Нет, никаких бюллетеней мне в руки никто не давал. Но мне и без них неплохо, честно говоря.
Сессия закрыта. Зачётка торжественно отдана лично в руки кому надо, а два напрочь лишённых смысла талмуда, притащенные мною когда-то домой из вузовской библиотеки исключительно ради успокоения совести, возвращены на своё законное место.
Я как всегда молодец. Окружающие, в общем и целом – тоже. Ну а жизнь, которая всегда была, есть и непременно будет прекрасной и удивительной, теперь – после того, как я выспалась и, наконец, осознала, что теперь могу как минимум до сентября забыть об учёбе и заниматься чем-нибудь куда более полезным и приятным, чем она-родимая, стала ещё лучше, хотя казалось бы, куда уж лучше-то.

Единственное, чего я никак не могу понять, так это, как я – человек, подготовка которого к экзаменам сводилась по большей части к обзыванию последними словами «этой злосчастной учёбы» и всего, что хоть как-то с нею связано – умудрилась сдать всё, что только было можно и нельзя, на отлично.

Это цитата сообщения немного_иронии Оригинальное сообщение

~0032

Не страшно, если ты один. Страшно, если ты ноль.

(с) К. Мелихан

Сначала вопрос на засыпку, он же - крик души.
А я вот интересуюсь. Если я подам в суд на своё чудное учебное заведение и выиграю дело, не прибегая к помощи адвоката или какого-нибудь другого представителя-помощника, мне это зачтут в качестве успешного прохождения преддипломной практики?

А теперь – суровая правда, которая проза, жизни.
Часть первая. В которой я занимаюсь поисками скрытого смысла.
- А как у нас будет проходить экзамен по гражданскому праву? - спросила однажды ум, честь и совесть не совсем нашей группы у декана.
- Как обычно, - ответил декан. – Парни пьют, девушки танцуют.
Экзекуция назначена на четверг. Так что уже совсем скоро мы, наконец, узнаем, не было ли, случайно, вышеозначенное заявление по совместительству ещё и тонким намёком на то, что пить большей части нашей компании, действительно, придётся, да только вот, кому - для храбрости, кому - с горя, а единственным соответствующим случаю танцем окажутся пляски святого Вита.

Часть вторая. На протяжении которой я намеревалась долго и страшно ругаться, но что-то как-то с этим не сложилось.
У меня имеется два списка вопросов по жилищному праву. В одном из них 70 вопросов, в другом – 95. Я собираюсь готовиться к предстоящей встрече с прекрасным в лице нашего законника по первому, ибо тварь я дрожащая или право свободного выбора имею, в конце-то концов?

Предрассветный туман бывает разным. Мутным, как кисель. Тягучим, словно карамель. Плотным, почти осязаемым, но чаще - прозрачным и оттого еле заметным. Он окутывает всё вокруг, забирается в самые укромные уголки городских лабиринтов и заставляет тебя сомневаться, то ли в реальности окружающего мира, то ли в чёткости твоего зрения. Но он никогда не вырывается клубами из какой-то определённой точки, не кажется тяжёлым, не разрывается на куски-облака и не позволяет ветру уносить себя в дальние дали. А ещё он не пахнет гарью. Никогда.
А этот туман гарью пахнет, причём сильно. Я знаю точно, потому что, заподозрив неладное, первым делом выскочила на балкон и, к собственной нерадости, убедилась в том, что, нет, мне ничего не показалось, и странный огненный рассвет - это никакой не рассвет вовсе, а пожар, прекрасно под него замаскировавшийся. Самый настоящий и очень серьёзный, судя по тому, что плотная дымка с каждой секундой разливается всё дальше и дальше, а на месте солнца, уже давно выбравшегося из-за горизонта, по-прежнему остаётся рыжее свечение, источником которого может быть только огонь.

Если я не ошибаюсь в своих расчётах, источник огня находится не слишком далеко от нас - в довольно хорошо знакомом мне районе. А то обстоятельство, что вид за окном до сих пор имеет чрезвычайно мутный вид, а на кухню нельзя войти из-за царящего там запаха гари, только подтверждает мою догадку насчёт масштабов происшествия. Если бы пожар был мелким, эта белая субстанция - смесь дыма, пыли и тумана - уже давно растворилась бы в воздухе, а не только немного потускнела, да и специфический аромат чего-то подгоревшего уже давно выветрился бы из недр нашей квартиры.

Не спать всю ночь, а затем, в пять часов утра подойдя к окну, дабы полюбоваться очередным рассветом, увидеть там разгорающийся пожар - это, конечно, сильно. И уж очень в моём духе.

UPD. 19.06.10. 22:04. С самого утра пролистываю все новостные ленты и хотя бы краем глаза смотрю новостные выпуски по телевизору. Даже радио пару раз включала, на всякий случай. Но никакой информации об утреннем ЧП, как ни странно, пока нигде не обнаружила.
Что ж, буду считать это знаком того, что всё обошлось без жертв и серьёзных разрушений.

UPD намбер ту. 20.06.10. А горел-то, как выясняется, рынок. Тот, который совсем неподалёку. Точнее, одна его часть. Другая (та, что на улице) сегодня, несмотря ни на что, работала. Во всяком случае, так говорит человек, сегодня там побывавший. А своей собственной информации насчёт вчерашнего происшествия у меня пока нет, и когда она будет, я пока не знаю, потому что дойти до рынка, конечно, надо, но вот когда мне удастся сделать это - загадка, ибо на дворе вообще-то экзамены.

На месте мироздания, я бы выдавала людям светлые умы исключительно в комплекте с литературным талантом и красноречием. Потому что, когда у человека полно дельных и почти гениальных мыслей, а он не в состоянии внятно выразить ни одну их них по причине своей бесконечной стеснительности или, что ещё хуже, банальной безграмотности - это, на мой взгляд, как-то несправедливо и вообще неправильно.

У нас тут на днях технический коллапс местного значения случился - сразу несколько позарез необходимых в хозяйстве приборов, словно сговорившись, взяли и с разницей в несколько часов приказали долго жить. Перспектива бытия, в котором отсутствуют блага технического прогресса, конечно, имела свои определённые плюсы, но, несмотря на это, особой любви к себе в наших сердцах пробудить не смогла. Так что, немного поразмыслив об изменчивости и непредсказуемости всего сущего, мы собрались с духом и отправились в дальнее странствие. В торговый центр, заброшенный своими создателями аж на другой конец Первопрестольной, поехали, проще говоря. Путь наш был тернист, извилист и долог, однако, в конце концов, мы его всё-таки преодолели и с твёрдым намерением пополнить домашнюю коллекцию всяких высокотехнологичных полезностей, переступили порог места скопления всех окрестных любителей бесконечных прогулок по местам осуществления разнообразных товарно-денежных обменов. До закрытия тамошних магазинов оставалось три часа.
В течение всего этого времени мы бродили по стеклянно-бетонному лабиринту, что-то выбирали, примеряли, а затем покупали, и, лишь когда пришло время отправляться восвояси, сообразили, что обошли торговый центр чуть ли ни вдоль и поперёк, но так и не добрались до отдела бытовой техники и даже более того - не сподобились хотя бы узнать, где вообще таковой находится. Одним словом, перевыполнили все свои планы, кроме самого главного, ради которого, собственно, и затеяли вылазку в дальние дали, чего (таких вот феерических ляпов, а не поездок чуть ли ни за город, разумеется) до сегодняшнего дня с нами как-то не случалось.
Так что, в самом ближайшем будущем нас ждёт новая попытка вернуть в дом цивилизацию. И, чует моё сердце, ею одной продолжение этой магазинной эпопеи не ограничится.

Это цитата сообщения Перуанка Оригинальное сообщение

Ирвин Уэлш

Когда мне частенько бывает хреново, для меня это всегда сигнал, что пора двигаться дальше. Люди годами пытаются понять, почему им хреново, приспособится к этому. Я же просто выдвигаюсь далее. И - проходит.
По кухонной философии, убегая, ты не решаешь проблем, нужно научится переживать это состояние - когда тебе хреново. Я так не считаю. Жизнь - процесс скорее динамический, нежели статический, и, перестав меняться, ты погибаешь. Так что я не бегу, я двигаюсь дальше.

Я давно взяла себе за правило постоянно носить с собой фотоаппарат. Поэтому, в дополнение к глубокой убеждённости в том, что окружающий мир прекрасен и удивителен, у меня теперь есть ещё и вещественные доказательства реальности такого положения дел.
Ими-то я сейчас и собираюсь с вами поделиться.

Нелёгкая, зато живописная промышленность и её окрестности.
[700x525]

Солнце как главный мастер по свету.
[525x700]

Радужное.
[700x525]

И ещё много всего замечательного

Вообще-то радостью по поводу того, что самая сложная часть неуклонно движущейся к своему логическому завершению сессии подошла к концу, я собиралась поделиться с вами ещё вчера. Но три почти и одна совершенно бессонная ночи сделали своё дело и, едва я вчера переступила порог своей квартиры, как усталость свалилась на мою уставшую головушку аки мешок с камнями и в считанные минуты увлекла меня в царство Морфея. Так что, в полной мере ощутить всю прелесть бытия, в котором пусть и временно, но отсутствует необходимость искать ответы на вопросы, в большинстве своем, не имеющие ничего общего, ни с темами лекций, ни с текстом учебника, и пытаться запомнить уйму совершенно бесполезной информации, я смогла только сегодня. Когда обнаружила себя лежащей на диване в гостиной, кое-как вывернулась из безнадёжно помятого пиджака, брошенного затем в кресло, и осознала, что не имею ни малейшего понятия о том, который час и что за день на дворе.
По своим внутренним ощущениям я проспала часа три-четыре. Однако объективная реальность в лице моих наручных часов, сил на то, чтобы снять которые (а также и все остальные предметы своего «уличного» гардероба за исключением туфель) у меня вчера уже не хватило, была несколько иного мнения на этот счёт. По её подсчётам получалось, что из социума моя персона вывалилась аж на пятнадцать часов с копейками. На мой логичный вопрос: «А что ж я тогда такая уставшая?» она отвечать отказалась, разумеется. Так и запишем.

Вышеупомянутые экзамены я, кстати, сдала на отлично. Что весьма и весьма удивительно, учитывая особенности моих методов подготовки к ним, и особенно приятно в контексте того обстоятельства, что в кой-то веки мне попадались исключительно хорошие билеты, два из которых, по какому-то чудесному стечению обстоятельств, к тому же ещё имели один и тот же четырнадцатый номер.

Обитатели нашего деканата, как мы уже успели заметить, вообще не отличаются повышенным гуманизмом и любовью к ближним. Но в этот раз они превзошли самих себя и сварганили нам такое расписание экзаменов, которое смело можно считать оружием массового поражения, ибо одного взгляда на него впечатлительным особам будет достаточно для того, чтобы скоропостижно лишиться рассудка, а обладателям железных нервов – чтобы глубоко разочароваться в учёбе, людях, а заодно и жизни.
По милости этих извергов в самом ближайшем будущем нас ждут три экзекуции - одна другой хуже - подряд, затем – почти двухнедельный перерыв, отдохнуть в течение которого никому всё равно не удастся, а после него – ещё три проверки на прочность, также следующие точнёхонько друг за другом.
Чудесно, не правда ли?

Большинство здешних постов написано мною ночью. В упоительные моменты полуночничаний созданы также и практически все мои разножанровые творения, которые я могу долго, упорно и, несомненно, заслуженно ругать, но, несмотря на это, совсем бездарными не считаю.
Я не знаю, как и почему оно так получается, но муза вместе с вдохновением, а также идеальным для творчества настроением обычно приходят ко мне в гости в тёмное время суток. Зачастую – в компании интересных идей и решений давно мозоливших глаза проблем и вопросов. Иногда к ним присоединяются ещё и хорошие собеседники, и уж тогда мои ночи становятся немного волшебными и совершенно бессонными.
А днём я почти никогда не творю, если мои попытки сваять нечто относительно прекрасное, хотя бы на свой собственный взгляд, можно назвать творчеством. И крайне редко по-настоящему философствую, особенно – вслух. Зато чрезвычайно остро чувствую происходящее, как губка впитываю уйму разнообразной информации, ощущений и впечатлений - в общем, живу - в самом настоящем, всамделишном и единственно верном смысле этого слова.
И, признаться честно, я не знаю, какое из вышеописанных состояний собственной, наверное, всё-таки души, мне нравится больше. Оба они бесконечно важны для меня, и оба - нужны мне как воздух.
Вот поэтому-то я уже давно практически не сплю.

В этой ситуации с вездесущим тополиным пухом меня больше всего поражают наши доблестные коммунальщики. Они ведь ходят по тем же самым улицам, что и мы с вами. Дышат тем же воздухом, содержание пыли, при каждом дуновении ветра поднимающейся с земли вместе с белыми хлопьями, в котором зашкаливает за все мыслимые пределы допустимости. Страдают от аллергии и прочих последствий соседства с сильно дикой природой. Им также приходится устанавливать сетки на окнах у себя дома и поднимать все стекла в машинах, дабы через пару минут езды с ветерком не оказаться сидящими в сугробе.
Так неужели их самих устраивает такое положение дел? Неужели им нравится жить в столь малоприятных и, между прочим, довольно вредных для здоровья условиях? И разве не проще каждую весну постригать тополя, чтобы они к лету поближе не превращались в источник многочисленных проблем и массовых недовольств, чем и дальше оставаться вынужденными по полтора месяца в году терпеть уйму неудобств, которых при желании вполне возможно избежать?

А я в кой-то веки не испытываю того особенного чувства, которое обычно просыпается во мне с наступлением самого тёплого времени года.
Оно, впрочем и не удивительно. Ведь для меня лето в этот раз началось где-то в середине апреля, если не раньше. А сейчас...сейчас просто похолодание очередное закончилось. Ну, и месяц новый ещё настал - не забыть бы об этом через три минуты.

Один товарищ вслух зачитывает нечто сильно смахивающее на новость дня:
- "Президент Германии Хорст Кёлер подал в отставку".
- ...Вот так-то широкие массы и узнали о том, что в Германии вообще есть президент. То есть - был, но это уже мелочи, - заканчивает за него фразу благодарный слушатель политинформации.

Как – ну, скажите мне, люди добрые, как?! – можно было, живя неподалёку от набережной, умудриться в течение целого десятка лет не предпринять ни единой попытки по этой самой набережной прогуляться? Вот и я не знаю. Зато уже второй день ударными темпами наверстываю упущенное и часами любуюсь изумительными видами, открывающимися с прибрежной аллеи, отчего пребываю в наизамечательнейшем расположении духа.

Развитие нашего с вами родного общества слишком сильно зависит от человеческого желания быть не хуже, чем все остальные. И в этом его самая большая проблема и, в то же время, самый серьёзный недостаток, а не в какой-нибудь общепризнанной и бесконечно обсуждаемой ерунде.
В большинстве своём, люди учатся, работают, чего-то там открывают и просто духовно обогащаются отнюдь не потому, что им самим всё это нужно как воздух, а исключительно для того, чтобы не отставать от тех, у кого зарплата больше, коллекция картин дома лучше и трава на даче зеленее. Чтобы держать марку. Чтобы никто не мог осудить их за тунеядство, бескультурье или необразованность. И более ни для чего. Ведь, если бы ни страх потерять какой-то свой мифический статус, зарабатывать себе на жизнь они вполне могли бы намного менее сложными и затратными для них способами, а строить из себя обладателей тонкой душевной организации им не пришлось бы вовсе.
То есть, если сейчас взять – и устроить этому миру гарантированное социальное равенство, финансовое благополучие и всеобщую любовь к ближним, все эти жертвы социальных условностей вздохнут с облегчением, как заправские Обломовы улягутся на любимые диваны и мигом забудут о своих прежних целях, задумках, планах и делах, навязанных им окружающими. Потому что страх быть осуждённым за инакомыслие уйдёт, а искреннего желания делать что-либо из того, чем они занимались, следуя неписаным правилам поведения в социуме, у них никогда не было и, по всей видимости, не будет, ибо взяться ему просто-напросто неоткуда.

Мне с моим талантом к абсолютно непреднамеренному приведению в полнейшую негодность любых достижений технического прогресса в разведку идти надо. Буду вносить в стан врагов хаос и разрушение методом оказания дурного влияния на всякие высокотехнологичные изобретения и прочие полезные в хозяйстве приборы. Не всё же мне над собственным компьютером и близлежащей электроникой издеваться.

С непонятно какой попытки мы с Катериной всё-таки встретились. Что, конечно, прекрасно. А с учётом той пламенной любви, которую питают ко мне все существующие на белом свете законы подлости, ещё и просто удивительно.
Мечты о прогулке нам, правда, пришлось отложить до лучших времён, поскольку погода с самого утра своевольничала и нет-нет, а становилась прохладно-дождливой, но посиделки в совершенно случайно обнаруженной и оказавшейся на удивление уютной кафешке оказались более чем замечательной альтернативой отдыху на свежем воздухе. Кстати, о погоде. Оказывается, когда моя подруга говорила о той самой буре, которой я вас тут пугала в прошлом посте, она имела в виду не природное явление, а сущность того состояния, которое имеет обыкновение принимать бытие при виде моей скромной персоны. Репутация - страшная вещь, однако.
Как, впрочем, и язык без костей. Который, может, и не доведёт свою обладательницу, то есть меня, до Киева, если что, зато вполне способен довести окружающих до состояния сначала - истерического хохота, сопровождающегося попытками выяснить, слушаю ли я хоть иногда, что говорю, а потом - желания записать "то, что ты сейчас сказала", исполнять которое, между прочим, пришлось мне. Этой милой даме всё равно был нужен образец моего почерка для последующего графологического анализа оного (не зря ж она, в конце концов, из другого города умную книжку, посвящённую этому вопросу, тащила), вот я и решила совместить сомнительно приятное с полезным. Только вот, чует моё сердце, результаты её исследований получатся сильно кривыми. Ибо о каком почерке может идти речь, кода пишешь поперёк разметки листа, при этом сотрясаясь от смеха?
Вот и я говорю, абсурд всё это, да и только. Полнейший, хоть и симпатишный. Всё - в смысле, увековечивание собственных перлов, а не экспертиза, конечно. Нет, уверение в том, что всякие философы тоже все свои изречения без разбору записывали, дабы потом было из чего выбирать будущие афоризмы, конечно, обнадёживает, но как же идиотично я себя чувствовала, занимаясь бумагомарательством - словами не передать. Впрочем, сегодняшний день, вообще, довольно сложно описывать, как вы уже могли заметить, ибо это - пересказы фильмов "в лицах", беседы "за жизнь" и ещё много чего изумительно уморительного - надо было просто видеть и слышать.

- Ну, замолчи ты хоть на минуточку, иначе нам ещё что-нибудь записывать придётся! А ты такими темпами и так к концу дня добрую половину блокнота испишешь.
- В таком случае, может, ты тогда его мне подаришь, а? Ну, раз уж там всё равно ничего нет, кроме моих записей...

- Тебе не кажется, что мы с тобой не встречались безобразно долго? – вопросила недавно моя самая близкая подруга, уточнив, что её бывшая учительница по русскому убила бы её за такую формулировку.
Мы с ней умудряемся не встречаться и по полгода. Что не мешает нам сохранять просто невероятно доверительные, по меркам моей скрытной души, и вообще наизамечательнейшие в общем, целом и частном отношения.
- Ещё как кажется, - честно ответила я и тут же предложила исправить это упущение.

Мы должны были увидеться ещё в прошлую пятницу. Но в самый последний момент на подругу дней моих суровых свалились неотложные дела, которые заставили её срочно покинуть Первопрестольную. У меня тогда ещё была идея составить ей компанию в спонтанном путешествии, однако, взвесив все «за» и «против», я всё же отказалась от этой более чем соблазнительной идеи. И правильно сделала, как показали события недельной давности. Ну да, дело не в этом. А в том, что встреча наша в результате недолгих телефонных переговоров была перенесена на вторник. Ведь поездка должна была занять не больше двух дней. Однако на практике всё оказалось несколько иначе, чем в наших расчётах.
В понедельник, моя подруга позвонила мне и сообщила, что ей придётся немного задержаться в славном городе, название которого вам знать не надо, но заявила, что уж пятницу-то встретиться нам не помешает никто и ничто, и даже ознакомила меня с полным списком тех, кто именно не сможет порушить наши планы.
Пятница, как вы знаете, была поза-позавчера. И если вы думаете, что этот день я провела в компании своей приятельницы, вы глубоко ошибаетесь. Ибо дела, которыми она занималась, оказались поистине бесконечными, а потому встречу нашу вновь пришлось откладывать. «На завтра или послезавтра». Я выбрала «послезавтра». И что бы вы думали? Давеча выяснилось, что эта чудесная девушка готова отправиться со мной хоть на край света когда угодно, но только не в понедельник, который и скрывался под маской этого самого «послезавтра».
Я, честно говоря, ожидала чего-то в этом духе. А потому, даже не пытаясь выяснить причину очередной смены явок и паролей (она, кстати, оказалась крайне уважительной), озвучила желание узреть светлый лик своего личного миража завтра, то бишь, во вторник.
- Согласна, - ответила мне эта изумительная особа и тут же добавила: - А ты уверена, что к тому времени в Москве не начнётся обещанная синоптиками буря?

Так что теперь я сижу, размышляю о вечном, гипнотизирую взглядом практически безоблачное небо и сильно-пресильно надеюсь на то, что никаким природным катаклизмам не взбредёт в голову портить нам весь отдых. Потому что заставлять нас отменять встречу в очередной раз – это уже будет со стороны мироздания совершенно негуманно и вообще бесчеловечно.

С самого утра немногочисленной, но дружною толпою пытаемся отмечать одно чрезвычайно знаменательное событие. Я говорю «пытаемся», потому что от празднования нас постоянно отвлекают многочисленные приятели с их катастрофами (читай – мелкими бытовыми проблемами, которые вполне реально разрешить самостоятельно, было бы желание) и просьбами о помощи в борьбе с несправедливостями бытия. А поскольку мы тут все шибко жалостливые, когда не надо, послать всех этих товарищей куда подальше ни у кого из нас пока как-то не получается. Оно, впрочем, и не удивительно. Когда вам звонят и срывающимся от волнения голосом заявляют, что-то вроде «у нас тут ужас-ужас, так что спасай нас, мил человек, на тебя одна надежда» поневоле соглашаешься хотя бы выслушать собеседника, а потом и что-нибудь хорошее ему говоришь, независимо от того, заслуживает он того или нет.