Никогда, никогда и ни под каким предлогом не пытайтесь поставить своим появлением крест на чьём-то прошлом и не стремитесь изменить тех, кто окажется рядом с вами. Если вам не нравится человек, его принципы, цели, пристрастия, образ жизни, просто отойдите от него. Забудьте его адрес, номер телефона и не ходите по тем улицам, гулять по которым так любит он. Забудьте сам факт его существования. Да что угодно сделайте, в конце концов, но только не заставляйте его становиться кем-то другим. Даже тем, кто, по вашему - вполне возможно, что и объективному, мнению, - будет лучше, счастливее и успешнее того, кого вы видите перед собой сейчас.
Пусть те, кто окружают вас, совершают ошибки, делают глупости и ни на шаг не отходят от края пропасти. Пусть для вас они будут самыми неправильными людьми на свете. Но, если их жизнь доставляет им удовольствие, - она идеальна и достойна оставаться именно такой, какой пожелал её видеть тот, кому она принадлежит.
Спасать того, кто счастлив в опасности, не надо. Так же, как не надо нарушать чужое уютное одиночество. Вырвав человека из его мира, вы не подарите ему счастье, а лишь отберёте его у него, даже если вы уверены в обратном. Поймите это и перестаньте, наконец, замуровывать окружающих в стену ваших лучших побуждений.
А если вам уж так хочется изменить чью-то жизнь к лучшему, возьмитесь за чудесное преображение своей собственной. Глядишь, таким образом у вас и получится сделать кому-то доброе дело, при этом не навредив объекту своих добрых намерений.

Стоит им добиться каких-то успехов и устроить свою жизнь так, чтобы все её составляющие соответствовали их представлениям о чём-то безусловно хорошем, как они начинают рушить всё то, чего с таким трудом добивались и не успокаиваются до тех пор, пока не оставят от своего благополучия камня на камне. Эти люди лезут на рожон там, где этого не требуется, ссорятся со всеми, кто попадается им на пути, делают хорошие дела так, что лучше бы они за них и не брались, выдают чужие тайны и оговаривают окружающих, якобы из-за того, что их кристально чистая совесть не позволяет им молчать о нелицеприятных фактах из жизней нехороших дяденек и тётенек. И так до тех пор, пока все те, кто когда-то общался с ними, не объявят им бойкот и, тем самым, не дадут им отличной возможности считать себя жертвами своей честности и непредвзятости, а заодно обстоятельств, вражеских козней и, конечно, вселенского заговора против них, любимых, куда ж без него.
И только оказавшись за бортом нормальной жизни, они становятся поистине счастливыми людьми, потому что теперь у них появляется повод для гордости за себя и бесконечных разговоров о своей нелёгкой судьбе. Своею добротою погубили они себя, если перефразировать слова известной песни. Если бы не они, не видать нам сейчас прогресса. Это только благодаря ним было сделано хоть что-то хорошее на этом свете. Это украденные у них идеи сейчас используют все, кому не лень. А они...Их просто обманули. Использовали в свои целях, а потом выкинули на помойку, заставив молчать.
Ах да, им же ещё до сих пор угрожают всем, чем только можно, ведь, они знают столько плохого о каждом из своих друзей, коллег и даже случайных знакомых, что представляют серьёзную опасность для них. Правда о том, что все эти сведения представляют собой синтез плодов деятельности их хорошей фантазии и убогих беспочвенных сплетен таких же озлобленно-обиженных неудачников, как они, в историях этих несчастных не будет ни слова. Но это же, ведь, такие мелочи, правда? Как и то, что им не только обещать всякие гадости, к ним и подходить-то ни один здравомыслящий человек по своей воле не станет, потому что общаться с теми, кто настолько погрузился в своё горе настолько, что растерял способность адекватно мыслить - это, как известно, себе дороже, особенно в таких случаях. К тому же, не такие они важные птицы, чтобы кто-то всерьёз опасался их. Нет, слушать гадости о себе, конечно, никто не любит, но всерьёз относиться к словам человека, чьё мнение только ему и ещё парочке его единомышленников и интересно, может только уж совсем глупый и наивный человек, а у таких возможностей напугать кого-то обычно по понятным причинам не бывает.
Но любителям поговорить о сложностях своего бытия не до этих ничего не значащих фактов. Они так сильно уверовали в то, что являются жертвами чужих интриг и непризнанными гениями в одном лице, что теперь не замечают ничего, кроме себя и возможностей в очередной тысяча-сто-непонятно-какой-раз подтвердить своё право на этот статус и поведать кому-нибудь историю своего падения, которую готовы повторять бесконечно, получая от этого неимоверное удовольствие, а оси координат их мышления уже до такой степени перепутались, что хулиганская выходка в понимании этих людей стала подвигом, провокация - единственно верной тактикой общения, а чужие трагедии - лишним поводом напомнить всем о своих связях и своей причастности к любому событию в истории.
Жалкое это зрелище, скажу я вам.

Решила я на экзамене по очередному шибко творческому предмету читать одну из заметок Макса Фрая (его колонка "Семь настроений недели" - это нечто великолепное и описанию простыми, понятными большинству окружающих словами неподдающееся), о чём сегодня и сообщила нашей преподавательнице, предусмотрительно пожелавшей узнать, чем я собираюсь порадовать её, а заодно и всю комиссию. Даже распечатку сего шедевра ей безвозмездно отдала, чтобы она прочувствовала всю прелесть выбранной мною прозы.
Минуты две она пристально разглядывала лист формата А4 с замечательным текстом, одно воспоминание о котором вызывает у меня широченную улыбку и неуёмную радость, после чего отложила его и принялась что-то объяснять случайно оказавшейся рядом и не изъявлявшей ни малейшего желания общаться с ней девушке из другой группы. Когда откровенно не клеившаяся с самого начала беседа окончательно изжила себя, жертва моей любви к хорошей литературе вновь принялась за чтение. Проще говоря, уставилась в злополучный листок взором, в котором отразилось всё вселенское недоумение. Так она просидела до самого звонка на лекцию, которому обрадовалась так, словно он сулил ей избавление ото всех её проблем и сложностей.
Но от меня же так просто не отделаешься. Раз уж мне надо что-то у кого-то утвердить, я своего добьюсь не силой убеждения, так измором. Вот и в этот раз я не пожелала оставлять обсуждение моего выбора на далёкое "потом" и сразу по окончании занятий вновь поинтересовалась его судьбой.
Давайте это обсудим на следующем занятии, - с чрезвычайно крупногабаритной надеждой на то, что я ближайшее время испарюсь из поля её зрения, в голосе и ужасом во взгляде предложила наша макаренко, - а то мне вчитаться в ваш текст надо.

Вот так люди и теряют всяческое моё уважение.


P.S. Кто бы знал, как мне сейчас хочется сказать парочку неласковых слов далеко не одному человеку! Но узнать, куда судьба-авантюристка в очередной раз забросила горе-волшебника Рисвинда мне хочется гораздо больше. А потому, жалобы на жизнь откладываются на неопределённое и, надеюсь, нескончаёмо долгое время.

Когда человек, в течение нескольких месяцев с завидным энтузиазмом портивший тебе жизнь, добавляет тебя в друзья на сайте какой-нибудь социальной сети, где ты когда-то - определённо, в редкие минуты помутнения рассудка - зарегистрировалась за компанию со своими одногруппниками, общения с которыми тебе и в реальной жизни хватает так, что порой не знаешь куда от него деться, и шлёт тебе большой и горячий электронный привет, приправленный кучей смайликов, невольно задумываешься: а не закатился ли наш мир по пути к светлому будущему в очередную канаву?

Дала нам наша преподавательница по психологии общения к зачёту задание: погулять по городу и пофотографировать эмоции окружающих. Мы тогда ещё очень обрадовались тому, что так легко отделались, а в итоге - в течение двух недель играли в шпионов: бродили по паркам и центральным улицам и из засад щёлкали особо колоритные физиономии прохожих.
Чувствовали мы себя во время этих вылазок жутко неудобно, что не удивительно, ведь, сами мы никогда не испытывали особой радости, когда кто-то подобным образом вторгался в нашу личную жизнь, и сильно подозревали, что остальные миллиарды людей, живущих на Земле, полностью разделяют нашу точку зрения по этому вопросу. Поэтому, когда для дела и истории оказалось запечатлено достаточное количество интересных моментов, счастью нашему не было предела.

А умные люди из другой группы не дёргались, а просто отыскали в интернете интересные снимки, распечатали их и пришли с этими материалами на зачёт. Не творческие они личности, одним словом.

Когда мне было 12 лет, я очень хотела стать адвокатом, чтобы защищать с пугающим постоянством попадающих в различные беды людей. Я мечтала выиграть какое-нибудь громкое и абсолютно безнадёжное дело, обязательно уголовное (гражданские всегда казались мне слишком простыми и ужасно скучными, и сейчас моё мнение на этот счёт ни капельки не изменилось), причём сделать это красиво. Чтобы справедливость восторжествовала, мой подзащитный оказался на свободе, тот, кто огроворил его, оказался за решёткой лет эдак на десять, а все присутствующие в зале судебных заседаний (коих должно быть много!) аплодировали мне стоя после того, как судья объявит о своём решении. Ну да, я всегда мыслила глобально.

А сейчас надо мной дамокловым мечом нависла серьёзная необходимость затевать судебную тяжбу. Закон в данном случае целиком и полностью на моей стороне, у меня есть неоспоримые доказательства вины человека, который в скором времени может приобрести статус обвиняемого, заключения специалистов, подтверждающие адекватность моих требований, и даже свидетели, готовые дать показания, что для уголовного дела, мягко говоря, не характерно. Мне бы радоваться надо такому удачному стечению обстоятельств, да только как-то не слишком хорошо у меня это получается. Совсем не получается, честно говоря.

Человек может пребывать в состоянии истерики или действительно сильно нервничать по какому-то поводу день, два, двадцать, но не бесконечно. Дело тут не в особой разумности двуногих прямоходящих, а в ограниченной выдержке наших организмов (в частности - нервной системы). То есть, напряжение, которое наваливается на нас во время слишком глубоких переживаний в определённый момент становится для нас губительным. Тут срабатывает чувство самосохранения, и мы прекращаем дёргаться ("мне плохо, но я уже не могу плакать" - это из той серии). Или же оно не срабатывает. Тогда всё заканчивается немного по-другому: либо тот, кто не смог выйти из порочного круга случается инфаркт или что-то в этом роде и он отправляется в не факт, что лучший, но зато неизвестный мир, либо происходит то же самое, но с другим итогом - этот человек всё же выживает.
Сразу оговорюсь: депрессии и им подобные психические расстройства, а также проблемы с нервной системой другого рода - это не есть стадия переживания. Это в первом случае - стадия выхода из кошмара, во втором - патологии. В общим, о них мы сейчас забудем. И вернёмся к нашим баранам. То есть, к несовершенству мира и нас самих.
Люди - существа в большинстве своём, хоть и слабые, но жить, причём, хорошо им, в большинстве своём, всё ж таки хочется. Так что, когда дело касается их благополучия, даже самые непроходимые идиоты начинают проявлять чудеса изобретательности и вспоминают о том, что у головы, имеющейся у них на плечах, на одну функцию больше, чем они используют - ею можно думать. В общем, пару раз ощутив на себе последствия относительно серьёзного стресса, коим является любая слишком яркая эмоция, они начинают задаваться вопросом: "А надо ли мне всё это ощущать вновь?". И чем хуже им было в прошлый раз, тем увереннее они дают на него отрицательный ответ. А некоторые ещё и делают что-то для того, чтобы больше никогда так не мучиться: кто к жизни проще относиться начинает, кто контролировать свои эмоции учится, кто таблетки горстями глотать принимается, кто осторожнее становится. Таким образом, стресс приобретает положительные последствия. То, что становится результатом преодоления оного, учёные и называют эволюцией.
Но проблема вот в чём: прежде чем человек доходит до пика стресса, где его и поджидают просветление вместе с мудростью, он успевает так потрепать себе нервы, что все сокровища, открывшиеся его взору, ему становятся просто-напросто не нужны. А зачастую он их и вовсе не замечает, поскольку пребывает в самый ответственный момент в состоянии аффекта. То есть, пока хорошенько не помается, никаких выводов на будущее он с шестидесятипроцентной не сделает. Пока гром не грянет, проще говоря, ничего никто не осознает. А гром в этом случае может и не грянуть, уступив место колоколу, который и позвонит по малопонятливому субъекту, силы которого к тому времени окончательно иссякнут, так что просто сидеть и верить в то, что, если вы будете всю жизнь околачиваться у берега реки, то труп врага таки проплывёт мимо вас, нечего.
Надо, или рубить переживания на корню, или подставлять свою головушку стихии, когда она будет ещё способна выдержать натиск. Если первое у вас получается - всё замечательно. А коль искусству этому вы не обучены, либо залатывайте дыры в собственном образовании (что займёт немало времени и, к тому же, может не дать особо полезных результатов), либо начинайте искать другой способ справляться с проблемами без тяжких последствий. Как? Не знаю, но есть у меня на этот счёт одна идейка.
Раз уж сказать своей нервной системе "отставить грусть-тоску" вы не в состоянии, значит - придётся вам проходить весь путь от начала стресса до его пика (после него накал страстей точно начнёт сходить на нет, ибо больше некуда) и обратно, но уже к логическому завершению пытки или хотя бы его часть, что уже немало. Да только вот дело это, как я только что как я уже сказала, долгое, а следовательно - непростое и для здоровья вредное, ибо не приучены наши организмы к таким трудностям и легко выдержать настоящее испытание может далеко не каждый. В общем, надеяться на то, что растягивание волынки не отольётся вам чем-нибудь нехорошим - чересчур самонадеянно. Не отольётся. Проверено. А ждать, пока вам надоест изображать из себя героя печального образа уж больно затратно. Так что, лучше в этом случае сразу головой в омут кинуться.
Раз - и превратить марафон в спринтерскую дистанцию и за счёт экономии затрачиваемых на его преодоление сил и времени прийти к финишу во вполне сносом состоянии. Как именно - опять же не знаю. Но довести стресс до пика раньше, чем вы превратитесь в невростеника надо. Только тогда у вас останутся силы на то, чтобы выходить, а не с грехом пополам выкарабкиваться из него.
Вот, собственно, и всё моё озарение. По идее, можно спросить какого-нибудь начинающего психолога из своих знакомых , есть ли хоть один гуманный способ проверить правильность моих догадок. Или пойти к нашей преподавательнице по психологии и попытаться донести эту мысль до неё (благо, мы с Читать далее...

Малоприятных последствий от общения с нашей любительницей силовых методов приобщения окружающих к прекрасному у меня, конечно, осталось немало и неизвестно ещё, окончательно ли их число, но, учитывая то, что всё могло быть и намного хуже, я рада, что это дело повернулось хотя бы так.

На радостях заглотила четверть учебника по французскому с гарниром из великолепных песен Depeche Mode, которые, нравятся мне настолько, что я даже не возмущаюсь против того, что они вытягивают из меня всю душу. Так что, теперь я вполне сносно, хотя с очень смешным произношением parle francais и точно определилась, какой группе доверила бы написание заглавной песни к новому фильму про Джеймса Бонда, который обязательно снимут, просто потому что я (да, и ещё миллионов так несколько человек) этого хочу.

Организм мой жаждет отдыха, душа - приключений. Что показательно, у нематериальной сущности шансов получить желаемое намного больше, чем у полного собрания частей моего тела.

Сегодняшнее утро началось для меня с жизнеутверждающей композиции "Die another day" в исполнении Мадонны.
А кто-то ещё спрашивает, почему я уже сто лет не меняю мелодию звонка на мобильном.

Никогда не думала, что приду к такому выводу, однако...

Тот, кто угрожает тебе чем-то малоприятным, поступает более благородно, чем тот, кто втихую рушит твою жизнь или же пытается это делать. Ведь, предупреждая тебя о своих намерениях, он даёт тебе возможность подготовиться к грядущим неприятностям и найти способ защититься от них, а значит - не нападает на беззащитного. То есть, соблюдает кодекс чести любого воспитанного человека, даже если не осознаёт этого. А это достойно уважения, пусть и смешанного с ненавистью и отвращением.
Потому что, как это ни печально, на свете есть не так уж и много людей, способных предпочесть бой со своим врагом, удару ножом в его спину.

Давеча оказалось, что мне надо срочно учить французский язык, поскольку на то, чтобы заговорить на нём, как на русском или английском, то бишь, не испытывая постоянной необходимости лазать за нужными словами в карманы, недра памяти и словари, у меня есть меньше года. Точнее, то ли девять, то ли десять с половиной месяцев, заранее под завязку забитых делами, отменить которые сейчас уже невозможно по определению.
Что ж, сейчас мне самое время поверить в искренность тех, кто в течение не пойми скольких лет упорно талдычит, что я у нас являюсь счастливой обладательницей таланта к изучению языков, дара убеждения и ещё кучи полезных способностей, и заставить себя поверить в то, что за четыре давно канувших в лету месяца вечно откладывавшихся, отменявшихся и срывавшихся занятий языком Вольтера и Монтескьё я выучила не десять фраз, шесть из которых в ближайшее время вряд ли воспроизведу, а весь вышеупомянутый диалект в совершенстве, так что, теперь мне надо не вызубрить (терпеть не могу это слово, но тут по-другому и не скажешь) великое множество труднопроизносимых слов и правил, а просто вспомнить их. Да, и за учебники взяться тоже надо бы, на всякий случай. А то самовнушение - штука, конечно, замечательная, но далеко на нём, к сожалению, не уедешь. Особенно, когда тебе, в самом что ни на есть ближайшем, будущем сдавать международный экзамен по французскому в магистратуру почти-свой-мечты, причём, обязательно на высший балл, а ты, не то, что выполнить тамошних заданий, а даже понять их не в состоянии.

Несмотря на то, что я тысячу раз просила свою преподавательницу по мастерству эфирного выступления не испытывать на мне свои методы обучения, почему-то связанные с рукоприкладством, вчера она из лучших побуждений чуть не сломала мне шею, а заодно и спину, пытаясь, путём давления на оную своими ручищами, заставить меня говорить почти басом просто потому, что она считает, что низкий голос мне подойдёт намного больше, чем мой собственный. Сделать это ей помешало лишь то, что почувствовав жуткую боль от её прикосновений, я резким движением сбросила её руки со своих плеч, за которые она как раз принялась, и рявкнула "Больно же!" так, что окна задрожали, после чего, наконец, получила возможность выбраться из-за полукруглого стола, сидя за которым не имела ни малейшей возможности сопротивляться её натиску, и занять более удобную оборонительную позицию.
В течение следующих полутора часов я как могла боролась с головной болью и головокружением, а мои одногруппницы вместе с этой умницей имели счастье лицезреть мою физиономию, приобретшую в описанные выше нерадостные для меня секунды нежный цвет морской волны и упорно не желавшую менять цвет на более натуральный. Тогда я была уверена в том, что стоит мне выпить анальгин и выспаться, и моё самочувствие придёт в норму. В этом я полчаса и убеждала родителей, воспылавших желанием вызвать врача, сразу после того, как увидели меня во всей моей сомнительной красе и узнали самые свежие новости из мира творческих людей, и в итоге всё-таки отговорила их от этой затеи. Но так легко забыть о случившемся мне не удалось.
Сегодня я впервые в жизни проснулась от головной боли. Пытаясь поверить в то, что такое, вообще, возможно, я обнаружила ещё немало столь же неприятных последствий вчерашних занятий. Для начала оказалось, что я практически не могу повернуть голову ни вправо, ни влево. То есть могу, конечно, но больно это настолько, что хоть волком вой. А стоило мне принять вертикальное положение, как мир в моих глазах начал как-то подозрительно изменять свои очертания, а ноги взбунтовались и решили устроить себе выходной. После этого вид собственных рук, которые тряслись так, словно какой-то маловменяемый человек привязал к ним верёвочки и теперь опытным путём пытался выяснить, какова максимальная скорость, с которой он способен их дёргать, произвёл на меня намного менее сильное впечатление, чем мог бы в другой, более обыденной ситуации.
Кое-как изловчившись двигаться в определённом направлении, причём делать это относительно естественно, то есть не хватаясь за все попадающиеся на пути крупногабаритные предметы интерьера, дабы не потерять равновесие, и не наталкиваясь на них в процессе ходьбы, я сориентировалась в пространстве, привела себя в относительный порядок и отправилась бороздить просторы собственной квартиры. За этим чрезвычайно интересным занятием меня и застала мама. На этот раз я по объективным причинам даже не особо сопротивлялась её намерению отвезти меня хотя бы в травмопункт, раз я уж так не хочу, чтобы она вызвала врача домой.
Кстати о птичках. Правильно я настаивала на поездке в этот самый травмопункт. Да, если бы мы поехали в ту клинику, куда я обычно обращаюсь, когда попадаю в очередную историю, там мне, скорее всего, поставили бы точный диагноз и даже что-нибудь сделали, чтобы я хоть немного пришла в себя, а не сообщили, что сотрясение мозга, а также перелом шей или спины я вряд ли заработала, раз дошла до них, а вот я штук несколько нервов мне защемить вполне могли, ну или пару позвонков сместить не сильно, так что, мне лучше всего поискать хорошего невропатолога и мануального терапевта, коих у них нет, и пусть они дружненько ставят меня на ноги. Но тогда я сегодня не полюбовалась бы на Москву-реку. А так...знаете, как красиво бывает в шесть часов вечера на Гончарной набережной?

Н-да, весёленький денёк ждёт меня завтра. То есть, уже сегодня. Представляю себе реакцию наших врачей, когда они узнают, кто, а главное - почему меня так покалечил.

День 5. Делай, что хочешь и будет, что будет.

Я совершенно адекватно реагирую на критику в свой адрес, если она высказывается в уважительной по отношению ко мне форме.
Не могу обещать, что несказанно обрадуюсь, если кто-то предложит мне отличные от моих способы решения каких-то проблем, но и обижаться, и уж тем более - злиться на доброжелателя не стану. Не факт, правда, что я прислушаюсь к его советам. Но это в каждом конкретном случае зависит от ситуации, моего настроения и ещё множества других факторов.
Единственное, чего я не буду делать никогда, так это выслушивать претензии от тех, кто не в состоянии облечь свои мысли в цензурные и не обидные слова. По мне, так тот, кто не видит или не хочет видеть разницы между замечанием или предложением и оскорблением не имеет никакого морального права давать оценку чужим поступкам, в том числе и моим. И в тех случаях, когда у меня появляется возможность лишить возможности заниматься этим увлекательным делом, я без зазрения совести делаю это, точнее просто разворачиваюсь и ухожу от недовольного мною, моим поведением, взглядами на жизнь, вкусами, принципами целями и т.п., предоставив ему возможность наслаждаться моим отсутствием в поле его зрения.
Но если через какое-то время тот же самый человек вновь выскажет несогласие с моими решениями, и сделает это по-человечески, я не откажусь его выслушать. Более того, возможно, я даже прислушаюсь к его мнению.

Сосуд с живительной жидкостью дёрнулся у меня в руке. Раздался резкий хлопок. Какие-то мелкие предметы пролетели в паре сантиметров от моего лица, на котором застыло выражение крайнего удивления всем происходящим, и в следующую секунду шлёпнулись на кафельный пол кухни на другом конце комнаты.

А я, ведь, всего-навсего хотела открыть флакончик перекиси водорода!

"Андрей, подойди сюда, пожалуйста! А то у девушек макияж, причёски, прочее, а мне человек нужен." (с)

Уже далеко не первый год я почему-то узнаю всю, действительно, важную информацию, касающуюся моей учёбы, не от тех, кто обязан мне сообщать оную по мере её появления, а самостоятельно. Чисто случайно и лишь благодаря собственному неуёмному любопытству. Соответственно, далеко не всегда своевременно.
Из раза в раз милые люди из нашего деканата отвечают на все мои вопросы и подробно объясняют мне, куда и когда идти и что делать. Даже улыбаются при этом приветливо. И всегда я покидаю их в полной уверенности, что уж теперь-то знаю всё, что нужно.
А потом оказывается, что идти надо было не туда, куда они сказали, не тогда и не за тем. И делать тоже надо было что-то другое. Например, работать непосредственно "на базе практики" не 4 недели, а одну. А в течение остальных трёх выполнять специальное задание, о существовании которого я узнала сегодня утром, от нечего делать заглянув на портал ВУЗовской электронной библиотеки, а мои одногруппники - днём. Естественно, не из официальных источников, а от меня.
Теперь вот сидим, пытаемся понять, как могло получиться так, что в июне нам ультимативным тоном заявили, что мы должны отработать ровно месяц и ни дня меньше там, куда нас пошлют или куда напросимся сами, когда, на самом деле, ничего этого от нас не требовалось. И ничего у нас из этой затеи не получается. Не можем мы поверить в то, что те, к кому мы в всегда хорошо относились, могли без зазрения совести нас обмануть, и всё тут. Не вписывается в наши картины мира такой поворот дела.
Хотя, в общем-то удивляться тут особо не чему. После того, как новостью о том, что в этом году нам полагается в обязательном порядке потрудиться на благо Родины, нас ошарашили чуть ли не за два дня до того, как надо было браться за дело, другого ожидать, по большому счёту, и не приходилось. А мы вот ожидали зачем-то. Наивные...

Записки путешественницы. Часть 4.

Ох и не прав был товарищ Пушкин - тот, который Александр Сергеевич,- когда обозвал осень унылой порой!
Ну о каком унынии, скажите на милость, может идти речь, когда с каждым днём жизнь твоя становится всё интереснее, а грандиозные планы множатся в геометрической прогрессии, да не по дням и даже не по часам, а прямо-таки по секундам?! Тут только бегать по всему городу со счастливой улыбкой на физиономии и можно. Ещё можно взахлёб рассказывать всем и каждому, о том, как же у тебя всё замечательно, прекрасно, удивительно и просто здорово. Но уж никак не грустить. И не изображать из себя воплощение вселенской скорби по непонятно чему.
Потому что много всего хорошего, оказывается, может случаться не только весной и летом.

И года с момента моего возвращения в родные пенаты не прошло, а я уже разобрала почти половину владимирских фотографий. Вот так оперативно, да.

Попасть в сказку?

Ещё много-много фотографий здесь