Они тоже читали Хайдеггера
[500x]
Замечания известного российско-израильско-шведского политического публициста Исраэля Шамира к докладу профессора Александра Дугина, сделанному в ходе II Международных чтениях Центра консервативных исследований "Политическая модель будущего"
Я разделяю по большому счету многие из установок профессора Дугина: его резко негативное отношение к тому магистральному пути развития, куда нас влечет неведомая сила, его веру в Бога, его надежду на Россию. Не оспаривая его основных установок, я сделаю несколько маргинальных замечаний.
1. Три политических теории XX века возникли в лоне европейской цивилизации на обломках христианского мира. Исчезновение креста как единого объединяющего это культурное пространство символа освободило место для трех символов, обозначенных Дугиным. Визуально эти три символа все еще напоминают нам о кресте – скрещенные молот и серп, свастика и скрещенный значок американской валюты. То есть три теории возникли в эпоху затмения основной религиозной парадигмы прошлых веков.
За пределами Европы религиозного затмения не наблюдалось. Поэтому, хотя неевропейские страны тоже пользовались терминологией этих трех теорий, они это делали вынужденно, под давлением европейского оружия. Так, в период европейской гегемонии жители неевропейских стран были вынуждены пользоваться английским и французским языками, переводить свои мысли на «европейский», но это явление носило лишь поверхностный характер. Поэтому в наши дни в мире ислама происходит мощное возрождение протестных движений на исламской основе – вместо отказавшего в 1991 году импортного европейского идеологического оружия. Китай быстрыми шагами возвращается к конфуцианской модели, которая, возможно, увлечет и прочие страны региона.
Поэтому не очевидно, что неевропейские страны нуждаются в новой европейской политической теории. Эпоха европейского господства завершается, если не завершилась. На вопрос, относится ли Россия к Европе, я бы ответил: Россия – это alt-Европа, так же как русское православие – это alt-христианство. Европа, и Россия – ее ближайший сосед и оппонент, друг и враг, - нуждаются в новой теории. Русский коммунизм во многом был русской реакцией на европейскую гегемонию, но он повлиял на Европу самым радикальным образом. Так и новая четвертая теория, если она укоренится в России, повлияет и на Европу, и на неевропейский мир.
Преждевременная смерть А.С. Панарина (автора фундаментальных исследований «Православная цивилизация в глобальном мире» и пр.) лишила Россию глубокого религиозного мыслителя, идеи которого должны быть инкорпорированы в новое видение мира.
2. Уязвимая часть концепции четвертой теории – идентификация победившей модели с либерализмом. Я тоже долгое время повторял этот тезис, и осуждал либерализм и либералов, пока не понял: либерализм почил в бозе, как и коммунизм и фашизм. Пока мы ругали либерализм, наши противники уже стали строить свою модель, назовем ее «минус четвертой», потому что она равноудалена от первых трех и находится на противоположном полюсе от наших чаяний.
Четвертая политическая теория – это, упрощая, синтез лучших качеств трех теорий. Минус четвертая – это синтез худших качеств, и это происходит в реальности. Запад утратил свои преимущества, а Восток – свои. Безработица, отсутствие уверенности в завтрашнем дне, необходимость платить за школу и врача пришли и в Россию. Сталинские ОСО, недреманное око Большого Брата пришли на Запад.
Мы сидим здесь в Москве и думаем, как бы сделать мир лучше для всех – и называем это четвертой теорией. Но там, в Чикаго, сидят свои мудрецы, последователи Лео Штрауса, и думают – как бы сделать мир лучше для себя. Они тоже читали Хайдеггера, только выводы сделали другие. Так в свое время обе стороны, сражавшиеся под Сталинградом, читали Гегеля, но пришли к разным выводам.
Действительно, исторически нынешняя господствующая парадигма считается развитием либерализма. Но так можно считать паровоз развитием чайника. С тем же успехом можно
Читать далее...
С особым уважением Андрей граф Шептицкий, митрополит".