбный? Облом, так облом!
Видятся светлыми темные грани
Сквозь розоватое, в дымке, стекло…
Небо - в очках - словно в вечном рассвете!
Пусть остается другим – для других…
Но не для всех это будет в секрете:
Вижу я розовым мир – и без них...
Мне собрать бы его в тонкостенный бокал… не пролить.
И того, кто любил, но любим с отречением не был,
Эликсиром тем звёздным, как чистой водой, напоить.
Чтоб, испив в летний зной освежающей этой прохлады,
Он почувствовал радость быть нужным кому-то – как свет!
Чтоб узнал, что есть счастье такое – когда и не рядом,
Но есть сердце, что ближе иных… А иных – будто нет.
И тогда в отрешении дня и в бессоннице ночи,
Окрылённый способностью сказку кому-то дарить,
Он перо (по старинке) под «паркер» с улыбкой заточит
И потянет рифмованных строчек межзвёздную нить…
И, касаясь душой чьих-то чувств в тишине невесомо,
Нежность юных порывов разбудит светло и легко.
…А на Млечном пути с ликованием звёздные гномы
Опрокинут на Землю ведёрки с мечтой-молоком…
Тише...слышите голоса?
Ангел ангелу что-то шепчет.
Тайну страшную, боль в глазах…
Говорит, что влюбился в женщину.
Что распутна и нет креста
На груди её... В лике дьявольском
ищут нежность её уста,
позабыв обо всем, на земле - святом.
Смотрит ночью на образА
По привычке, а сердце олово...
Но как тихо… течет слеза,
Когда детскую гладит голову.
Когда к телу свое дитя
Прижимает, все в ней меняется
Этот мир и печаль - пустяк.
Даже пламя к руке ласкается,
Как котенок, да нет нежней,
Как голубка в лампадке крыльями…
Ярче светит, любуясь ей.
Над теплом этих глаз бессильные -
И ветра, и снега, и мрак,
И расступится тьма кромешная...
Ангел ангелу нынче так
Рассказал, что влюбился в грешную...
На осколки, на крохи малые,
собираю слова на паперти -
Нет ни слез,
........... Ни любви,
................... Не жалуюсь...
Слезы - голос заблудшей вечности.
Я не верю в любовь - безликую.
Босиком, по осколкам нежности
Ухожу от тебя ...Я дикая..
Я волчица...не кошка рыжая.
Стонет тело и воет исподволь.
Я могу быть нежной , бесстыжею,
Злой могу быть ..Беги бедовый мой..
...Разбивая остатки памяти
На осколки , на звуки стылые,
Собираю слова на паперти -
Все пройдет..
.............Видит Бог
.....................Любила я.
Умела подуть и на свои ненастья, но лучше б не умела - своё болело сильнее и старалось к месту и не к месту покапризничать. Терпеть - терпела, а чтоб любить - увольте. Поэтому сильно и не ковыряла, чужих вполне хватало.
Мечтала когда-то шить непробиваемые балахончики, но подходящего материала так и не отыскала - попадались разные из равнодушия, себялюбия и прочих... "непреходящих ценностей".
Она светлая и, главное - честная.
Её звали... да вы и сами знаете.
Юрий Ганимед - http://www.stihi.ru/2011/02/05/2942
Она шила белыми нитками ,
Чинила и бережно штопала -
Свою душу напрочь разбитую -
Не любовью и гордости - стеклами.
Что бы было полегче...чуточку,
Что бы боли поменьше...может быть,
Только цвета поярче ниточку -
Что бы в памяти лица...сохранить...
Что бы знать- где не верить надобно,
Что бы помнить - боль криворотую,
Что бывает так ... И еще одно -
Что любовь не такая - гордая...
Раскрывая ладони - как душу, что прежде спала…
Пусть июльская нежность январскую снежность заменит,
Я сумею тогда то, что прежде никак не могла…
Например, не делить… Даже если деление – нА два -
Привилегий тепла и возможности сердцем робеть.
Просто сеять добро и не думать, что следует жатва…
Все, что в мире святого, - отдать без остатка тебе!
Оградить, как молитвой, стихами тебя от ненастья,
Не просить ни о чем… Просто мир - на ладонях - нести…
И высокое самое… самое светлое счастье
Белокрылым Хранителем в путь за тобой отпустить...
Даже если останусь тебе навсегда посторонней,
Буду счастлива тем лишь, что нежность, как звёзды, дарю…
И за высшее благо – раскрыть, словно душу, ладони,
Выпуская мечту… Я тебя, лучший, - благодарю…
Нам обоим с тобой посчастливилось в сумерках греться.
Только я ни при чем… Ты сейчас не смотри на меня.
Я молю об одном: береги… Береги ее сердце!
Ты ведь знаешь – на нем не сходящая сетка рубцов…
Но оно источает тепло, даже будучи в шрамах.
Все, что нужно ему, бескорыстному, - просто ЛЮБОВЬ!
С ней ему не страшны все житейские мелочи-драмы.
Это просто как день – силу света в сосуды вдохнуть!
Вспомни мамин цветок, что растила она осторожно.
Будь с ним нежен, внимателен, ласков… Да БУДЬ! Только будь…
И оно для тебя в тот же миг перестанет быть сложным.
И волшебником стать для тебя – не фантастика впредь…
Только ты засиять ее сердце Сверхновою - властен…
Но, разжегши, прошу – ты не дай ему в боли сгореть.
Береги ее сердце… Ведь в нем – настоящее СЧАСТЬЕ!
Господи, ты же ведаешь, он, как ребенок, чист… Нежный, отважный, преданный – словно река, искрист… Если решит он - за море, дай же, Господь, молю, курса прямого самого - белому кораблю! Будь ему покровителем, где б ни скитался он – в землях чужих, в обителях всех четырех сторон.
Боже, молитвой этою в помощь ему спешу… А для себя, пресветлый мой, милости не прошу… Нежность, надежда с силою – Ангелы для него. Пусть будет счастлив милый мой! Больше же – ничего…
Сонная ночь из сиреневых грез
Опускается птичьею стаей…
А мне снится: весна наступила всерьез
И повеяло солнечным маем.
Вот заря наступила и машет в окно
Мне ладошкою теплой природа.
И солнце коснулось янтарной струной
Дрожащих ресниц небосвода.
Расстелился зеленый ковер по земле -
Все цветет от тепла ее кожи…
Я смотрю, как от солнца кружки, словно медь
Рассыпаются, свет преумножив.
Облака в небесах как сияющий пух-
Там, на небе цветет белый тополь…
Ветер бродит по улицам, думая вслух
И уносится вдаль его шепот…
Далеко до весны… Лишь снега да мороз
От весны пока нету привета…
Только сонная ночь из сиреневых грез
Да стихи Афанасия Фета.
Что творится во мне, никогда не пойму
И наверно никто не узнает.
Я уже в январе предвкушаю весну
Великое «Люблю» и горькое «Прости» –
Сплетение надежды и разлуки,
Как сложно в жизни счастье обрести,
И обойти страдания и муки.
Великое «Люблю» и горькое «Прости» –
Познание предательства и веры,
Возможность невозможное спасти,
И шанс войти в распахнутые двери.
Великое «Люблю» и горькое «Прости» –
Затмение пылающих желаний,
Где боль и страсть встречаются в пути
И искренность душевных покаяний.
Великое «Люблю» и горькое «Прости» –
Два потрясенья - крах и обретенье,
В которых можно истину найти
Легче солнечного света,
Тоньше запаха лаванды
Легче паутинки нити
Мотылька след на веранды
Стеклах.
Трепетал, видать, сердечный,
Силился прорваться к свету.
Было душно, было тесно
За окном посередь летней
Ночи.
Лес дышал истомой темной,
Слившись с небом и землею.
Пахло пряно прелой хвоей.
Крылец взмах – всего-то ветру
Над тобою.
Лишь под утро на рассвете
От реки туманы встали.
Мотылька нашли уснувшим
На зеленом покрывале
Влажном....
человечки спрятаны в лесу:
солнечные зайцы там играют,
ветви держат утро навесу,
окна тонут в радужном избытке,
прячут свет, как в скорлупу орех...
Что-то есть знакомое в попытке
трав и шпилей вытянуться вверх,
что-то старше, проще и сильнее
чем деревья, почва, облака
тишиной струится по аллеям,
ветром шелестит по позвонкам,
льнёт пушистым стеблем к тёплым пальцам,
смотрит вверх из чашечки цветка,
тянется к недолгим постояльцам
дома, что построен на века,
расправляет каменные крылья,
прячет под истоптанный порог
древний ключ, зазубренный как шпили,
золотой, как лютики у ног...
Коровы на пастбище летом
Тёрлись об облака,
Поэтому белого цвета
Пятна у них на боках,
Поэтому здесь рассветы
С примесью молока.
Ещё бы! Коровы летом
Тёрлись об облака...
А внизу старушки с корзинками
Продают на развес закат
Цвета клубники со сливками,
Только вкусней во сто крат...
Ещё бы! Коровы летом
Тёрлись об облака...
Имя древнегреческой богини Лето сближали с корнем led, leth, указывающим на "ночь" и "забвение"... По другой версии имя ее связано с ликийским lada, "жена", "мать"...
[320x480]
Уплывают кораблики света
за серебряный край облаков...
Любят Леда, и Лада, и Лето
только тех, кто взлетит высоко
А птенцы вылупляются рано
в зябком мире непрочных чудес,
где апрель изумрудное пламя
раздувает до самых небес
Их жемчужинкой, песней неспетой,
в плотных створках баюкает мгла...
Любят Леда, и Лада, и Лето
лебединую лёгкость крыла