[398x243]
Глаза погасли, и холод губ,
Огромный город, не город - труп.
Где люди жили, растет трава,
Она приснилась и не жива.
Был этот город пустым, как лес,
Простым, как горе, и он исчез.
Дома остались. Но никого.
Не дрогнут ставни. Забудь его!
Ты не забудешь, но ты забудь,
Как руки улиц легли на грудь,
Как стала Сена, пожрав мосты,
Рекой забвенья и немоты.

[448x336]
Есть страшные ночи, их бог посылает
Карать недостойных и гордых сынов,
В них дух человека скорбит, изнывает,
В цепи несловимых, томительных снов.
Загадочней смерти, душнее темницы,
Они надавляют бессильную грудь,
Их очерки бледны, их длинны страницы —
Страшимся понять их, к ним в смысл заглянуть,
А сил не хватает покончить мученья,
Ворочает душу жестокая ночь,
Толпой разбегаются, вьются виденья,
Хохочут и дразнят, и прыгают прочь.

Затронут на сердце все струны живые,
Насилу проснешься,— всё тихо во мгле,
И видишь в окошке, как тени ночные
Дозором гуляют по спящей земле.
Стена над кроватью луной серебрится.
И слышишь, как бьется горячая кровь,
Попробую спать я, авось не приснится,
Чудовищный сон тот не выглянет вновь.
Но тщетны надежды, плетутся мученья,
Ворочает душу жестокая ночь,
Толпой разбегаются, вьются виденья,
Хохочут и дразнят, и прыгают прочь.

Но ночь пролетела, восток рассветает,
Рассеялись тени, мрак ночи исчез,
Заря заалела и быстро сметает
Звезду за звездой с просветлевших небес.
Проснешься ты бледный, с померкнувшим взором,
С души расползутся страшилища прочь;
Но будешь ты помнить, как ходят дозором
Виденья по сердцу в жестокую ночь.

[622x420]
Давай нарисуем печального ангела вместе:
Дыханьем своим отогреем замерзшие руки
И тонкою кистью мы бледной эмали коснемся.
Давай нарисуем, ведь мы как и он одиноки.

Давай нарисуем его белоснежные крылья.
Попробуй поверить хотя бы на миг в эту сказку,
Ты помнишь глаза его, полные вечной печали...
Послушай, зачем ты берешь эту черную краску?

Давай нарисуем печального ангела снова.
Мне хочется верить, что он нам одним улыбнется
Закончились краски? А мы нарисуем стихами.
Давай нарисуем его. Нам наверно зачтется.

[518x425]
Люби меня, люби, холодная луна!
Пусть в небе обо мне твой рог жемчужный трубит,
Когда восходишь ты, ясна и холодна.
На этой злой земле никто меня не любит.

Да будет ночь твоя в мерцании светил!
Отверженец земли, тоскующий и кроткий,
О, сколько раз во тьме я за тобой следил,
Любуяся твоей стремительною лодкой!

Потом я шел опять в докучный рокот дня,—
И труд меня томил, и путь мой был бесцелен,
Твой свет в моей душе струился мглисто-зелен.
Холодная луна, люби, люби меня!

[376x500]

Посмотрите! в двадцать лет Бледность щеки покрывает; С утром вянет жизни цвет: Парка дни мои считает И отсрочки не дает. Что же медлить! Ведь Зевеса Плач и стон не укротит. Смерти мрачной занавеса Упадет - и я забыт! Я забыт... но из могилы, Если можно воскресать, Я не стану, друг мой милый, Как мертвец тебя пугать. В час полуночных явлений Я не стану в виде тени, То внезапну, то тишком, С воплем в твой являться дом. Нет, по смерти невидимкой Буду вкруг тебя летать; На груди твоей под дымкой Тайны прелести лобзать; Стану всюду развевать Легким уст прикосновеньем, Как зефира дуновеньем, От каштановых волос Тонкий запах свежих роз. Если лилия листами Ко груди твоей прильнет, Если яркими лучами В камельке огонь блеснет, Если пламень потаенный

По ланитам пробежал, Если пояс сокровенной Развязался и упал,- Улыбнися, друг бесценной, Это - я! Когда же ты, Сном закрыв прелестны очи, Обнажишь во мраке ночи Роз и лилий красоты, Я вздохну... и глас мой томной, Арфы голосу подобной, Тихо в воздухе умрет. Если ж легкими крылами Сон глаза твои сомкнет, Я невидимо с мечтами Стану плавать над тобой. Сон твой, Хлоя, будет долог... Но когда блеснет сквозь полог Луч денницы золотой, Ты проснешься... о, блаженство! Я увижу совершенство... Тайны прелести красот, Где сам пламенный Эрот Оттенил рукой своею Розой девственну лилею. Все опять в моих глазах! Все покровы исчезают; Час блаженнейший!.. Но, ах! Мертвые не воскресают.

[699x432]
Век и короток и несладок.
Все в итоге придет в упадок,
Все разрушится и увянет,
Будет выедено червями,
Будет выполоскано дождями.
Все, рабами и их вождями
Возведенное, рухнет кучей,
Бесполезной, бесцветной, скучной.
И о том, как оно стояло
В дни расцвета, потом слоями
В землю вкpапленные мощами
Гробовое хранят молчанье.

[699x437]
Знаю, умру на заре! На которой из двух,
Вместе с которой из двух - не решить по заказу!
Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух!
Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!

Пляшущим шагом прошла по земле!- Неба дочь!
С полным передником роз!- Ни ростка не наруша!
Знаю, умру на заре!- Ястребиную ночь
Бог не пошлет по мою лебединую душу!

Нежной рукой отведя не целованный крест,
В щедрое небо рванусь за последним приветом.
Прорезь зари - и ответной улыбки прорез...
- Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!

[368x400]
Долго снились мне вопли рыданий твоих,-
То был голос обиды, бессилия плач;
Долго, долго мне снился тот радостный миг,
Как тебя умолил я - несчастный палач.

Проходили года, мы умели любить,
Расцветала улыбка, грустила печаль;
Проносились года,- и пришлось уходить:
Уносило меня в неизвестную даль.

Подала ты мне руку, спросила: "Идешь?"
Чуть в глазах я заметил две капельки слез;
Эти искры в глазах и холодную дрожь
Я в бессонные ночи навек перенес.

[600x449]

Мы - ангелы с тобою, милый,
Которые сорвалися с небес.
И на земле, в жестокости своей, красивой
Чужие мы, ведь нас не ждали здесь.

Мы - ангелы, хранящие любовь
В сердцах, что бьются часто-часто.
"Но всё ж мы разные, - я повторяю вновь -
Как разные в одной колоде масти."

Ты - ангел радости, несущий за собой
Улыбки людям, мне расчарованье.
А я - печали ангел, мой родной.
Печаль моя порождена твоим очарованьем.

И пусть мы оба обожжены землёй:
Сгорели наши крылья в мире боли,
Мы разные, а значит нам с тобой
Не быть вдвоём. Различны наши роли.

Но я люблю тебя, слепа моя любовь.
И если ты о помощи попросишь,
Я помогу, поранив руки в кровь,
Ведь ты один мне смысл в жизнь приносишь.

[700x525]
Не могу насладиться Тьмой,
Необъятную мглу вдыхая…
И покажутся мне тюрьмой
Золотые ворота рая…
Мне отныне не нужен свет -
Мимо жизни ведёт дорога:
В мир, где счастья и горя нет,
В мир, где дух покидает бога.

[500x375]
Робко вошла тишина,
Закрылись усталые веки,
На грани последнего сна
Остались все горы и реки.
И вроде бы всё как всегда,
Но ровные вдохи всё тише...
И робко вошла тишина.
Как жаль, я её не услышу.

Я собирал слова крупицами из праха От сердца моего сгоревшего золы И уж не чувствовал сомнений или страха Встречая капельки расплавленной иглы. Пронзила сердце и уже не покидала, Как я его ни резал на куски В бесплодных поисках проклятого металла Обильно смоченного ядом из тоски, Теперь я вновь свободен от проклятья, Но и от сердца, как ни больно сознавать, Слова крупицами отныне собирать я Буду... жить и мыслить... не страдать.

 

 

[500x375]
Меня любить - ведь это сущий ад:
Принять мои ошибки и сомненья,
И от самой себя не знать спасенья,
Испив моих противоречий яд...

Далекая моя, кинь трезвый взгляд
На те неповторимые мгновенья -
Опомнись! И предай меня забвенью,
Как долг твой и любовь моя велят.

Не знать друзей, терпеть и день и ночь
Тоску разлуки, зря томясь и мучась, -
Зачем тебе такая злая участь?

О как бы я желал тебе помочь,
Сказав, что мой сонет - лишь жест Пилата!
Но - я в гробу: отсюда нет возврата.

[699x473]
Когда червям на праздничный обед
Добычей лакомой достанусь я -
О, как вздохнет обрадованный свет -
Мои враги, завистники, друзья!

В ход пустят пальцы, когти и клыки:
С кем спал, где крал, каким богам служил...
Испакостят их злые языки
Все, чем дышал, страдал и жил.

Лягнет любая сволочь. Всякий шут
На прах мой выльет ругани ушат.
Пожалуй, лишь ростовщики вздохнут:
Из мертвого не выжмешь ни гроша!

Я вам мешаю? Смерть моя - к добру?
Так я - назло! - возьму и не умру.

[575x578]
Поклонюсь тебе я платой многою,—
Я хочу забвенья да веселия,—
Ты поди некошною дорогою,
Ты нарви мне ересного зелия.

Белый саван брошен над болотами,
Мертвый месяц поднят над дубравою,—
Ты пройди заклятыми воротами,
Ты приди ко мне с шальной пошавою.

Страшен навий след, но в нем забвение,
Горек омег твой, но в нем веселие,
Мертвых уст отрадно дуновение,—
Принеси ж мне, ведьма, злое зелие.

[240x204]
[261x445]

В тишине бездыханной ночной
Ты стоишь у меня за спиной,
Я не слышу движений твоих,
Как могила, ты темен и тих.
Оглянуться не смею назад,
И на мне твой томительный взгляд,
И как ночь раскрывает цветы,
Что цветут для одной темноты,
Так и ты раскрываешь во мне
Всё, что чутко живет в тишине,
И вошёл ты в обитель мою,
И в кругу чародейном стою.

[700x525]
Я лежу себе на гробовой плите,
Я смотрю, как ходят тучи в высоте,
Как под ними быстро ласточки летят
И на солнце ярко крыльями блестят.
Я смотрю, как в ясном небе надо мной
Обнимается зеленый клен с сосной,
Как рисуется по дымке облаков
Подвижной узор причудливых листов.
Я смотрю, как тени длинные растут,
Как по небу тихо сумерки плывут,
Как летают, лбами стукаясь, жуки,
Расставляют в листьях сети пауки...
Слышу я, как под могильною плитой,
Кто-то ежится, ворочает землей,
Слышу я, как камень точат и скребут
И меня чуть слышным голосом зовут:
"Слушай, милый, я давно устал лежать!
Дай мне воздухом весенним подышать,
Дай мне, милый мой, на белый свет взглянуть,
Дай расправить мне придавленную грудь.
В царстве мертвых только тишь да темнота,
Корни крепкие, да гниль, да мокрота,
Очи впавшие засыпаны песком,
Череп голый мой источен червяком,
Надоела мне безмолвная родня.
Ты не ляжешь ли, голубчик, за меня?"
Я молчал и только слушал: под плитой
Долго стукал костяною головой,
Долго корни грыз и землю скреб мертвец,
Копошился и притихнул наконец.
Я лежал себе на гробовой плите,
Я смотрел, как мчались тучи в высоте,
Как румяный день на небе догорал,
Как на небо бледный месяц выплывал,
Как летели, лбами стукаясь, жуки,
Как на травы выползали светляки...

[600x520]
Животное тепло совокуплений
И сумрак остроглазый, как сова.
Но это все не жизнь, а лишь слова, слова,
Любви моей предсмертное хрипенье.
Какой дурак, какой хмельной кузнец,
Урод и шут с кривого переулка
Изобрели насос и эту втулку -
Как поршневое действие сердец?!
Моя краса! Моя лебяжья стать!
Свечение распахнутых надкрылий,
Ведь мы с тобой могли туда взлетать,
Куда и звезды даже не светили!
Но подошла двуспальная кровать -
И задохнулись мы в одной могиле.
Где ж свежесть? Где тончайший холодок
Покорных рук, совсем еще несмелых?
И тишина вся в паузах, в пробелах,
Где о любви поведано меж строк?
И матовость ее спокойных век
В минуту разрешенного молчанья.
Где радость? Где тревога? Где отчаянье?
Где ты, где ты, о прошлогодний снег?
Окончено тупое торжество!
Свинья на небо смотрит исподлобья.
Что ж, с Богом утерявшее подобье,
Бескрылое, слепое существо,
Вставай, иди в скабрезный анекдот,
Веселая французская открытка.
Мой Бог суров, и бесконечна пытка -
Лет ангелов, низверженных с высот!
Зато теперь не бойся ничего:
Живи, полней и хорошей от счастья.
Таков конец - все люди в день причастья
Всегда сжирают Бога своего.

[424x698]
Померкло холодное солнце
На шпилях готических башен.
Она никогда не смеётся,
А плач её горек и страшен.

Над лесом сгущаются тени
И тьма открывает обьятья
Той странной, чей вечер - спасенье
И каждое утро - распятье,

В чьих снах из кошмаров и крови,
Где чёрное смешано с алым
Нет места пушистым героям
Из глянцевых модных журналов,

В чьём завтра давно всё известно,
Сегодня давно перебито,
В чьём взгляде - открытая бездна,
В словах - раскалённая бритва...

На дне перемёрзших колодцев
Развалятся лунные латы
Она никогда не вернётся,
Однажды уйдя на закате.

[448x355]
Слышишь - гремит жесть.
Крепкие цепи куют.
Не молись о моей душе.
Скоро за ней придут.

Ветром открыло окно.
Кто-то бредёт по пятам.
В сущности, мне всё равно -
Ад или здесь, или там;

В сущности, что она - жизнь?
Знаю, тебе не понять...
Душу мою не держи,
Продана - видишь печать?

Злобное уханье сов
Где-то вдали у ручья...
Подписью - тёмная кровь,
Только не спрашивай, чья.

Лучше не видеть тебе
Страшных последних минут.
Ветер пропел в трубе -
Это меня зовут.

Нет, я не чувствую страх -
Только бы поскорей.
Мне бы давно пора.
Знаешь, стоят у дверей

Ангелы. Крылья их - мрак,
Чёрное небо в ночи.
Держат в когтистых руках
Нет, не кресты - мечи.

Камни сжигает в золу
Дикий мертвеющий взгляд...
Холодно. Губ не целуй:
Стал на них мёд - яд...

Нет, обо мне не молись,
В церкви не ставь свечу.
В сущности, что она - жизнь?
Я не жалею ничуть...