Ну вот, наконец, случилось то, что должно было произойти ещё несколько месяцев, если не лет, назад. Меня предал один из моих самых близких людей. Бросил в безвыходной ситуации, предварительно посмеявшись над моими, якобы несуществующими проблемами, которыми я сдуру поделилась с ним, сказав мне пару ласковых слов и насладившись видом моей расстроенно-растерянной физиономии. Даже своего удовольствия от происходящего не скрывал.
Впрочем, так мне и надо. Всё-таки мне не пять лет и даже не десять, да и, как бы преувеличено это ни звучало, я немало повидала в этой жизни, и уже давно была просто обязана выбить из своей башки дурацкую уверенность в том, есть на свете люди, которые меня всегда поддержат, поймут, помогут в беде, и прочие глупые надежды. Я этого сделать не смогла, несмотря на то, что уже имела счастье на своей собственной шкуре испытать последствия бескрайнего доверия к тем, кто, по моему скромному - и как оказалось позже, в корне неверному - мнению, был просто неспособен подставить и обидеть ближнего. Что ж, я вполне заслужила свою двойку на этом уроке жизни. И жалобы мне сейчас остаётся писать только на себя.

P.S. Самое смешное, что тот, чьё сомнительное достижение каких-то пятнадцать минут назад довольно сильно испортило моё настроение, сегодня поступил точно так же, как ещё один человек, в благородстве и честности которого я когда-то тоже была уверена на сотни тысяч процентов, чьи действия он вчера с таким усердием осуждал. Видимо, на то, чтобы придумать более оригинальный способ причинить мне боль, фантазии у него не хватило.

Я очень люблю гулять по вечерам. Но делать это мне удаётся не так часто, как мне того хотелось бы, поскольку после заката я обычно занята даже больше, чем до него.
Сегодняшний вечер для меня тоже был далеко не свободным, однако, к 9 часам я всё же довела до логического завершения всю работу, которую было необходимо срочно закончить, а дела, не требующие немедленного разрешения, закинула в самый дальний ящик своей памяти, и отправилась бродить по милым сердцу улочкам.
Уже возвращаясь домой, у входной двери в свой подъезд я встретила нашу соседку. Она никак не могла отыскать в сумке ключи, поскольку обе её руки были заняты: в одной она держала пакет с какими-то вещами, в другой - букет прекрасных цветов, привезённых с дачи. К счастью, мои верхние конечности никакой ношей обременены не были, да и ключи я в кой-то веки взяла с собой, а не оставила их где-то на просторах своей квартиры, более того, я точно знала, в каком именно кармане сумки они лежат, так что, на ночь глядя я сделала доброе дело: избавила хорошего человека от необходимости и дальше совершать акробатические этюды, самостоятельно справившись с домофоном и настежь распахнув дверь. Как только с этими нехитрыми манипуляциями было покончено, я выразила соседке своё глубочайшее восхищение красотой жёлтых ирисов, счастливой обладательницей которых она являлась.
Как же я удивилась и, конечно же, обрадовалась, когда за пару секунд до того, как дверцы лифта раскрылись, чтобы позволить нам ступить на кафельный пол нашего этажа, она протянула мне букет из нескольких (как оказалось, одиннадцати) так понравившихся мне цветков! Я, наверное, минут 15 благодарила её за прекрасный подарок и вернулась домой абсолютно счастливым человеком, хотя ещё несколько минут назад даже не надеялась на то, что в ближайшие пару дней смогу сказать такое о своём самочувствии и настроении.
Всё-таки, пока в жизни есть место таким вот приятным мелочам, она, пусть и не всегда проста, но бесконечно прекрасна!

Вот так живёшь себе спокойно, учишься потихоньку, никому жить не мешаешь, а потом в один прекрасный день узнаёшь, что вместо зачёта по одному из предметов у тебя будет экзамен. Кому-то в деканате, знаете ли, скучно стало, вот этот замечательный человек и решил накануне сессии учебный план изменить.
И всё бы ничего, если бы замечательное мероприятие, о котором сказано выше, имело место не через 2 недели, и о требованиях к нему, между прочим, разительно отличающихся от зачётных по своему объёму и сложности, нам сообщили не три дня назад, а хотя бы чуточку раньше. О том, чтобы было бы неплохо, если б нас ещё учили чему-то, а не только требовали от нас обширных знаний обо всех и вся я, вообще, молчу: этого как не было, так, видимо, никогда и не будет. Я уже, в общем-то, смирилась с таким положением дел. И с тем, что расписание занятий нашей группы меняется чаще, чем моё настроение, а также с тем, что общим содержанием доброй половины лекций являются рассказы светил науки о том, как им тяжело живётся и какие мы все тупицы и бездельники, или же бесконечные разговоры ни о чём - тоже.
И вообще, до недавнего времени я наивно надеялась на то, что пределы человеческой глупости и хамству всё-таки есть. Теперь знаю, что таковых в природе просто-напросто не существует. Что ж, спасибо сотрудникам родного учебного заведения за науку!

Пришла я сегодня (точнее, если верить часам, то уже вчера, но я всё же буду говорить об этом дне, как о до сих пор длящемся, поскольку для меня он таковым и является) вечером домой и едва успела оповестить родителей о своём возвращении громогласным «Я дома!», скинуть туфли и снять ветровку, как замерла на месте от жуткого гула, или воя, или…В общем, звука, который, в моём представлений должен издавать самый отвратительный дверной звонок в мире. Шум этот был настолько пронзителен, что, кажется, проникал куда-то внутрь меня и доходил до самого сердца, заставляя его содрогаться от каждого нового звука. Пары секунд мне хватило, чтобы сообразить, что доносится он из коридора (того, который у нас заменяет лестничные клетки). Но я всё же решила убедиться в правильности своего предположения и распахнула входную дверь.
В ту же секунду мне пришлось заткнуть уши: теперь гул стал раза в два громче, то есть просто не выносимым для человеческого слуха. В отличие от наших соседей, толпившихся в самом центре холла, где стоял такой шум, что находиться там было не только неприятно, но и практически невозможно, да ещё и умудрявшихся разговаривать под этот аккомпанемент, мне выдержать этот концерт больше нескольких секунд мне не удалось, так что, я даже порог собственной квартиры не перешагнула. Вместо этого я быстренько закрыла дверь, чтобы хоть немного оградить себя от не щадящих моих ушей звуковых волн.
Немного придя в себя после такого слухового шока (или как такое называется по-научному?), я хотела было предложить родителям позвонить в ДЭЗ, а заодно пожарным и в милицию, однако, делать этого мне не пришлось. Мама с папой к этому времени уже успели не только схватиться за телефоны, но и взять папки с важными документами, одеться выключить всю технику – короче говоря, подготовиться даже к самому плохому повороту событий.
Но, к счастью, всё обошлось. К тому моменту, когда мама, уже позвонив в ДЭЗ и узнав о том, что туда никаких аварийных вызовов из нашего дома не поступало и предложение обратиться в милицию, собралась набирать заветные циферки, как шум стих.
Впрочем, разобраться, что же всё-таки произошло, было надо – на всякий случай, поэтому я, на ходу сообщив о своих намерениях родителям, побежала на первый этаж к консьержу. Возможность прокатиться на лифте я решила отложить до той поры, когда будет точно известно, что всяческие опасности уже миновали, причём окончательно и бесповоротно – на это у меня здравого смысла хватило.
Учитывая то, что крик, доносившийся снизу, был слышен даже на нашем этаже и по громкости практически не уступал недавно прекратившему портить людям жизнь источнику шума, я ожидала увидеть в холле первого этажа вавилонское столпотворение ну или что-то очень похожее на него. Каково же было моё удивление, когда моему взгляду предстала милая компания из трёх женщин неопределённого возраста и нашего местного стража порядка. Первые явно и не подозревали, что такое трезвый образ жизни и выглядели соответственно. К тому же, все они ещё и дымили как паровозы. Все эти мелочи жизни, впрочем, не мешали им упорно (а главное – чрезвычайно громко) доказывать консьержу, честно пытавшемуся их утихомирить, что причиной шума никак не могла стать пожарная сигнализация, которую, по словам хранителя нашего спокойствия, только что выключили уполномоченные на то люди, поскольку – цитирую дословно: «Это ж какая должна быть концентрация дыма, чтобы она сработала!».
Меня так и подмывало ввязаться в эту высокоинтеллектуальную дискуссию и сообщить местным светилам науки о том, что, дыма, исходящего от их сигарет, хватит на то, чтобы заставить завыть сигнализации во всех ближайших домах, а не только в нашем подъезде. Однако, повнимательнее присмотревшись к потенциальным оппоненткам, а заодно и отметив некоторую перемену в лице консьержа, свидетельствовавшую о том, что он и сам прекрасно справится с нелёгкой миссией наставления маловменяемых людей на путь истинный (ну, или усмирения оных), я сочла возможным покинуть свой наблюдательный пункт, не афишируя своё присутствие на этом празднике жизни, что сразу же и сделала.
А вот желание добиться запрета курения не только в общественных учреждениях и на улице, но и в жилых домах (за исключением - мест, специально предназначенных для этого занятия), уже давно поселившееся во мне, только усилилось. Хотят люди гробить своё здоровье - пожалуйста, но почему по их милости должны подвергаться опасности окружающие?!

Слова благодарности нашим ветеранам говорить надо, причём обязательно. И, желательно, не раз в году. И не два, и не двадцать. Но ещё важнее помнить о том, что единственный способ достойно отблагодарить героев, ценой своих жизней и сломанных судеб подаривших нам свободу и возможность жить в мире и спокойствии, - приложить все свои усилия к тому, чтобы никому никогда не пришлось повторять их подвиг.
И если мы не справимся с этой задачей, грош цена будет всем нашим разглагольствованиям.

Голова моя никак не может решить, какой образ примерить на себя сегодня: изображать кипящий котёл, гудящий колокол, свинцовый шар или что-то ещё более оригинальное, поэтому изо всех сил пытается вжиться во все эти роли одновременно.
Руки и ноги слушаются меня исключительно потому, что сил на всяческие протесты против жестокого обращения с собой у них просто не осталось. На то, чтобы выполнять свою работу столь же расторопно, как это бывает обычно, впрочем, - тоже. Так что, скорость моего передвижения в пространстве и качество координации движений, способствующих ему, мягко скажем, оставляют желать лучшего.
Звон в ушах я просто упорно игнорирую. Принципиально. Авось, пройдёт, обидевшись на полное отсутствие внимания к себе. Ну или хоть потише станет.

А, ведь, говорили мне люди добрые, что мой чрезмерный трудовой героизм ни к чему хорошему не приведёт.

Однажды моя хорошая подруга познакомила меня с непризнанным гением, уверенным в том, что он не только отличный писатель, но ещё и великий философ, а, к тому же, ещё и оплот российской науки, да только вот не способны глупые люди, окружающие его, понять его мыслей умных да произведений глубокомысленных. В первый же день нашего знакомства я удостоилась чести выслушать содержание всех книг, которые тот умудрился каким-то невероятным образом издать, в совсем не кратком пересказе самого автора сих шедевров. К счастью, на тот момент таковых было всего два, так что, трёх часов моему новому знакомому - назовём его Mr. Smith - всё-таки хватило на то, чтобы ознакомить меня с их содержанием, поведать мне о том, как тяжело в наше время живётся талантливым мыслящим людям, и, в конце концов, всё-таки затеять со мной спор на околополитическую тему (по-моему, ради этого весь наш разговор и затевался).
Кое-как избавившись от общества этого милого человека, я первым делом позвонила подруге, очень своевременно вспомнившей о том, что ей срочно надо ехать по делам, как раз в тот момент, когда Mr. Smith уже по третьему разу стал жаловаться на своих родственников, почему-то не считавших великим счастьем возможность каждый день лицезреть одного из немногих мудрецов нашего времени, и бросившей меня на произвол судьбы, точнее оставившей сидеть в кафешке, которую я теперь принципиально обхожу стороной, в компании жаждущего общения и, естественно, восхищения каждым своим словом, литератора, и сообщила ей о том, что в жизни не прощу ей таких издевательств над своей психикой. В ответ на своё заявление, я получила тысячу извинений и, до кучи, сенсационное признание этой умницы в том, что она и сама-то этого гения до сего замечательного дня от силы два раза видела, да и то мельком, так что, сама совершенно не ожидала такого вот конца и, по правде говоря, надеялась сделать мне приятное, познакомив меня с практически известным писателем. Услышав эту душераздирающую историю я, конечно же, забыла о всех своих обидах и простила любительницу сюрпризов, посоветовав ей на будущее быть хоть чуточку разборчивее в знакомствах. В общем, посмеялись мы над этим случаем и решили держаться подальше от нашего нового знакомого, жалобы, беззастенчиво приписываемые себе чужие мысли дурацкие изречения которого, успели лично мне довольно сильно поднадоесть за время нашего общения.
Конечно же, совсем избежать столкновений с горе-философом нам не удавалось, поскольку он жил недалеко от нас. Так что, время от времени нам всё же приходилось наслаждаться его речами, темы которых оставались неизменными. Через полгода нашего знакомства, мы уже знали, наверное, абсолютно всё о глупцах-окружающих, страшной правде жизни, ничего не понимающих в искусстве родных этого человека, его финансовых проблемах, тяжёлой доле "всех гениев" и ещё неимоверном количестве событий и людей, существование которых омрачало жизнь великого мастера слова.
Мы уже смирились с тем, то нам ещё долгие годы периодически придётся внимать речам этого оратора, когда случайно узнали от общих знакомых, что источник немалого количества наших страданий уехал творить в другой город. Обосновал он своё решение тем, что в обстановке погони за деньгами и властью, царящей в Москве, творческий человек может только погибнуть. Чтобы понять, насколько мы обрадовались этой новости, надо хорошо знать этого человека. А как, наверное, в те дни счастливы были его родные!
Но недолго длилась эта идиллия. Через пару месяцев он вернулся, снова начал просвещать всех, кто не успевал вовремя сойти с его пути, и ругать всё и вся по поводу и без.
В те дни я случайно познакомилась с его сестрой. Точнее о том, что эта милая женщина состоит в родственных отношениях с моим знакомым я узнала лишь после того, как она в один прекрасный день не выдержала и пожаловалась мне на своего родича, случайно назвав его по имени. Вот так я и узнала, что этот интеллектуал, которого я до этого момента считала просто невоспитанным любителем похвалится и пожаловаться одновременно, ну и, конечно, бездельником, сидящим на шее у родственников, на деле является самым настоящим моральным уродом, который как может издевается над своими родственниками (сестрой и родителями), постоянно не в самой корректной форме указывая им на их глупость и неграмотность, и понося их последними словами в разговорах с окружающими, что, впрочем, не мешает ему жить за их счёт, да ещё и заявлять, что раз они такие тупицы, то их место на работе и кухне. Сказать, что я была ошеломлена, значит - не сказать ничего. Меня буквально заколотило от обиды за свою собеседницу, которая была, вопреки утверждениям своего братца, добрым, замечательным человеком и только по доброте душевной содержала этого тирана да ещё и выходки его терпела. Я было попыталась убедить её в том, что надо ей быстро разъезжаться со своим родственничком, но она лишь сказала, что не может бросить его: пропадёт ведь, непутёвый, - и перевела разговор на другую тему.
С тех пор я её не видела, а встреч с Читать далее...

Чует моё сердце, что скоро кто-нибудь из моих знакомых не выдержит и попытается путём применения грубой физической силы согнать с моей физиономии лучезарную улыбку, которая не только ни в какую не хочет даже на очень короткий срок и в интересах дела покидать насиженное местечко, но и постоянно норовит вылезти за пределы моего лица.
Люди мне, понимаете ли, душу изливают, о "холоде в сердце", одиночестве, бренности бытия и прочих своих бедах рассказывают, а я, вместо того, чтобы, обливаясь слезами, жалеть этих героев печального образа, радостно предлагаю им быстренько прекратить заниматься самокопанием, раздуванием из мух слонов и поисками поводов для мировой скорби и наконец-то оглянуться вокруг, дабы, пусть и с некоторым запозданием, стать обладателями тайного знания, суть которого заключается том, что жизнь прекрасна.
Ну и кто я, спрашивается, после этого?!

Каждый раз, когда один человек рассержен на другого, про себя он последними словами обзывает своего оппонента. Иногда он облекает свои мысли в слова, иногда - нет. Но важно другое. Каждый раз, когда пик злости проходит, все мы поражаемся, как только могли подумать такое о в общем-то неплохом человеке, клянём себя за это, и, конечно же, просим прощения у того, с кем поделились своими мыслями, за своё поведение, объясняя всё тем, что мы просто устали, сорвались, и вообще думали о другом, вот и ляпнули глупость, и самое смешное - мы, ведь, искренне верим в то, что наша оценка происходящего и его участников, а также сказанное нами - это, действительно, просто-напросто последствия нечестной игры нашего же чрезмерно раздражённого воображения.
А на деле-то всё совсем не так.
Все мы, за редкими исключениями, подсознательно мечтаем жить в справедливом мире, рядом, пусть и с не идеальными, но и не совсем уж отвратительными людьми, поэтому, пока у нас есть на то хоть малейший шанс, мы находим тысячи оправданий всем их не слишком честным и замечальным поступками. Можно сколько угодно отрицать это, однако, как известно, на истине никак не отражается то, что кто-то её не признаёт.
Мы, сами того не замечая, становимся адвокатами тех, кого должны судить. Уверяем себя в том, что если мы стали свидетелями чьего-то не самого достойного поведения, значит - нам просто не повезло. Оказались не в то время и не в том месте. Наверное, были у человека веские причины вести себя не лучшим образом, просто мы о них не знаем. И вообще, мы все не железные, ошибаться можем, глупости делать... Нельзя же вот так сразу ставить на человеке клеймо "Гад и сволочь", если он однажды сделал что-то не совсем верное по нашим меркам. Ну, назовём его слишком вспыльчивым или чересчур строгим к людям, и ладно. А про все скоропалительные выводы забудем. Так будет правильнее.
И так далее и тому подобное.
Вот так и живём в состоянии добровольного заблуждения. Ещё и довольны этим бываем. Молодцы, в общем.
А настоящий страх и сильная злость - чувства очень плохие, полностью вытесняющие все остальные эмоции вместе с масками, заблуждениями и нами же созданными миражами, да ещё и способные полностью подчинять своей воле практически любого. Испытывая их, мы становимся настоящими. Забываем про необходимость играть в дипломатию. Что думаем, то и говорим. Даём волю сердцу и разуму, а не знанию, как надо себя вести, чтобы всем было хорошо.
Только вот мудрости для того, чтобы порадоваться возможности вычеркнуть из своей жизни неприятных нам людей, после того, как выскажем им всё, что о них думаем, воспользовавшись таким замечательным шансом сделать это, у большинства из нас не хватает. Мы, в большинстве случаев, не только не радуемся такому повороту событий, а ещё и оправдываемся перед теми, кому, не сдержавшись, сказали правду, а потом и себя заставляем снова называть всё ненастоящими, зато корректными, именами и искренне верить в то, что это есть хорошо.
И, по-моему, настала пора нарушить эту дурацкую традицию (или это закон природы?). И начать это делать лучше прямо сегодня. Вo всяком случае, я собираюсь поступить именно так.

Знакомый одной из моих однокурсниц с недавних пор не упускает возможности принять участие в наших походах по московским ресторанам, кафешкам, кофейням и приглянувшимся магазинчикам. Он почти дипломированный психолог, но это, к счастью, не оказывает пагубного влияния, ни на его собственную психику, ни на окружающих. Только любовь поговорить на профессиональные и околопрофессиональные темы его и выдаёт. Но эта черта характера лично у меня вызывает исключительно уважение к её счастливому обладателю: если человек способен с удовольствием болтать о своей работе в свободное время, значит он занимается своим делом, это обстоятельство почему-то всегда очень радует меня. Хотя, казалось бы, какое мне дело до того, кто как распоряжается своей жизнью?
Впрочем, поиски ответа на этот, безусловно важный, вопрос, я могу отложить и на потом, благо, сейчас мне и без этого сакрального знания неплохо живётся, а вот выяснить, с какой стати мой новый знакомый, упомянутый выше, при каждой встрече с нами толкает телегу о том, как важно первое мнение о человеке и что бывает, когда оно оказывается отрицательным, да ещё и довольно странно ведёт себя в эти исторические моменты, мне хотелось бы как можно быстрее.
- Вот бывает такое, - говорит он. - Входит в комнату человек. Ты его никогда раньше не видел, даже не подозревал о его существовании, поводов плохо относится к нему у тебя тоже не имеется, а ты смотришь на него и думаешь: "Как же я его ненавижу!". Интересный феномен, правда?
Конечно, каждый раз он использует разные слова для того, чтобы выразить свою мысль, однако, одно остаётся неизменным: рассуждая на эту тему, он всегда пристально смотрит мне в глаза. Зато сразу же после завершения своего выступления он вдруг перестаёт интересоваться моей персоной. То есть, любоваться моей неземной красотой этот оратор предпочитает исключительно под аккомпанемент собственных разглагольствований о беспричинной ненависти к людям. Ассоциативный ряд между мной и темой своих разглагольствований выстроил, что ли? Или просто хочет произвести на меня благоприятное впечатление своими пламенными речами о высоких материях, вот и сверлит меня взглядом, дабы я сообразила ради кого он старается? А может, наоборот, намекает на то, что нахождение в моём обществе не делает его жизнь прекраснее? Или всё-таки влюбился в меня, а чувства свои скрывать практически умеет, вот и периодически и не может удержаться от того, чтобы не поглазеть на предмет своего обожания, а потом вдруг соображает что делает что-то не то и спешно принимается исправлять ситуацию, да только не сильно преуспевает в этом деле, и между его словами и поступками нет абсолютно никакой связи? Или, или, или...
В общем, моё любопытство уже достигло просто гигантских размеров, так что, теперь я не успокоюсь, пока я не разгадаю эту загадку.

Обижать меня - занятие бесполезное (я на дураков не обижаюсь, а умственные способности того, кто считает наилучшим способом коммуникации хамство в чей-то адрес, на мой взгляд, в принципе не могут быть достаточно развиты), да и не слишком опасное (в подавляющем большинстве случаев мне проще простить обидчика, предварительно проведя с ним душеспасительную беседу, или же просто не обращать на него внимания чем мстить ему: терпеть не могу попусту тратить свои силы и нервы). Но вот посягать на душевное спокойствие и доброе имя моих близких я вам настоятельно не советую: приобретёте сильного врага в моём лице и получите уникальную возможность узнать о себе много нового, интересного и малоприятного.
Все, кто хоть немного меня знает, уже успели запомнить это простое правило и, конечно же, поглядеть, что происходит с его нарушителями, так что желающие разделить их участь находятся чрезвычайно редко. Они скорее на меня с кулаками набросятся,чем косо посмотрят в адрес тех, кто мне дорог или хотя бы не безразличен.
Однако, глупость некоторых людей поистине бесконечна, как и их уверенность в собственной неуязвимости, поэтому время от времени мне, к собственному неудовольствию, всё же приходится выпускать коготки и устраивать показательные выступления, ради того, чтобы восстановить справедливость, наказать обидчика хороших людей, а заодно и напомнить окружающим, чем оборачиваются неудачные шутки надо мной. Вот и сейчас у меня очень не кстати появилась необходимость срочно исполнить сию пренеприятнейшую обязанность.
Кое-кто, ещё не успевший познакомиться с основными постулатами моей личной философии жизни, решил, что человек, которого я люблю, наверное, даже больше, чем себя, является идеальной кандидатурой на место дурачка, которого можно удачно подставить, а потом посмеяться над тем, как он будет отдуваться за чужие грехи. Причём, претворять свои планы в жизнь этот гигант мысли решил прямо у меня на глазах. Более того, мне он уготовил аналогичную участь. Ну, совсем у человека с головой плохо...
Нет, чтобы понять, что назвать его "человеком разумным" можно только бо-о-льшой натяжкой, да и то лишь заставив своё воображение поработать в тройную силу ради достижения этой благородной цели, мне было достаточно одного взгляда на него. Другое дело, что я не думала, что всё запущенно до такой степени. Я, вообще, всегда стараюсь относиться к людям, не делавшим гадостей ни мне, ни окружающим или же сумевшим сохранить все свои сомнительные подвиги в тайне от меня, в худшем случае - нейтрально, в лучшем (можно сказать, обычном) - хорошо. Вот такая у меня причуда. Не самая ужасная на свете, кстати. Особенно в сочетании с умением видеть практически всех людей насквозь.
Впрочем, сейчас речь не обо мне, а о товарище, в данный момент возглавляющем мой список идиотов нашего города. Вот уж кому в ближайшие дни не придётся скучать...Был бы он поумнее, мог бы и дальше делать глупости без ущерба для своей репутации, а так - пусть пожинает плоды своего труда. Раз уж не умеешь определять с кем связываться можно, а с кем - нет, не строй из себя великого стратега или, если уж со здравым смыслом у тебя проблемы, не удивляйся тому, что твоя жертва может оказаться в разы умнее тебя, да и помощники, способные незаметно для тебя занять столь любимое тобой место ведущего в твоей же игре, у неё найдутся.

Я достигаю поразительных успехов в абсолютно не интересных мне делах.
У меня прекрасные отношения с теми, кто мне противен.
А в моей памяти хранится огромное количество совершенно не нужной мне информации.

И вообще, жизнь моя прекрасна и удивительна!

Я постоянно ставлю перед собой практически недостижимые цели. И добиваюсь желаемого, как бы сложно это ни было. Из принципа, не понятно, правда, какого, но это в общем-то и не важно. А через какое-то время после триумфа мне снова жизненно необходимо стремиться к чему-то почти невозможному.
Я совершенно не умею останавливаться на достигнутом. Если я знаю о том, что существует хотя бы мизерная возможность достичь большего, я приложу все свои усилия, чтобы сделать это, даже если с практической точки зрения такое восхождение на новые вершины будет для меня крайне затратным, трудным во всех отношения и вообще нецелесообразным. Просто, я считаю, что нельзя разбрасываться имеющимися у меня шансами добиться чего-то, независимо от того, нужно ли оно мне в данный момент: в конце концов, это "что-то" вполне может оказаться мне очень полезным в будущем.
Я жуткая перфекционистка. У меня всё должно быть лучше всех и идеально. В крайнем случае - великолепно. И не важно, что этого никто не увидит и тем более не оценит. Главное, чтобы мне нравились результаты моих трудов.
Считаться с тем фактом, что можно делать что-то вполсилы, я не считаю нужным. По мне, так лучше уж выбиваться из сил и практически никогда не позволять себе расслабляться, чем тратить массу сил и нервов на то, чтобы заглушить звук внутреннего голоса, который, уж я-то его знаю, ещё долго будет напоминать мне о том, что можно было сделать какое-то дело в несколько раз лучше, просто надо было не лениться, а работать на пределе своих возможностей.
Я очень, возможно даже слишком, требовательна к себе, зато у меня практически всегда есть масса поводов для того, чтобы гордиться собой, так что игра стоит свеч.

- Ты веришь в сказки?
- Только в те, которые случаются со мной.

Взрослых, вроде как грамотных, людей попросили продолжить логическую цепочку:

"Картина - висит,
Солнце - светит,
Человек - идёт,
Музыка - звучит,
Девушка - говорит,
Книга - ..."

Так вот, одна умница на полном серьёзе заявила, что на месте многоточия должно быть словосочетание "на полке".
Во логика-то у человека!

После 15 минут скитания по всем этажам академии, сопровождающихся вопросами ко всем хотя бы смутно знакомым встречным: "А вы случайно не знаете, в какой аудитории сегодня будут занятия у нашей группы?" и звонками своим товарищам по разгрызанию гранита науки, ещё не успевшими предстать пред наши ясные очи, мы, то есть три будущие обладательницы четвёртой власти, всё-таки узнали, что, если мы всё ещё хотим попасть на лекцию, то нам надо быстренько направить наши стопы в сторону другого корпуса нашего родного ВУЗа, ибо где-то там, если верить расписанию, нас и должен ждать педагог. Проверить достоверность этой информации можно было только опытным путём, так что наша небольшая компания отправилась в указанном направлении. Так уж получилось, что за почти 2 месяца занятий, мы ещё не разу были в этом здании, находящемся в двух метров от главного - и по совместительству "нашего" - учебного корпуса), хотя и знали о его существовании: ну не досуг нам было лишних два метра пройти, а тут такая оказия.
Не успели мы переступить порог сего прекрасного строения, как на встречу к нам вышел ну очень колоритный товарищ-тамошний охранник, надо полагать. Внешность этого милого человека точно отвечала моим представлениям о том, как должен выглядеть тюремщик, а его громогласное "Вы откуда?", заданное тоном мастера допросов с пристрастием, положило конец всем моим сомнениям относительно определения его предыдущего места работы. Задав нам ещё парочку вопросов насчёт целей нашего визита и просверлив в каждой из нас по небольшой дырке своим пристальным взглядом, он наконец решил, что нас можно пустить в свои владения и даже сказал нам, куда идти дальше.
Сообщение о том, что нам предстоит карабкаться на 5 этаж, особой радости у нас, если честно, не вызвало. Мы как-то сразу поняли, что лифтом для осуществления этой операции нам воспользоваться не удастся, ввиду его отсутствия в этом помещении, да и в том, что пролёты между этажами окажутся немаленькими, тоже не сомневались. Надо сказать, что интуиция нас не подвела к моменту завершения восхождения, мы успели великое множество раз помянуть архитектора, создавшего проект сего здания, массой ласковых слов.
Но, обнаружив на указанном нам месте не обычную аудиторию, а средних размеров зал, символически разделённый на 3 части рядами колонн, в котором имелись мягкие кожаные диваны, довольно удобные кресла и большие панорамные окна, шторы на которых были сделаны из моей любимой многоцветной органзы, лично я сразу влюбилась в наш новый учебный класс и на радостях простила местному архитектору все его прегрешения перед человечеством.
Впрочем, на этом сюрпризы не закончились, во всяком случае для меня. В какой-то момент сидения на лекции взгляд мой упал на арку, заменявшую здесь двери. И всё бы ничего, если бы в её проёме не стояло какое-то существо, которое, судя его силуэту, довольно хорошо различимому даже при, царившем в том коридоре, где оно стояло, приглушённом свете, было одето в чёрный плащ с капюшоном, скрывало сво руки под жёлтыми резиновыми перчатками и держало в руках предмет, сильно напоминающий косу. Как ни странно, присутствие этого неопознанного - хорошо хоть не летающего - объекта в непосредственной близости от места наших занятий заметила только я, что вообще-то и к лучшему. У меня-то это зрелище вызвало только улыбку: уж очень понравилась мне эта отличная карикатура на главный страх большинства людей, но что-то я сомневаюсь, что окружающие разделили бы мою радость по поводу увиденного. Но ещё больше я развеселилась, когда это чудо вошло в зал, где мы сидели, и при ближайшем рассмотрении оказалось обыкновенной уборщицей, почему-то предпочитающей рабочей одеже широкий чёрный пуховик, обладающей причёской, представляющей из себя последствия не слишком удачной химической завивки и практически скрывающей лицо, со шваброй, закинутой на плечо, которая в определённом ракурсе и теперь была, пусть и с натяжкой, но похожа на косу. А жёлтые перчатки придавали её облику просто убийственную комичность: мне стоило немалых усилий сохранять серьёзное выражение на своей физиономии, глядя на эту красоту.
Но и на этом моё знакомство с обитателями этого потрясающего местечка их нравами не закончилось. Занятия у нас закончились только к 10 часам вечера (кстати, дело было вчера), так что, к тому времени, как мы засобирались домой, на улице уже было совсем темно. Но это-то, как раз было вполне предсказуемо, в отличие от кромешной темноты, царившей на лестнице, по которой нам предстояло спускаться. Видимо, это страж порядка, он же тюремщик, вдруг вспомнил о том, что пора начинать экономить электроэнергию и решил прямо сегодня и начать бережно относиться к природным ресурсам нашей необъятной Родины или странноватой уборщице осточертела её неблагодарная профессия и всякие нехорошие люди, вроде нас, которые своими грязными уличными сапогами изо дня в день топчут по только что до блеска отмытому полу, вот она и решила, что если хоть кто-то из нас навернётся с лестницы, у неё сразу станет меньше Читать далее...

Кто бы мог подумать, что одной чашки чёрного кофе и пары кусочков шоколада вполне хватит, чтобы заставить состояние, представляющее собой коктейль из жуткой усталости, максимального напряжения и глубокой тоски непонятно по чему, приправленной как всегда не вовремя пришедшими в мою голову не слишком радостными размышлениями о вечном, которое уж было возномерилось побыть в моём обществе денька так два, не меньше, спешно изменить свои планы на ближайшее будущее и убраться куда подальше, а заодно вернуть мне мою привычную жизнерадостность и украсить мою физиономию лучезарной улыбкой, свидетельствующей о том, что её хозяйка безмерно любит свою бесконечно прекрасную жизнь, и будет так же сильно любить её всегда, какие бы фокусы она время от времени не выкидывала.

Чрезвычайно забавно читать очередное объявление, содержащее абсолютно идиотский текст, а также немалое количество грамматических и орфографических ошибок, и украшающее собой входную дверь очень хорошо знакомого подъезда, прекрасно зная, кто именно скрывается за громкой подписью "Администрация".

Не заслуживаешь ты, конечно, такого подарка, но второй шанс начать всё с начала я тебе всё-таки дам. Не знаю почему, но сейчас мне хочется поступить именно так, а оставлять свои желания не исполненными не в моих правилах.
Так что, пользуйся возможностью вернуть былое и построить на его основе ничуть не уступающее ему по количеству положительных эмоций в расчёте на 1 день настоящее, а если очень повезёт, то и будущее, и постарайся получить как можно больше удовольствия от процесса этой реставрации разрушенного счастья. Но помни: в случае провала, третьей попытки для того, чтобы убедить меня в том, что мы друзья, у тебя уже не будет.

Почему-то именно накануне различных cерьёзных мероприятий я вдруг вспоминаю о том, что уже сто лет обещаю себе, любимой, закончить какую-то работу или же заняться чем-нибудь по-настоящему интересным, но никак не могу найти сил и времени, чтобы перейти от слов к делу, понимаю, что так больше продолжаться не должно, а посему, не откладывая на очередное завтра то, что хотелось сделать ещё позавчера, тут же с энтузиазмом начинаю исправляться и навёрстывать упущенное, а заодно и доделывать начатое, вместо того, чтобы готовиться к дню Х или хотя бы просто отдыхать, пока есть такая возможность.
Такими темпами всего за один день я умудряюсь сделать столько всего хорошего, приятного и полезного, что сама потом удивляюсь своим успехам, но при этом уматываюсь так, что к тому моменту, когда до начала упомянутого выше мероприятия остаются считанные секунды и по всем законам природы мне просто необходимо проводить их в состоянии жуткого волнения, у меня уже не не остаётся сил на то, чтобы обращать внимание на какие-то неприятные мелочи и вообще слишком эмоционально реагировать на происходящее.
Во многом благодаря тому, что эта жуткая, но в то же время очень приятная усталость не позволяет мне переживать по поводу и без, я и умудряюсь даже в самой напряжённой обстановке не только делать то, что от меня требуется с удивительным спокойствием, но при этом ещё и пребывать в прекрасном расположении духа.
Правда, после совершения всех этих подвигов я обычно буквально падаю с ног и при первой же возможности засыпаю часов так на пятнадцать, но и это, скорее хорошо, чем плохо: в кой-то веки я всё-таки получаю от сна удовольствие.