Вот кто чем занимается в праздничный вечер, а мы с мамой готовим всякие вкусности, ибо дорвались. То есть, готовит мама, а я так - кручусь рядом с ножом в руках и жаждой найти этому орудию труда не противоречащее законодательным нормам применение во взгляде. Пока такового не находится, и потому я продолжаю играть роль статиста в нашей кулинарной идиллии и, пользуясь случаем, а также собственной свободой от каких-либо дел, поздравляю всех прекрасных девушек и милых дам, читающих мой дневник, с нашим общим праздником и желаю нам всем быть любимыми, безгранично счастливыми и неизменно прекрасными.

Поглядела Алису. Ту, которая в страну Чудес наведывалась в свободное от бытия простой британской девушкой со сложной судьбой время. Теперь вот сижу как пыльным мешком по голове ударенная и думаю, как всё-таки оно мне.
Котик, конечно, замечательный. И фокус с улыбкой-луной ох как хорош. "Вот собака!" и подобие частушек о Красной Королеве - это, вообще, шедеврально, я считаю. Ещё из прекрасного имеются туманные английские пейзажи. Но на этом хорошее как-то внезапно заканчивается. И начинается среднего качества сказка.
Главный минус фильма - это, несомненно, ужасающая банальность сюжета. Человек, совершенно не вписывающийся в свою эпоху, волею судеб попадает туда, где его как раз и не хватало, да, к тому же ещё оказывается единственным, кто может спасти мир-из-своих-грёз. Далее следуют метания, терзания и размышления на глубоко философские темы, нежелание никого спасать и мечты о том, как бы отсюда смыться потихоньку, пока никто ни к каким подвигам не припахал. Но в какой-то момент мирозданию вся эта бодяга надоедает, и оно, наконец-то, пинает Избранного, чтобы тот уже свои профессиональные функции выполнять начал, что ли. Так, слуге Добра не остаётся ничего иного, кроме как стать Героем - в нашем случае, Героиней - и, прыгнув выше собственной головы, искоренить всё имеющееся в округе Зло. Делается всё это, разумеется, с бесконечным пафосом и осознанием важности происходящего. А ещё у басни есть правильная мораль, куда ж без неё.
А у Кэрролла ничего такого не было. Его Страна Чудес была данностью - абсурдной, странной, невероятной - и потому не пригодной к оцениванию по шкале "хорошо-плохо". В этот с виду безумный, но, на самом деле, поразительно логичный и насквозь пропитанный самоиронией мир и попала Алиса - девочка, которой всё вокруг сразу же стало интересно. Интересно до такой степени, что её безграничное любопытство и желание понять, что же такое творится в волшебном царстве, сразу же передалось и мне.
Она не одна оказывалась в разных уголках Страны Чудес. Вместе с ней вихрь перемен подхватывал и нёс в очередное удивительное местечко, где было полным-полно примечательных личностей, и меня. И вот я уже беседовала с Чеширом, пыталась понять речи спрятавшейся в дымовом коконе гусеницы, отчаивалась в весёлой компании и играла в местный крокет. При этом не решая глобальных проблем и не разводя руками тучи, потому что кто, если не я? И это было поистине здорово. Если вы, конечно, понимаете истинное значение этого слова.
В новой же истории ощущению того, что ты - часть чего-то необыкновенного просто-напросто не оказалось места. Его заняла кровавая борьба за власть, развернувшаяся на крайне пересечённой местности чудесного королевства, в которую оказались втянуты все герои истории. Из беспечных философов жители Страны Чудес превратились в жертв обстоятельств и бунтарей. Как, впрочем, и Алиса, которая только и занималась тем, что освобождалась от комплексов и заодно восстанавливала справедливость в оказавшемся реальным мире из своих сновидений. Очень условную справедливость, между прочим. Всё-таки Белая королева тоже ещё та претендентка на трон, с её-то характером из серии "ой, я вся такая белая и пушистая с тонкой душевной организацией, насилия не переношу, так что, четвертуй-ка ты, дружок, вот этого господина, а я пока отвернусь, чтобы не видеть этого ужаса" - это я вам как почти политолог говорю.
Шляпник и ещё куча персонажей в течение всего фильма ни капельки не красиво сходили с ума, упорно изображали из себя глубоко несчастных товарищей, пострадавших ни за что, ни про что, а периодически, и вовсе, казались третьими лишними в великой борьбе Алисы со Злом.
Красная королева со своей Любовью Жизни там, по ходу дела, была чуть ли единственным по-настоящему живым персонажем, полноценной личностью. Не уступали ей в характерности, пожалуй, только Чешир вместе с синей гусеницей. Ещё пёс "настоящий" был, Белый-Кролик-в-жилете и братцы-близнецы колоритные, да. Почти все остальные остальные, вместе с окружающим их пейзажем - то ли из дурдома сбежали, то ли из авангардного сельского кружка художественной самодеятельности.
Угрюмо-инфантильное лицо Алисы тоже как-то не слишком радовало глаз, а вернее - наводило на мысли о скрывающихся за ним проблемами с психикой. А когда эта умница решила маленько поспать в убежище местного страшного зверя (больше ж негде!), который уже один раз её цапнул коготками, осталось только вздохнуть, что, случай-то клинический.
И ещё мне было прямо как-то обидно за обитателей страны Чудес, когда Алиса вот так просто променяла их на своих баранов, даже не всплакнув на прощание. Нет, правда, то она весь фильм ходила, переживала, а тут, когда существа, которые к ней отнеслись уж получше, чем её домашние ближние, предложили ей выбор: остаться или покинуть их - она моментально совершила второе, даже слезинки не проронив по этому поводу.

В общем, клип Гвен Стефани на песню "What are you waiting for?", на мой взгляд, представляет собой намного более удачную интерпретацию истории Читать далее...

Мне так хорошо, что аж плохо. И так плохо, что аж хорошо.

Закончившаяся всего лишь три часа назад рабочая неделя у меня прошла под лозунгом "съезди на интервью - почувствуй себя хладным трупом". Ибо в течение всего этого времени обстоятельства складывались так, что большую часть бесед с экспертами на вечные темы приходилось вести, стоя на улице. То есть, на почти штормовом ветру и почти арктическом холоде. А беседы эти получались, хоть и очень интересными, но довольно долгими, так что продрогнуть до стука зубовного и трясущихся рук к их окончанию успевали все - и мы со съёмочной группой, и мои собеседники.
Хорошо ещё, что в первые дни стажировки съёмки перемежались с возвращениями в штаб, где тепло, хорошо и вообще уютно. Потому что, один раз выдержать два уличных интервью и одно офисное, запись которых, с учётом времени на дорогу до мест встречи, растянулась на шесть часов с копейками, ещё можно. Два, в принципе, тоже. Но пять таких сеансов трудового экстрима подряд - это уже был бы серьёзный перебор, даже для такого героя дня, как я.


P.S. Оказывается, за интригующим названием "живительный напиток" скрывается обыкновенная горячая кипячёная вода.

Одна из самых серьёзных и требующих срочного разрешения проблем современной юриспруденции - это, на мой взгляд, проблема защиты прав и свобод детей. Потому что любой разумный взрослый человек при желании может справиться с этим делом самостоятельно, ведь он самостоятелен, знает грамоту, имеет свободный доступ к необходимой ему информации, а также полностью дееспособен (те случаи, когда дееспособность по каким-то причинам не наступает, мы сейчас припишем к рассматриваемым, ибо ситуации, по сути, идентичны).
С детьми же дело обстоит с точностью, да наоборот.
Ребёнку - особенно, совсем маленькому - нечего противопоставить хулиганству своих родителей или кого другого. Он ещё не умеет, ни ходить, ни говорить, ни, уж тем более, писать. А соответственно, что ты с ним ни делай, всё это останется безнаказанным - не пойдёт же он в милицию, суд, прокуратуру или органы опеки.
Ситуация с теми, кто немного постарше, тоже аховая. Ну, допустим, передвигаться самостоятельно дитё научится, и довольно быстро. Внятно излагать свои мысли тоже вскоре сможет. Но пользы от этого в нашем случае будет не слишком много. Потому что вряд ли родственнички, по которым тюрьма плачет, станут рассказывать ему, как он может их наказать. А даже они на такое и сподобятся, ничего от этого не изменится. Заявление-то у малыша, даже великовозрастного, всё равно нигде не примут. Ну, только в органах опеки или РОНО, если повезёт, жалобы выслушают. Может, даже займутся его делом. Но тогда возникнет новая проблема.
Любое разбирательство такого рода, как известно, ведётся открыто для всех его сторон. Поэтому, обвиняемые в хулиганстве или совершении более тяжких преступлений, всегда будут знать, откуда исходят обвинения против них. В то же время они, скорее всего, будут постоянно пересекаться с "неблагодарным гадом", нажаловавшимся на них - добрых, милых и, вообще, чуть ли не святых - чужим тётям и дядям. При таком раскладе крайне наивно и совершенно неблагоразумно надеяться на то, что жизнь этого самого "гада" - то бишь, пострадавшего от рук привыкших ко вседозволенности старших ребёнка - не превратиться в ад или во что-то не менее отвратительное. Уж если особо одарённые товарищи, вообще, заранее предупреждают своих детей о том, что если они хоть слово скажут об их фокусах, им несдобровать, то возможности претворить свои угрозы в жизнь они точно не упустят.
Маленький человек, ведь, в любом случае слабее взрослого, и взрослые прекрасно об этом знают, а когда припечёт, пользуются своими преимуществами на полную катушку. Так что, ждать от них милости по отношению к тем, кто не способен дать им отпор, явно не стоит.
И эти порочные круги иногда окольцовывают жизнь человека годами, до тех пор, пока он не повзрослеет и просто не сбежит от тех, кто так долго измывался над ним, или, что ещё хуже, не превратиться в такого же морально урода, как и его мучители. Потому что изменить жуткую картину мира без помощи взрослых, сильных и честных людей невозможно, а помощь эту взять не откуда. Сверстники в лучшем случае могут пожалеть своего товарища. Педагог или просто человек с улицы, и вовсе, практически не способен реально повлиять на ситуацию в семье, особенно если она официально считается благополучной. Что касается официальных лиц - они, даже будучи настоящими Людьми с большой буквы - тоже иногда не имеют ни единого шанса вмешаться в дело, потому что просто-напросто не знают о его существовании или же не имеют на то юридических прав. Да, есть ещё адвокаты, но их услуги недёшевы - это раз, и они тоже могут отказаться вмешаться в такое сколькое и неприятное дело - это два.
В итоге получается, что защищать ребёнка от произвола и отвратительного отношения к нему со стороны его родителей, а то и всех членов семьи, оказывается просто-напросто некому. И с этим обязательно надо что-то делать, потому что иначе людей с искалеченными жизнями и искорёженной психикой будет становиться всё больше и больше. А это, как вы понимаете, перспектива, далеко не из приятных.

У всех на свете достижений технического прогресса есть одно общее свойство - если уж они ломаются, то в самый неподходящий момент. Вот, например, наш "рабочий" принтер, сегодня перестал подавать хоть какие-нибудь признаки жизни именно в тот момент, когда нам срочно понадобилось распечатать материалы для грядущих интервью, о которых мы в порыве фатального энтузиазма (с) чуть и вовсе не забыли. В результате, прежде, чем уехать на дело, наша дружная компания успела основательно позаниматься правописанием.
Когда с "контрольным списыванием" было покончено, мы, прихватив с собой операторов и всю необходимую технику, загрузились в машину и отправились навстречу приключениям. То есть, на место встречи с потенциальными жертвами нашего красноречия. Пока наше транспортное средство катилось по набережной, мы любовались заоконными пейзажами и спорили, на чём лучше гонять по Москве с ветерком - на мотоцикле или всё-таки на вертолёте. "На вертолёте" - решило возглавляемое мною большинство, после чего я со спокойной душой отправилась беседовать с одной замечательной личностью.
Общаться мы решили на улице, а точнее, стоя по колено в снегу, скрывающим под собой полянку. При этом, если собеседнику моему ещё досталось относительно устойчивое местечко, то мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы на полуслове не провалиться в белую перину. Так что, серьёзная беседа о важном только с виду была таковой, а на деле...А всё благодаря оператору, решившему, что если уж снимать интервью, то в живописном местечке.
Кстати, о благодарностях. Пользуясь случаем, хочу сказать большое человеческое спасибо нашему водителю, для которого недалеко - это везде, куда можно добраться при очень большом желании. Если бы он не его уверенность в том, что "отсюда до метро совсем недалеко и по прямой", не видать мне замечательной прогулки по сказочно красивым улочкам.

На второе интервью меня отправили потому, что "кто первый встал - того и тапочки". Перевожу с русского на русский. Я ж, ведь, с первым разделалась раньше всех. Ну и в штаб, соответственно, вернулась раньше своих коллег. Вот меня в путь-дорогу при первой же возможности и снарядили, к моей вящей радости и в порядке живой очереди.
Теперь уже компанию мне составляли только прекрасный ночной город, два молчаливых оператора и один общительный водитель, с которым мы всю дорогу честно пытались развеселить вышеупомянутую съёмочную бригаду.
По дороге к машине, говорю ему, куда ехать и, пока называю адрес, успеваю раза три споткнуться и поскользнуться.
- Я вас прямо ко входу подвезу, - обещает он, сочувственно глядя на проявляющую чудеса акробатики меня. Вам только дверь открыть останется.
- Ну, с этим-то мы уж как-нибудь справимся, - отвечаю я за всю нашу троицу, но, видимо, не слишком убедительно, потому что далее следует хитрый вопрос:
- Или в окно влезете, да?
- Чего не сделаешь ради удовольствия, - картинно вздыхаю я. - То есть, ради дела, конечно.
И так - всю дорогу. Обратную - тоже.
А технари так и не улыбнулись ни разу даже. За это я при первой же возможности отобрала у них кассету с нашим творчеством и пообещала им вновь оказаться на их пути. После чего с гордо поднятой головой удалилась хвастаться получившейся записью начальству и всем-всем-всем.

Собственно о начальстве. Оно меня сегодня просвещало на тему "Почему французский вертолётоносец, купленный нами (страной в смысле, не начальством и не мной даже) у Франции, не бронирован, и почему мировая общественность вообще отказалась от броненосцев". Да, вот на такие высокоинтеллектуальные темы мы общаемся в редкие минуты досуга.

По-настоящему моё журналистское бытие началось сегодня и так, что я была бы совсем не против, если бы оно и в будущем неизменно оставалось настолько же прекрасным и интересным. Потому что трудиться на благо Родине в отделе, занимающемся подготовкой вечерних "аналитических" новостей, и в компании замечательных людей, которые не только знают, но и по-настоящему любят своё дело - это очень и очень здорово. А не чувствовать себя при этом полной тупицей по сравнению с настоящими профессионалами, благодаря наличию у оных как чувства такта, так и чувства юмора, и вовсе, приятно до невозможности. Ну и жутко полезно для повышения самооценки, конечно.
Нет, правда, я себя прямо-таки зауважала лишний раз после того, как с первой попытки нашла общий язык с тамошней техникой. И это я ещё на дело не ходила. То бишь, интервью брать ни у кого не ездила. Но завтра-то мы это упущение исправим, и я у нас окончательно и, возможно даже, что и бесповоротно стану настоящим журналистом.

P.S. Из окна в нашем кабинете открывается вид на добрую - и, надо сказать, очень красивую - половину Москвы. А ещё на монтажников-высотников, которые упорно и довольно экстремальными способами пытаются что-то сотворить с фасадом здания. Говорю ж, надо пользоваться случаем и срочно сюжет об этих любителях острых ощущений местного значения снимать, пока они никуда не сбежали и ниоткуда не упали.

А знаете, что это за набор циферок такой: 1.03.10? Это, друзья мои, дата изготовления купленных сегодня одним хорошим человеком булочек by ОАО "Хлебокомбинат "Пролетарец", указанная на упаковке оных.

Есть в этом что-то загадочное, не правда ли?

Вот чем нормальные люди занимаются накануне начала стажировки? Усиленно вспоминают всё, что им говорили на лекциях, книжки умные "на заданную тему" читают, переживают о том, как всё пройдёт, ну и тренируются изображать на физиономии убийственную серьёзность, конечно. Мне же, как вы понимаете, не до того, ибо у меня дела и поважнее имеются. За эти два (ну ладно, полтора) дня мне надо, во-первых, хорошенько отдохнуть, поскольку, когда такая возможность представится в следующий раз, науке не известно, ну а, во-вторых, сменить весь свой гардероб или хотя бы большую его часть, потому что на дворе весна, а это сами знаете что значит.

В общем, до понедельника я у нас самый занятой на свете человек, а потом - в очередной омут с головой.

Выхожу сегодня на улицу и не успеваю дойти даже до угла нашего дома, как в метре от меня пролетает, а потом и с хрустом разбивается вдребезги снежно-ледяная глыба внушительных размеров. День начался, ага. Через каких-то пару минут после этого я уже, будем считать, что изящно, перемахиваю через небольшой заборчик, ибо нормальная дорога, ведущая туда, куда мне надо, перекрыта доблестными коммунальщиками, сбивающими с крыш сосульки, а делать большой крюк только ради того, чтобы не шкандыбать по заснеженному газону, мне, как и большинству окружающих, не улыбается. Дальнейший путь до академии оказывается менее тернистым, но стоит мне переступить через порог своей Alma Mater, как в игру вступает закон подлости, который с удовольствием отбирает у природы и ДЭЗовцев остальные заботы по доведению меня до белого каления.

Ждать от обитателей нашего деканата вестей о судьбе чего-нибудь нужного вредно для состояния моей веры в людей. Поэтому, ежели мне требуется какая-то информация, я всегда сама звоню этим милым людям или же иду к ним.
Вот сегодня тоже позвонила. И спросила у подошедшей к телефону тётеньки, как продвигается оформление кое-какого документа. Ну она мне таким серьёзным-серьёзным тоном и ответила, что - цитирую:
- Он [тот самый документ] пока находится на стадии подписания.
О, как же я тогда была рада тому, что эта умница не видела моей физиономии, перекосившейся от беззвучного хохота над её вербальными экзерсисами! Впрочем, важно не это, а то, что после сеанса коммуникации с вышеупомянутой подругой человека из деканата я почти решила нанести запланированный на всё ещё продолжающийся день визит в этот уголок прекрасного как-нибудь потом. Например, завтра. Он, ведь, всё равно никуда от меня не денется. Нет, я не говорила, что к сожалению. Но моя совесть в очередной раз взяла верх над здравым смыслом, и я зачем-то отправилась на встречу с неизбежным сегодня. О чём чуть не пожалела.
Человек, с которым мне было позарез надо пообщаться и который якобы бывает на месте каждый день с трёх и до восьми часов, в пять пополудни оказался где-то там далеко, но, по словам своих коллег, обещал вернуться минут через сорок. И перспектива дождаться его и разделаться с висящим на мне делом была, разумеется, привлекательнее возможности попытаться проделать всё это же самое, но в другой раз.
Так, минут двадцать я бесцельно шаталась по зданию родной академии и в мыслях последними словами кляла это учебное заведение, абсолютное большинство его сотрудников и ещё много кого. В том числе и себя - за непросительную непредусмотрительность. От этих несомненно увлекательных занятий меня отвлёк звонок некой подруги дней моих суровых. Она, знаете ли, такая замечательная личность, что, разговаривая с ней, грустить я не могу в принципе, злиться на что-то или кого-то - тем более. Особенно, если речь идёт всего лишь о нескольких десятках минут ожидания неизвестно где разгуливающей заведующей учебной частью. В общем, к окончанию нашей беседы я, во-первых, превратилась во вполне счастливого человека, а, во-вторых, сообразила, что мне вовсе не обязательно продолжать мерить шагами коридоры своего вуза, поскольку в холлах и диваны имеются. Вот, заняв наблюдательный поста на одном из них, я и продолжила играть роль почётного караула.
Прежде чем я, наконец, узрела неважно-откуда-вернувшуюся И.М., которая мне, собственно, и была нужна, прошло ещё около получаса. К тому времени мне, конечно же, уже было не до выяснений отношений. Ей, к моей радости тоже, - тоже. Так что, поговорили мы вполне мирно. Правда как-то странно. Я вот до сих пор не могу сообразить, с какой радости она сообщила мне, что замуж надо выходить ни в коем случае не раньше тридцати пяти лет, а вот разводиться желательно почаще, ибо это полезно для психологического здоровья.

И ещё о разговорном жанре.
Возвращаюсь домой. Вижу у входа в подъезд двух молодых людей несколько странного вида. Они, судя по всему, хотели выглядеть как представители какой-то субкультуры, но явно промахнулись с выбором одежды для создания своих образов. В итоге, глядя на них можно было точно сказать одно: у ребят большие проблемы со вкусом.
Эти товарищи о чём-то болтали, и в какой-то момент один из них выдал фразу, настолько не сочетающуюся с его образом, что я аж опешила от такого поворота событий.
- Всё это ерунда, - сказал парень, принять которого за интеллектуала было, мягко говоря, сложно, глядя куда-то мимо своего собеседника. - Наша жизнь - это лишь череда метаний и терзаний.
При этом на лице у него было крайне глубокомысленное выражение.

Вчера один хороший человек рассказывал другому хорошему человеку о том, что один их общий знакомый недавно довольно сильно навернулся, выйдя во двор своего дома покормить свою собаку. Я тоже случайно услышала эту душераздирающую историю и тут же влезла в разговор, дабы выяснить, кому это так не повезло. Узнав, что жертвой любви к животным был товарищ, к которому мы дружною толпою собирались в гости, я зачем-то поинтересовалась, какой породы его собака.
Не получив внятного ответа на свой вопрос ("А я что знаю? Я её не видел" таковым не считается), я предположила, что речь, скорее всего, идёт об овчарке. Ведь, если для того, чтобы насыпать собаке корма, надо покидать дом, значит, живёт она в конуре на улице. Следовательно, имеет довольно внушительные габариты и, возможно, должна охранять жилище своих хозяев от непрошенных гостей. Требованиям этим лучше всего соответствуют овчарка и мастиф. Но второго наш знакомый - очень добрый и даже мягкий человек - вряд ли стал бы заводить из-за довольно жестокой натуры этого зверя, а первая, и как друг идеальна, и защитником при необходимости может быть, что делает её лучшей кандидатурой на место друга предмета тогдашнего обсуждения моих ближних.
В итоге, я оказалась почти права. Животинка нашего знакомого была хоть и далеко не чистокровной, но всё же овчаркой.
А ещё у него дома обнаружилась кошка, которая весь вечер с большим удовольствием грызла острые носы моих туфель. Но это уже совсем другая история.

Очень многое со мной сегодня случилось впервые за целую вечность. Я почувствовала себя как дома в чужом жилище. Не испытала желания сказать пару ласковых товарищу по отдыху, требующему от меня своими силами сварганить ему зрелищ. И, наконец, ощутила полнейшее спокойствие, в основе которого лежит не уверенность в собственной готовности ко всему и не понимание неподвластности мне определённых обстоятельств, а чёткое знание того, что всё не только есть, но и будет хорошо просто потому, что иначе быть не может. Всё-таки посиделки в хорошей компании у камина (настоящего - того, что топится дровами) творят со мной чудеса. А значит - их надо почаще повторять. Как, впрочем, и прогулки по обочинам загородных дорог при свете звёзд и луны.


И, конечно же, постскриптум. Да не простой, а праздничный.
Защитники Отечества, а Защитники Отечества, пусть вам будет не от кого защищать свою страну и своих близких!

Через каких-то пару-тройку дней я вновь окажусь в круговороте событий и дел, чему, конечно же, буду очень рада, поскольку организм мой постоянно жаждет бурной деятельности, и если не получает возможности развивать таковую, то начинает самозабвенно скучать. А скучать мне противопоказано, поскольку зачастую это пагубно отражается на окружающих. И, нет, я к этому не имею ни малейшего отношения - оно как-то само так получается.
Ну а пока на горизонте проступают очертания омута, отказаться от идеи нырнуть в который меня не сможет заставить никто и ничто, я отдыхаю. То есть, веду привычный образ жизни с одной оговоркой - принципиально не притрагиваюсь ни к одному делу, не вызывающему у меня интереса.
И если предыдущие несколько дней я изо всех сил наслаждалась жизнью, не покидая Москвы, то уже завтра моё блаженствование продолжится за городом, где, смею надеяться, меня ждут не только хорошие люди, но и необходимые мне, пожалуй, даже больше, чем воздух приключения.

Как показывает практика, почти всё, что изначально приходит в нашу жизнь в облике насущной необходимости со временем перерастает в неотъемлемую часть моды. Например, те же охранные системы и меры предосторожности как таковые. Они, а точнее их материальные и любые другие воплощения, уже давно стали одним из главных показателей высоты статуса своего обладателя.
Есть у тебя личная охрана - и ты уже, вроде как, важная шишка. А если ты к тому же ещё и ездишь на бронированной машине, а дом твой утыкан камерами наблюдения и оснащён сигнализацией последнего поколения - так тебя уже, пожалуй, не только уважать, но и бояться надо, на всякий случай. Потому что, раз уж ты не брезгуешь защитой, значит имеешь на то вескую причину, и следовательно - что-то из себя представляешь. Потому что, будь ты пустым местом, опасаться тебе было бы некого, да и позаботиться о своём благополучии ты бы не догадался или же просто не смог бы позволить себе такой роскоши.
Я уже не говорю о ситуации со всевозможными присутственными местами. Тамошние руководители на охране своих владений и подведомственных себе любимым территорий помешались давно и основательно. Куда не придёшь - везде тройная проверка и металлодетекторы. Скоро, видимо, сетчатку глаза сканировать и отпечатки пальцев снимать будут на входе и выходе, чтоб уж ничего не упустить ненароком. То есть, на деле-то, проводить такие процедуры смогут себе позволить лишь единицы, ибо дорого всё это и вообще муторно, ну а все остальные будут честно изображать бурную деятельность, в надежде на то, что преступники так перепугаются неминуемого разоблачения, что станут обходить места их обитания стороной.
И мало кто за всеми этими хлопотами по превращению своего существования в абсолютно безопасный процесс вспомнит о дырах в заборе, которые уже давно надо бы залатать, и замках на дверях, представляющих ввиду своего плачевного состояния исключительно художественную ценность.

Ой, люди, что на улице-то творится! Я такие сугробы, как те, что сейчас рассыпались по всему городу, до сегодняшнего дня один раз в жизни видела, и дело было, между прочим, почти на крайнем севере. Да и к тому, что с неба вместо снега сплошные блёстки сыплются, тоже как-то не привыкла.
В общем, у нас тут самая настоящая сказка. А у вас?

Угощение ближнего так называемым чаем с лимоном из кофейного аппарата, имеющегося на первом этаже техцентра, можно смело приравнивать к применению в отношении этого человека химического оружия. Ибо сей напиток - это даже не отрава. Это нечто намного худшее.

Весёлое местечко наш деканат. Каждый его обитатель имеет своё собственное представление о том, по каким билетам нам предстоит сдавать грядущие экзамены, не имеющее ничего общего с мнениями своих коллег по этому вопросу. В итоге, у меня уже есть целых два очень сильно отличающихся друг от друга списка вопросов по каждому предмету. А сколько их ещё станет до июня месяца мне и подумать страшно.

С некоторых пор каждый день ровно в пять часов утра наши соседи затевают стирку века. Чем обусловлен столь странный выбор времени для занятий этим делом я не знаю, да и оно не важно.
Интересно другое. Где эти изверги откопали стиральную машину, которая шумит так, что слышно через далеко не тонкую стену с очень хорошей звукоизоляцией?

В прямом смысле слова.
Спортсмены вон с гор съезжают на лыжах, четверные прыжки на льду выделывают и по этой жуткой бобслейной трассе на какой-то невразумительной "ледянке" катаются...А левую ногу непонятно где и неизвестно как умудрилась растянуть я. Теперь не то, что рекорды бить, два шага сделать не могу, чтобы не скривиться от боли. И это почти накануне поездки за город.

Свинцовое небо, нависшее над заснеженными тропинками. Величественные горы, бесконечные хвойные леса и жизнерадостное буйство цветов на трибунах. Олимпийский Ванкувер прекрасен.
Чего, к сожалению, пока нельзя сказать о результатах нашей родной сборной.

Фигуристы - Кавагути и Смирнов - просто ошарашили своим выступлением. Ладно ещё технические ошибки - они, в конце концов, у всех бывают. И, вообще, лёд скользкий, лезвия у коньков узкие, и так далее и тому подобное. Но им, ведь, каждое, даже самое элементарное движение давалось так тяжело, что, казалось, они вот-вот встанут и больше просто не сдвинутся с места. Возможно, это впечатление и ошибочно, но со стороны лично для меня всё выглядело именно так.

С лыжниками тоже что-то непонятное творится. То ли они успели вымотаться на предшествующих Играм соревнованиях, то ли подготовились кое-как, то ли силы свои переоценили, то ли ещё что, но в по-настоящему наших видах спорта пока медали завоёвывают все, кроме россиян, и это печально.

А ещё очень раздражают совершенно неубедительные попытки комментаторов сделать вид, что всё в порядке, и их вечные попытки свалить всю вину за поражения на погоду, слишком сложные трассы и прочие превратности судьбы.
Нет, я, конечно, понимаю, что они хотят как лучше, но зачем же так сильно перегибать палку?

Как выясняется, при всём своём неуёмном любопытстве, я катастрофически мало знаю о местах, где имею счастье обитать, и их окрестностях.
Вот, например, о том, что мост, некогда соединявший территории детского парка и монастыря, навеки канул в Лету, я узнала лишь в эти новогодние каникулы. А снесли-то жутковатую конструкцию давно. Причём, судя по всему, очень.
Существование чуть ли не напротив нашего дома шахматного клуба тоже до недавних пор было для меня тайной. И это при том, что сему увеселительному заведению уже лет двадцать, как минимум.
Ну а тот факт, что всего в двадцати минутах езды от нас имеется самый настоящий грузовой порт с доками, складскими помещениями и прочими признаками обязательного для посещения моей обожающей всё интересное персоной местечка, стал известен мне лишь сегодня, да и то совершенно случайно.
Вывод из всего сказанного выше напрашивается сам собой: пора брать в руки карту или хотя бы ноги и отправляться изучать близлежащую часть Вселенной, ибо дело это обещает оказаться чрезвычайно благодарным и полным открытий, а мне как раз такое позарез и нужно.