У краткости своих глубин немало...15-07-2009 23:55
Дома, снимите шапки. Я иду.
Свет в конце тоннеля совсем близко...
Зима - хруст снега. Хруст арбуза - лето.
Цвет, теплый глазу, для ладони - холод.
Листом зелёным на снегу осталось лето.
И гул машин напомнить может море. Глаза закрой... Зовёт уютный свет уютных окон на чашку чая.
Я вижу, слышу, чувствую, внимаю. И, значит, я живу. И я живая.
Я искупалась в океане светлых знаний. Свежо и радостно, и хочется ещё.
Мне разрешите выйти из себя. Я ненадолго.
Вхождение в себя - вот высший в мире кайф!
Послушай, тикают часы моих надежд. Они не отстают?
Копилку неудач опустошим, и будем складывать теперь туда успехи.
Какие правила движения нужны душе?
Пришла пора самой себя родить без осложнений.
Душа твоя ходила в душ давно ли? Пора душе устроить банный день.
Я буду звать тебя с рассвета и до звёзд негромким голосом души моей. Откликнись...
Как громко тишина пронзает слух.
Как многоточие многословно...
Как изменить себя, себе не изменяя?
Я знаю, ночи нет. Лишь день закрыл глаза. Я знаю, нет и дня - глаза открыла ночь. Есть только время...
Идеи - только лишь плодов зачатия. Не проходить бы с бременем неразрешённым всю жизнь...
От Бога замыслы. А умыслы от беса. А размышления даны, чтоб распознать, где бeсово где божье.
Оргазм: как много в этом слове междометий!
Мы закрываем глаза, чтоб не видеть вокруг ничего. Мы прячем лицо в ладони. Так прячутся малые дети и думают, мир их не видит. А мир очень зоркий и держит всех нас на прицеле. Зовёт поиграть с ним в гляделки. Давай поиграем. Научимся миру открыто смотреть в его всевидящее око.
Мне плохо, а хочется смеяться. Мне хорошо, а хочется рыдать...
В свое прошлое я буду заходить как в музей. Когда захочу...
Знаешь, случаются дни лучше всяких наград,
Мир умолкает, гитара стоит у стены.
Окна закрыты, а тот, кто не смотрит назад,
Щедро отсыпал мне полную горсть тишины.
Золото свечки, прохлада осенняя – жду.
Долго молчу и пряду светло-рыжую шерсть.
Я от тебя отвела бы любую беду,
Помнить бы, что ты, наверное, где-нибудь есть.
Пряжа ложится в ладони пушистым клубком,
В двери дождями бессильно колотится страх.
Тёплый, сухой, убаюканный осенью дом
Нежно нашёптывал сны о больших кораблях.
Знаю теперь: даже солнце приходит само
В мир холодов и изрытых дождями дорог...
Я для тебя написала сегодня письмо,
Несколько слов.
«Не прощаюсь. Храни тебя Бог».
Остановись! Пусть он увидит солнце,
Услышит шум весеннего дождя,
И в час счастливейшей бессонницы
На звёзды смотрит, глаз не отводя.
Тебе легко не дать ему родиться,
Тебя не станут за руку держать,
А он не сможет даже защититься,
Не сможет вскрикнуть, встать и убежать.
И может быть, не кто другой, а этот,
Чья жизнь сейчас на ниточке висит,
Окажется учёным и поэтом,
И целый мир о нём заговорит.
И разве не смогла б ты поделиться
С ним миром, домом, лаской и теплом?
И, может быть, немножко потесниться
И дать ему местечко за столом...
Я - розовая зебра. И, скрытая узором,
Душа моя озябла за розовым забором
Полосок цвета яблок и спелых облаков.
Я - розовая зебра без розовых очков.
Лиловыми глазами, с улыбкой отрешенной,
Гляжу на вас прекрасных - на красных и зелёных.
Расцветкою забавной сама удивлена,
Ведь полосаты равно фортуна и спина...
Раскрыли пешеходы, в себя упрятав лица,
Зонты, как парашюты, стараясь приземлиться.
И медленно летают, земли не находя,
Привязанные к небу полосками дождя.
Мне бархатные ноздри щекочет запах мяты.
Под тучею негрозной грохочет город мятый.
И в сумерках, застывших огромной стрекозой,
Бульвары, как гравюры, размытые грозой.
Я - розовая зебра. Я - маленькая лошадь.
Я из пустой квартиры ушла гулять на площадь,
Где дождь по мокрой гриве стекает до подков.
Я - розовая зебра без розовых очков.
Я приложила к груди тёплый хлеб - и он стал холодным. (Так и с твоими словами: они всегда смолкают чуть раньше, чем ты протянешь их мне)...
Пока я праздновала твою смерть, мой любимый, - за моим окном успели вырасти два деревца с плодами в голубой листве. Каждое утро я привязываю к веткам свою сотню сердец, и они приманивают своим шелестом две сотни птиц: так я хочу и не могу излечить своё счастье...
Когда граница синевы моих век и граница вечера сомкнули свои тени, как смыкают пальцы рук, уставшие от длинного дневного труда, я подумала, что хорошо быть ещё более некрасивой; но в каких реках мочить свои корни, если ты родился не от матери, и то, что я некрасива, - знаю лишь я?.. Тогда я взяла ветку цветущего граната и смахнула ею свои мысли, точно это - горсть сухих мотыльков...
Боже Дающий, я знаю, что я - не ровня.
Что ни срывается с губ - мотылек, Учитель,
кто ни касается этих же губ бескровных,
не нарушает гармонии слов и чисел.
Медленно отодвигается занавеска,
пыль прогорает в луче (поведи рукою),
солнце плывет через день по прозрачной леске,
все что ни есть охраняет покой покоя...
Не совершаю, Учитель. Не существую -
на простыне, на бумаге, во сне, на карте...
Не к кому вызвать ни скорую, ни кривую,
чтобы куда-нибудь вывезла - как покатит...
Мыть философский песок у истока Леты
или гордыню замаливать на панели, -
Боже Дающий, стрела не находит цели,
медленно обращаясь вокруг планеты
в вязком, как мед, равновесии притяжений.
Неутолимо жженье.
Мне не веры в себя не хватает: такого добра,
как ни странно, в избытке, могу и с тобой поделиться...
Мне не нравятся эти зовущие к близости лица,
эта морось ноябрьская и полоса утрат,
мне не нравится твой постоянный душевный раздрай:
слишком хрупок твой мир, слишком близко в нем пограничье...
Я ищу отговорки за ради каких-то приличий.
Ты же все понимаешь иначе, играй - не играй,
переводишь в систему каких-то своих единиц,
разбираешь неправды и правды бесцветные нити
и упрямо-тактично, "позвольте", мол, да "извините",
начинаешь ответным враньем ретушировать дни.
Мол, живу ничего себе так (это полвранья),
все в порядке, терпимо, нормально, прорвусь... знакомо.
У тебя не болит, у меня не болит... У фантома,
вероятно, болит. Так какого же черта я... ?
Все в порядке, ага, отвечаю тебе с ленцой
(а чего еще ждать от какой-то из третьих лишних?),
и пишу, и пишу, чтобы в жизни чего не вышло.
НАШЛА АБВГЕДЕЙКУ. ОЙ КАК ПРИГОДИТСЯ, УТОЩИЛА В НОРКУ. БЕРИТЕ И ВЫ.
Сайт классный, особенно понравилась эта абвгедейка. Все очень просто, кликаем на понравившуюся букву, входим в алфавит с выбранной темой. Ну а там копируем себе нужные буковки и пишем красивое слово. Жаль что только латиница.Ну уж простите. Попробовала, понравилось, вот например мой ник. К стати, там еще много всякой лабуды.
Да, женщины сгорают на кострах,
Кострах любви, кострах своих желаний,
Заботливо разложены в ногах
Дрова несостоявшихся признаний
Тепло и нежно - факел на дрова.
Со смехом аплодирует народ.
Летят смешки, доносятся слова:
«Еще одна пошла на эшафот».
Взметнулась к небу горькая свеча,
А может, сразу – плаха и топор?
«Пощады» - умоляю палача,
Но зажигает он другой костер.
…
Зола остыла, пусто, никого.
Толпа сегодня от души смеется.
Но только не учел он одного.
Он ведьму сжег – она к нему вернется.
Он будет вспоминать глаза в ночи,
И руки из огня, что умоляли…
О сколько раз такие палачи
Нас на кострах безжалостно сжигали…
..."Легко говорить, когда рядом - чуткий собеседник. Кажется, слова так и льются из самого сердца, и каждая мысль стремится быть озвученной. Говоришь, говоришь, нескончаемо долго... А он все смотрит на тебя так честно и открыто, будто ты открываешь ему все тайны Вселенной, - а на самом деле просто пересказываешь события вчерашнего дня.
Легко говорить, когда тебя хотят слушать, когда тебя слышат, - не только слова, но осязают малейшую смену интонации, каждый мимолетный жест и взгляд твой. И кажется, что вот-вот, уже сейчас, через мгновение ты окажешься для собеседника открытой книгой, прочитанной от корки до корки уже не один десяток раз. И боишься, что тот, что сидит рядом с тобою и внимает каждому слову, вдруг потеряет к твоей персоне всякий интерес, и диалог двух сердец закончится недосказанностью... Но он, сидящий в такой опасной близости для тайны, позволяет оставаться в чем-то загадкой, может, и познав тебя уже до самой сути, но не показывая этого.
...А потом начинает говорить он. И ты не можешь оторваться даже на секунду, каждой клеточкой тела своего, каждой частицей души вбирая его голос - такой обычный, но так много значащий для тебя. Ты с трепетом следишь за его мимикой, вслушиваешься в его дыхание. Ты слушаешь и слышишь его, и понимаешь, что такого еще не было - может, даже во всей Вселенной, а не только в твоей жизни.
Нет, вы вовсе не любите друг друга, вы даже не друзья, а только случайные знакомые. Все, что между вами есть - нескончаемый диалог двух душ, и вам этого вполне достаточно".
Ольга М
Из руки наклевавшись досыта,
Отказавшись идти в сравнение,
Благодарна судьбе, что послана
В неизведанном направлении,
Оттолкнулась от многоточия,
По касательной, по касательной,
Положительно озабочена,
Ослепительно восклицательна,
Разбежалась, неосторожная,
Побожилась за все, что сказано,
Положила на что положено -
Не привязана, не привязана!
Расстелила дорогу скатертью –
То ли верную, то ли торную,
И иду королевой матерной
На три буквы в четыре стороны!
Козел горячился:
- Тоже придумали! Слыхано ли дело - не пускать козла в огород?
Баран был холоден.
- Забор поставили, - горячился Козел. - Высокий забор, а посередине ворота...
- Что? - оживился Баран. - Новые ворота?
- Не знаю, какие они там - новые или старые.
- Вы что же - не рассмотрели?
- Отстаньте, - холодно бросил Козел. - Какое это может иметь значение?
- Ну как же не может? Ны как же не может иметь? - горячился Баран. -
Ну как же это не может иметь значения?
Козел был холоден.
- Если бы не ворота, - горячился Баран, - то зачем все? И зачем тогда городить огород?
- Да, да, зачем? - загорелся Козел. - Я то же самое спрашиваю.
- Я не знаю, - пожал плечами Баран.
- Нет уже, скажите, - горячился Козел. - Вы мне ответьте: зачем городить огород?
Баран был холоден.
- Вот так - нагородят, - горячился Козел, - не пролезешь ни в какие ворота.
- Ворота?...
Баран горячился - Козел был холоден.
Козел горячился - Баран был холоден.
И до чего же приятно - встретиться вот так, поговорить о том, что волнует обоих..