Ворон
Как-то в полночь, в час угрюмый,
полный тягостною думой,
Над старинными томами
я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, -
вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался –
постучался в дверь ко мне.
"Это, верно, - прошептал я, -
гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне".
Ясно помню... Ожиданье...
Поздней осени рыданья...
И в камине очертанья
тускло тлеющих углей...
О, как жаждал я рассвета,
как я тщетно ждал ответа
На страданье без привета,
на вопрос о ней, о ней –
О Леноре, что блистала
ярче всех земных огней, -
О светиле прежних дней.
И завес пурпурных трепет
издавал как будто лепет,
Трепет, лепет, наполнявший
темным чувством сердце мне.
Непонятный страх смиряя,
встал я с места, повторяя:
"Это только гость, блуждая,
постучался в дверь ко мне,
Поздний гость приюта просит
в полуночной тишине –
Гость стучится в дверь ко мне".
"Подавив свои сомненья,
победивши опасенья,
Я сказал: "Не осудите
замедленья моего!
Этой полночью ненастной
я вздремнул, - и стук неясный
Слишком тих был, стук неясный, -
и не слышал я его,
Я не слышал..." Тут раскрыл я
дверь жилища моего:
Тьма - и больше ничего.
Взор застыл, во тьме стесненный,
и стоял я изумленный,
Снам отдавшись, недоступным
на земле ни для кого;
Но как прежде ночь молчала,
тьма душе не отвечала,
Лишь - "Ленора!" – прозвучало
имя солнца моего, -
Это я шепнул, и эхо
повторило вновь его, -
Эхо - больше ничего.
Вновь я в комнату вернулся –
обернулся - содрогнулся, -
Стук раздался, но слышнее,
чем звучал он до того.
"Верно, что-нибудь сломилось,
что-нибудь пошевелилось,
Там, за ставнями, забилось
у окошка моего,
Это - ветер, - усмирю я
трепет сердца моего, -
Ветер - больше ничего".
Я толкнул окно с решеткой, -
тотчас важною походкой
Из-за ставней вышел Ворон,
гордый Ворон старых дней,
Не склонился он учтиво,
но, как лорд, вошел спесиво
И, взмахнув крылом лениво,
в пышной важности своей
Он взлетел на бюст Паллады,
что над дверью был моей,
Он взлетел - и сел над ней.
От печали я очнулся
и невольно усмехнулся,
Видя важность этой птицы,
жившей долгие года.
"Твой хохол ощипан славно,
и глядишь ты презабавно, -
Я промолвил, - но скажи мне:
в царстве тьмы, где ночь всегда,
Как ты звался, гордый Ворон,
там, где ночь царит всегда?"
Молвил Ворон: "Никогда".
Птица ясно отвечала,
и хоть смысла было мало.
Подивился я всем сердцем
на ответ ее тогда.
Да и кто не подивится,
кто с такой мечтой сроднится,
Кто поверить согласится,
чтобы где-нибудь, когда –
Сел над дверью говорящий
без запинки, без труда
Ворон с кличкой: "Никогда".
И взирая так сурово,
лишь одно твердил он слово,
Точно всю он душу вылил
в этом слове "Никогда",
И крылами не взмахнул он,
и пером не шевельнул он, -
Я шепнул: "Друзья сокрылись
вот уж многие года,
Завтра он меня покинет,
как надежды, навсегда".
Ворон молвил: "Никогда".
Услыхав ответ удачный,
вздрогнул я в тревоге мрачной.
"Верно, был он, - я подумал, -
у того, чья жизнь - Беда,
У страдальца, чьи мученья
возрастали, как теченье
Рек весной, чье отреченье
от Надежды навсегда
В песне вылилось о счастьи,
что, погибнув навсегда,
Вновь не вспыхнет никогда".
Но, от скорби отдыхая,
улыбаясь и вздыхая,
Кресло я свое придвинул
против Ворона тогда,
И, склонясь на бархат нежный,
я фантазии безбрежной
Отдался душой мятежной:
"Это - Ворон, Ворон, да.
Но о чем твердит зловещий
этим черным "Никогда",
Страшным криком: "Никогда".
Я сидел, догадок полный
и задумчиво-безмолвный,
Взоры птицы жгли мне сердце,
как огнистая звезда,
И с печалью запоздалой
головой своей усталой
Я прильнул к подушке алой,
и подумал я тогда:
Я - один, на бархат алый –
та, кого любил всегда,
Не прильнет уж никогда.
Но постой: вокруг темнеет,
и как будто кто-то веет, -
То с кадильницей небесной
серафим пришел сюда?
В миг неясный упоенья
я вскричал: "Прости, мученье,
Это бог послал забвенье
о Леноре навсегда, -
Пей, о, пей скорей забвенье
о Леноре навсегда!"
Каркнул Ворон: "Никогда".
И вскричал я в скорби страстной:
"Птица ты - иль дух ужасный,
Искусителем ли послан,
иль грозой прибит сюда, -
Ты пророк неустрашимый!
В край печальный, нелюдимый,
В край, Тоскою одержимый,
ты пришел ко мне сюда!
О, скажи, найду ль забвенье, -
я молю, скажи, когда?"
Каркнул Ворон: "Никогда".
"Ты пророк, - вскричал я, - вещий! "
Птица ты - иль дух зловещий,
Этим небом, что над нами, -
богом, скрытым навсегда, -
Заклинаю, умоляя,
мне сказать - в пределах Рая
Мне откроется ль святая,
что средь ангелов всегда,
Та, которую Ленорой
в небесах зовут всегда?"
Каркнул Ворон: "Никогда".
И воскликнул я, вставая:
"Прочь отсюда, птица злая!
Ты из царства тьмы и бури, -
уходи опять туда,
Не хочу я лжи позорной,
Читать далее...