Уникальный динамовский спортсмен Валерий Маслов, чемпион страны по футболу и хоккею с мячом, рассказал Денису Романцову, как пил шампанское на гауптвахте, играл со Стрельцовым в хоккей и парился в бане с Толстых.
Почему уникальный? Нет, не только потому, что на протяжении двадцати лет Маслов играл круглый год – завершал с партнерами футбольный сезон и сразу переключался на хоккейный. Неповторимость Маслова кроется еще и в способе борьбы с соперниками на поле. Бакинский футболист Эдуард Маркаров сетовал, что прямо во время подачи углового опекавший его Маслов мог лихо ввернуть анекдот, который мигом выводил из равновесия. Маркаров приходил на следующий угловой – и история повторялась, только анекдот уже был новый. Владимир Федотов жаловался: Маслов не только развернуться на поле не давал, но еще и шутками сыпал безостановочно.
Натерпелись от Маслова и одноклубники. В ходе хоккейного турне по северу Европы Маслов сообщил молодому нападающему Александру Сивкову, что в местной газете его выдающейся игре посвящена половина полосы. Сивков побежал скупать весь тираж, но, доставив кипу газет переводчику, обнаружил свою фамилию только в составе советской сборной.
«Толя, ну ты знаменитость! В киосках уже твои фотографии продаются», – ошарашил Маслов на очередном выезде полузащитника Мосягина. Совершив рейд по всем окрестным газетным ларькам, Мосягин вернулся ни с чем. Изобразив изумление, Маслов отвел Мосягина к первому же киоску и ткнул пальцем в открытку с изображением пса – немецкого боксера.
Оставив футбольное «Динамо» в 1971 году, Маслов вернулся в него сорок с лишним лет спустя – в качестве помощника директора клубной Академии. Валерий Павлович садится напротив меня в своем кабинете на третьем этаже динамовского манежа, достает сигарету, к которой за два часа притронется лишь раз, и начинает рассказ:
– Играем как-то с «Торпедо». Стрельцов выходит с потянутой мышцей и жалуется мне: «Не могу бегать». Говорю Эдику: «А у меня задача – тебя держать, так что давай просто в центре поля постоим. Пускай играют десять на десять». Близится перерыв, Стрельцов мне: «Пора укол делать. Пошли со мной посидишь». А игра-то идет. Говорю: «Да неудобно как-то – все смотрят, полный стадион в «Лужниках». В итоге, пока Эдику делали укол, я стоял напротив него, но оставался на поле. 100 тысяч народу никак на это не реагировали, только Бесков обратил внимание, что я с другом болтаю посреди игры.
- Как подружились со Стрельцовым?
– Играли вместе в Перове в русский хоккей за заводскую команду «Фрезер». Эдик здоровый, на льду прекрасно держался. Отлично катался. Помню, у нас тогда еще камышовые клюшки были. Одну зиму вместе отыграли, а после Стрельцов на шайбу переключился.
- Ваша версия событий 27 мая 1958 года, когда Стрельцова, Татушина и Огонькова арестовали по подозрению в изнасиловании.
– Вся сборная тогда два дня пьянствовала в Тарасовке. Команда поехала на примерку новых костюмов, а Стрельцову, Огонькову и Татушину их пошили раньше. Они остались – и случилась эта история. Когда Татушина отстранили, он тренировал команду Карачаровского механического завода и позвал меня к себе. Для Татушина отлучение от футбола стало трагедией. Он-то находился там со своей девушкой, будущей женой. Их с Огоньковым вообще ни за что дисквалифицировали. Стрельцову девушка говорила: «Отдашь мне свой автомобиль «Победа» – и я заберу заявление». Она в итоге и так заявление забрала, но Эдика все равно посадили.
- За что, если заявление забрали?
– Эдик вырос без отца, рано пошел работать на завод, отучился всего 8 классов – простой, заводской парень – возьми и ляпни на допросе: «Дурак я, что в ФРГ не остался». После этих слов Стрельцова и решили закрыть: боялись, что если пустить его на чемпионат мира в Швецию – он оттуда не вернется.
- Какой заграничный выезд помните до сих пор?
– Играли в 63-м на Кубок со «Спартаком». Договорились: кто уступает – едет в Венгрию к «Ференцварошу», отмечавшему, кажется, юбилей первого чемпионства. Приезжаем: полный стадион, на трибунах – министр культуры Фурцева и три ряда наших солдат. Идем по коридору на поле, тут Йожеф Феньвеши ка-а-ак плюнет в меня и заорет: «Сука! Курва! Коммунист!» Я бросился на него – хорошо меня Кесарев сдержал. С таким настроем и вышли – заруба вышла страшная.
- Что произошло на поле?
– Гена Гусаров подкатился под кого-то, гляжу: на него сзади уже венгр летит – и ногой в хребет целится. Витька Царев рядом был – успел вырубить венгра. Потом тот же Йожеф Феньвеши кинулся на кого-то и сам себе подвернул голеностоп. Мы вели 3:2, так под конец их звездный нападающий Альберт уже настоящую драку учинил – стенка на стенку. А я ж молодой – тоже вклинился. Матиас Феньвеши, старший брат Йожефа, смотрел как Альберт дерется, и только пальцем у виска крутил: «Альберт – крэйзи».
- Насыщенная поездка.
– Венгры устраивали банкет и на таких BMW приезжали – закачаешься! А у нас что? У Левы Яшина была старая «победа», потом старая «волга», а у
Читать далее...