[504x700]
Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламя
Лизнуло мне лицо и скрылось без следа...
Лишь вечность зыблется ритмичными волнами.
И с грустью, как во сне, я помню иногда
Угасший метеор в пустынях мирозданья,
Седой кристалл в сверкающей пыли,
Где Ангел, проклятый проклятием всезнанья,
Живет меж складками морщинистой земли.

[700x525]
Я бы умер с тайной радостью
В час, когда взойдет луна.
Овевает странной сладостью
Тень таинственного сна.

Беспредельным далям преданный,
Там, где меркнет свет и шум,
Я покину круг изведанный
Повторенных слов и дум.

Грань познания и жалости
Сердце вольно перейдет,
В вечной бездне, без усталости,
Будет плыть вперед, вперед.

И все новой странной сладостью
Овевает призрак сна...
Я бы умер с тайной радостью
В час, когда взойдет луна.

[484x484]
Чёрные свечи, лилии белые...
Что же тоска со мною наделала?
Хрупкие плечи юной красавицы
Сквозь серый асфальт едва пробиваются.
Лилии белые, чёрные свечи...
Каждое утро встречаю свой вечер.
На гладкой канве безрассудного сердца
Я вышиваю себе совершенство.
Чёрные юбки, белая кожа...
Скажи, на кого я сегодня похожа?
Что мне сулит отраженье в стекле?
Где я усну - среди роз иль в золе?
Белая кожа, юбки чёрные...
Может быть, стану я чьей-то иконою?
Рук моих сотни болящих коснутся,
Чтобы уже никогда не проснуться...

[600x450]

Своей улыбкой, странно-длительной,
Глубокой тенью черных глаз
Он часто, юноша пленительный,
Обворожает, скорбных, нас.

В ночном кафе, где электрический
Свет обличает и томит
Он речью, дьявольски-логической,
Вскрывает в жизни нашей стыд.

Он в вечер одинокий - вспомните,-
Когда глухие сны томят,
Как врач искусный в нашей комнате,
Нам подает в стакане яд.

Он в темный час, когда, как оводы,
Жужжат мечты про боль и ложь,
Нам шепчет роковые доводы
И в руку всовывает нож.

Он на мосту, где воды сонные
Бьют утомленно о быки,
Вздувает мысли потаенные
Мехами злобы и тоски.

В лесу, когда мы пьяны шорохом,
Листвы и запахом полян,
Шесть тонких гильз с бездымным порохом
Кладет он, молча, в барабан.

Он верный друг, он - принца датского
Твердит бессмертный монолог,
С упорностью участья братского,
Спокойно-нежен, тих и строг.

В его улыбке, странно-длительной,
В глубокой тени черных глаз
Есть омут тайны соблазнительной,
Властительно влекущей нас...

[517x600]

[500x374]
Резать крылья - еще одна боль
Заставляет нас верить и ждать.
Мне досталась чужая роль,
Мне ее исполнять.

Но глаза у врага пусты,
Снова к шее приставлен клинок.
Это значит, что рядом ты,
Неродившийся бог.

Мне осталась одна лишь печаль
По ушедшим в другие миры.
Только ветер уносит вдаль
Правила этой игры...

[369x553]

Руки молитвенно сложены перед распятием,
Кровь на запястьи - символом вечного стона.
Так получилось... и ты уже скован проклятием.
Так получилось... не быть тебе вновь воскрешенным.

Крест поцелуешь ты, трижды готовый к служению,
Перед иконою снова застынешь в поклоне.
Так получилось... в зеркале нет отражения.
Так получилось... Он тебя грешного гонит.

Это безумие душит костлявой рукою,
Это отчаянье бросит тебя на колени.
Так получилось... нет смысла бороться с судьбою.
Так получилось... ты вечный безверия пленник.

[380x499]
Черный призрак в белоснежном плаще
Пролетел над черно-белой Москвой.
Белым пламенем при черной свече,
Черно-белою газетной строкой...

Белым ангелом спуститься с небес.
В белом небе черной стаей лететь.
Белой тканью обернуть черный крест.
В белом платье встретить черную смерть...

Это было... да, теперь все равно.
Это время не воротишь назад.
Черно-белое немое кино.
Черно-белые чужие глаза...

[383x500]
О, не вздыхайте обо мне,
Печаль преступна и напрасна,
Я здесь, на сером полотне,
Возникла странно и неясно.

Взлетевших рук излом больной,
В глазах улыбка исступленья,
Я не могла бы стать иной
Пред горьким часом наслажденья.

Он так хотел, он так велел
Словами мертвыми и злыми.
Мой рот тревожно заалел,
И щеки стали снеговыми.

И нет греха в его вине,
Ушел, глядит в глаза другие,
Но ничего не снится мне
В моей предсмертной летаргии.

[336x450]
В квартире прибрано. Белеют зеркала.
Как конь попоною, одет рояль забытый:
На консультации вчера здесь Смерть была
И дверь после себя оставила открытой.
Давно с календаря не обрывались дни,
Но тикают еще часы его с комода,
А из угла глядит, свидетель агоний,
С рожком для синих губ подушка кислорода.
В недоумении открыл я мертвеца...
Сказать, что это я... весь этот ужас тела...
Иль Тайна бытия уж населить успела
Приют покинутый всем чуждого лица?

[566x698]

Свет дневной по глазам... До чего омерзителен
Он убил мою тень, он вернулся... теперь за мной.
Так покиньте ж скорее палату, господа посетители,
Я больна. Я серьезно больна. Я больна тишиной.

Будет время, оставим и здесь свои росписи
Алой кровью по белому кафелю в вечности.
Мысли странные снова в голову просятся
Мне-то что? Одиночество этим не лечится.

[358x499]
Не пытайся сбежать в только что наспех созданный мир
За одну из таких невозможных зеркальных дверей.
Там конечно же лучше, чем здесь. Там ты бог и кумир.
Но пойми, этот мир сделал нас бесконечно сильней.

Просто кто-то хотел, чтобы мы не поднялись с колен
Бил наотмашь, с улыбкой, не видя в упор наших лиц.
Мы привыкли годами стоять возле каменных стен,
Ожидая решений своих палачей и убийц.

Да, не мне отнимать твое право на мир и покой
Я не раз уходила сама - так казалось верней.
Просто мне захотелось всего лишь остаться с тобой
Или вместе уйти за одну из зеркальных дверей.

[700x504]
Моя душа во власти страха
И горькой жалости земной.
Напрасно я бегу от праха -
Я всюду с ним, и он со мной.

Мне в очи смотрит ночь нагая,
Унылая, как темный день.
Лишь тучи, низко набегая,
Дают ей мертвенную тень.

И ветер, встав на миг единый,
Дождем дохнул - и в миг исчез.
Волокна серой паутины
Плывут и тянутся с небес.

Ползут, как дни земных событий,
Однообразны и мутны.
Но сеть из этих легких нитей
Тяжеле смертной пелены.

И в прахе душном, в дыме пыльном,
К последней гибели спеша,
Напрасно в ужасе бессильном
Оковы жизни рвет душа.

А капли тонкие по крыше
Едва стучат, как в робком сне.
Молю вас, капли, тише, тише...
О, тише плачьте обо мне!

[показать]
[показать]

[333x500]
Вчера до самой ночи просидел
Я на кладбище, все смотрел, смотрел
Вокруг себя; полстертые слова
Я разбирал. Невольно голова
Наполнилась мечтами; вновь очей
Я не был в силах оторвать с камней.
Один ушел уж в землю, и на нем
Все стерлося... Там крест к кресту челом
Нагнулся, будто любит; будто сон
Земных страстей узнал в сем месте он...
Вкруг тихо, сладко все, как мысль о ней;
Краснеючи, волнуется пырей
На солнце вечера. Над головой
Жужжа, со днем прощаются игрой
Толпящиеся мошки, как народ
Существ с душой, уставших от работ!..
Стократ велик, кто создал мир! велик!
Сих мелких тварей надмогильный крик
Творца не больше ль славит иногда,
Чем в пепел обращенные стада?
Чем человек, сей царь над общим злом,
С коварным сердцем, с ложным языком?..

[438x580]
Я хочу умереть молодой,
Не любя, не грустя ни о ком;
Золотой закатиться звездой,
Облететь неувядшим цветком.
Я хочу, чтоб на камне моем
Истомленные долгой враждой
Находили блаженство вдвоем...
Я хочу умереть молодой!
Схороните меня в стороне
От докучных и шумных дорог,
Там, где верба склонилась к волне,
Где желтеет некошеный дрок.
Чтобы сонные маки цвели,
Чтобы ветер дышал надо мной
Ароматами дальней земли...
Я хочу умереть молодой!
Не смотрю я на пройденный путь,
На безумье растраченных лет;
Я могу беззаботно уснуть,
Если гимн мой последний допет.
Пусть не меркнет огонь до конца
И останется память о той,
Что для жизни будила сердца...
Я хочу умереть молодой!

[400x267]
Маски повсюду, веселые маски,
Хитро глядят из прорезов глаза;
Где я? В старинной, чарующей сказке?
Но отчего покатилась слеза?

Глупые маски, веселые маски,
Манит, зовет меня ваш хоровод.
Вот промелькнули влюбленные глазки;
Странные маски, куда вас влечет?

Платья безвкусны, размеренны речи;
Мчатся в бессмысленной пляске
Руки, зовущие груди и плечи;
Глупые маски, веселые маски.

Слезы личиной глухою закрою,
С хохотом маску надену свою!
Глупые маски! Стремитесь за мною,
Слушайте: пошлости гимн я пою.

[549x523]

Опять я видел вас во сне...
Давно объят сердечной ленью —
Я и не ждал, чтоб кроткой тенью,
Мелькнув, явились вы мне.
Зачем я вызвал образ милый?
Зачем с мучительною силой
Опять бужу в душе моей
Печаль и счастье прошлых дней?
Они теперь мне не отрада,
Они прошли, мне их не надо...
Но слышен, в памяти скользя,
Напев замолкший мне невольно;
Ему внимая, сердцу больно,
А позабыть его нельзя.

[400x317]
Печально я смотрю на дружние портреты —
Черты знакомые и полные тоски!
Такие ль были мы, друзья, в былые лета,
Когда, еще унынья далеки,
Мы бодро верили в надежде благородной,
Что близок новый мир, широкий и свободный?
И вот теперь рассеялися мы...
Иные в гроб сошли, окончив подвиг трудный
Жить в этом мире хаоса и тьмы.
Мы проводили их. В пустыне многолюдной
Не многие осталися в живых;
Они должны свершить остаток дней своих,
Томясь в труде безвестном и бесплодном,
В уединении бесцветном и холодном.

[450x658]
Бывают дни, когда душа пуста:
Ни мыслей нет, ни чувств, молчат уста,
Равно печаль и радость постылы,
И в теле лень, и двигаться нет силы.
Напрасно ищешь, чем бы ум занять,—
Противно видеть, слышать, понимать,
И только бесконечно давит скука,
И кажется, что жить — такая мука!
Куда бежать? чем облегчить бы грудь?
Вот ночи ждешь — в постель! скорей заcнуть!
И хорошо, что стало все беззвучно...
А сон нейдет, а тьма томит докучно!