[700x525]
Так ждать, чтоб даже память вымерла,
Чтоб стал непроходимым день,
Чтоб умирать при милом имени
И догонять чужую тень,
Чтоб не довериться и зеркалу,
Чтоб от подушки утаить,
Чтоб свет своей любви и верности
Зарыть, запрятать, затемнить,
Чтоб пальцы невзначай не хрустнули,
Чтоб вздох и тот зажать в руке.
Так ждать, чтоб, мертвый, он почувствовал
Горячий ветер на щеке.

[500x345]
Попирая мороз и сырость,
Прямо в липком тумане вырос
Город-мученик, город-призрак,
Искажающий мир, как призма,
Преломляющий дух и кости,
Запускающий мягко когти...
Отдаешься ему, сгорая,
А в награду - земля сырая,
Век, промчавшийся, как и не был.
Дом, приплюснутый низким небом,
Блеклый дождь барабанит в кровлю,
Пока ты истекаешь кровью.

[448x336]
Стояла ночь, царила тьма,
Бежали тучи в небесах,
Молились демоны луне,
Закутавшейся в легкий дым,
Искрилась бледная зима,
И стрелки на больших часах
Друг к другу жались в тишине
Над мертвым городом ночным.
Метель и выла, и мела,
Снежинки прыгали в ночи,
И ветер взвинченный из них
Плел дым, висящий пеленой,
И не несли в себе тепла
Почти прозрачные лучи
Звезды далекой, как твоих
Печальных глаз огонь ночной.
Деревья гнулись до земли,
И воздух сковывал мороз,
И, устремляя взор во мрак,
Я вспоминал, как в жизни той
Совсем беспомощно цвели
Бутоны разноцветных роз,
Собой являя вечный знак,
Пронзенный гордой пустотой.
Я устремлялся в те края,
На бег срываясь иногда,
Но груз, венчающий чело,
Переместиться не давал,
И песнь унылая моя,
Летя сквозь долгие года,
Несла последнее тепло
В снежинок буйный карнавал.
И я взмолился: "Я устал,
Пошли мне, Господи, покой!"
И на вершине всей земли
Остановился белый конь,
И бледный всадник хохотал
И снег разбрасывал рукой,
И льдинки мрамором легли
На побелевшую ладонь.

[699x498]
Тишина всегда появляется в черном,
Неважно, заглядывает ли к обреченным
Или к цветущим. Из-под берета -
Длинный нос и тонкая сигарета.
Несмотря на облик, она стерильна,
Хотя и любит, чтоб было пыльно,
Книги на полках, на окнах шторы
И опустевшие коридоры.
Она селится в комнатах, где кровати
Скрипом пружин умоляют "Хватит!"
Присевших на краешек к изголовью
Тех, что могли бы заняться любовью.

[700x499]
В минутной вспышке провиденья,
Мне подарившей торжество,
Я видел тайные сомненья
В колодце сердца моего.
Чертя грядущих лет набросок,
Всей жизни будущей эскиз,
Я замер, слыша отголосок
От крика, брошенного вниз.
Дышал колодец тьмой и тленом,
Туманным холодом реки;
Качаясь, прятались по стенам
Его большие пауки,
А вверх из пелены зеркальной,
Не слыша мой тревожный крик,
Смотрел с улыбкою печальной
Беззубый сгорбленный старик.

[450x288]

Если б знали, сколько муки скрыто
В смехе радостном моем!
Как мертвец, ползу из-под плиты.
Как мертвец, я в саване ночном.
Я не смею быть самим собою,
А другим не в силах, не хочу!
Покрываясь мглой ночною,
Улыбаюсь я лучу.
Если б знали, сколько муки скрыто
В светлой маске моего лица!
Тяжко давят мраморные плиты,
И моя любовь - лишь греза мертвеца.
Умоляю: за улыбку не вините,
Отряхните все, что не было земным!
Если можете - поймите:
Тяжело быть не собой самим.

[512x452]
Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

[668x514]
Оттого так просто жить на свете,
Что последний не отнять покой
И что мы еще немного дети,
Только с очень мудрой головой.
Нам достались лишь одни досуги
Да кутеж в пространствах бытия,
Только легковерные подруги
И совсем неверные друзья.
Притворяясь, что обман не вечен,
Мы наивно вдруг удивлены,
Что на вид такой приветный вечер
В дар принес мучительные сны.
Эту грусть, пришедшую из прежде,
Как наследство мы должны хранить,
Потому что места нет надежде,
Так как жребий нам не изменить.
Можно жить несчастьями одними,
Так вся жизнь до простоты ясна.
Ведь обманом осень все отнимет,
Что сулила нам, как лжец, весна.
Оттого, что мы немного дети
С очень, очень мудрой головой,
Нам почти легко страдать на свете,
Где итог за гробовой доской.

[600x450]
Я видел в небе белые воскрылья
И толпы ангелов, Творцу слагавших Стих,-
Но птица траура свои раскрыла крылья,
Погасли в небе белые воскрылья,
И грустно никну - радостный жених.
К чему мольбы? К чему усилья?
Я - тьмы тоскующий жених.
Воспоминаний рой, как траурная птица,
Метнулся предо мной, лежавшим в забытьи.
Я в небе увидал кровавые зарницы;
Воспоминаний рой, как траурная птица,
Закрыл на миг все радости мои.
Так закрывают длинные ресницы
Глаза усталые твои.
Но ты - невеста осени певучей -
Словами тихими, как тонкою стрелой,
Метнула в рой воспоминаний жгучий.
Но ты - невеста осени певучей,
Подруга юная, горящая зарей,-
Низвергла скорбный рой летучий
Пред разгоревшейся зарей.
Воспоминаний рой, как траурная птица,
Метнулся от меня, простертого в пыли.
Я в небе увидал златые колесницы;
Воспоминаний рой, как траурная птица,
Сокрылся, приоткрыв все радости мои.
Так открывают длинные ресницы
Глаза горящие твои.

[700x525]
Время всех нас под корень косит,
Серым лезвием свистнув косою
По ногам, по рукам, по шее -
В кучу всех, а затем - в траншею.
Можно загодя выпить яда.
Можно просто просить "не надо".
Можно ржавую саблю из ножен
Вытащить - ничего не поможет.
Все проходит легко, как дрема:
Глядь - и нет ни семьи, ни дома,
Ни тебя самого, одна лишь
Мысль, что ты ничего не знаешь.

[699x643]
Нет веры на земле
Освобождающей.
Нет очищающего света.
Есть пламя гнева,
Оставляющее сзади
Ворох пепелищ.
Есть дождь,
Смывающий следы
Преступников и злодеяний.
Есть пыльный ветер,
Хохочущий в лицо
Молящимся.
Есть родники,
Берущие начало
В глазницах грешников
В могилах преисподней.

[400x300]
Опять ищу в уютном полумраке
Те двери в Ночь что нас свели с тобой
И сквозь постылый шум соседской драки
Ловлю нить песни что поет прибой...
Вернись, дарившая бессмертье и забвенье,
Вернись, обрёкшая на вечный путь во Тьме,
Я не молю, я не прошу прощенья,
Я просто рвусь сквозь все года к тебе.
Любовь бессмертна. Может. Но не наша,
Любовью наши встречи не назвать,
Но этот зов, что между нами, страшен,
И он влечёт меня опять бежать.
Ищу те двери, что свели с тобою,
Быть может ищешь ты мои Пути,
Мы будем вместе вновь под шум прибоя
И в вечной Тьме нас будет не найти...
Вернись, проклявшая бессмертьем и влеченьем,
Я вижу: вновь сплетаются Пути...

[480x600]
Жизнь идёт по закону "дыши-не дыши"
Без конца и начала,
Я когда-то кричала от боли души,
А когда-то молчала,
Я когда-то хотела уйти в полумрак,
Чтоб душа не болела,
Я когда-то желала, чтоб было не так,
Ну а после. жалела.
Я была шестикрыла, сгорала и вновь
Возрождалась из пепла,
Я ещё не любила свою не-любовь,
Что ещё не окрепла.
Я опять отрекалась от боли души,
И от Бога бежала,
Жизнь идёт по закону "дыши-не дыши",
Я опять задышала,
Шестикрылость свою, позабыв навсегда,
Принимала за чудо,
Я узнала: дороги ведут в никуда
И идут ниоткуда,
Но в стотысячный раз вспоминая потом,
Я внезапно открыла,
Как была я любима Богами за то,
Что была шестикрыла.

[518x625]
Эй, други, нынче в оба
Смотрите до зари:
Некрашеных три гроба
Недаром припасли,
Помучайтесь немножко,
Не спите ночь одну.
Смотрите, как в окошко
Рукой с двора махну.
У самого забора
В углу там ждет с листом
Товарищ прокурора
Да батюшка с крестом.
И доктор ждет с часами,
Все в сборе - только мать
Не догадались сами
На проводы позвать.
Знать, чуяла - день цельный
Просилась у ворот.
Пускай с груди нательный
Отцовский крест возьмет.
Да пусть не ищет сына,
Не сыщет, где лежит.
И саван в три аршина,
И гроб без мерки сшит.
Эй, ты, палач, казенных
Расходов не жалей:
Намыль для обряженных
Удавочку жирней!
Потом тащи живее
Скамейку из-под ног,
Не то, гляди, у шеи
Сломаешь позвонок.
А коль подтянешь ловко,
Так будет и на чай:
По камерам веревку
На счастье распродай.

[533x699]

Ты, смеясь, средь суеты блистала
Вороненым золотом волос,
Затмевая лоск камней, металла,
Яркость мертвенных, тепличных роз.
Прислонясь к камину, с грустью острой
Я смотрел, забытый и смешной,
Как веселый вальс в тревоге пестрой
Увлекал тебя своей волной.
Подойди, дитя, к окну резному,
Прислонись головкой и взгляни.
Видишь - вдоль по бархату ночному
Расцвели жемчужины-огни.
Как, друг другу родственны и близки,
Все слились в алмазном блеске мглы,
В вечном танце пламенные диски -
Радостны, торжественны, светлы.
То обман. Они ведь, так далеки,
Мертвой тьмой всегда разделены,
И в толпе блестящей одиноки,
И друг другу чужды, холодны.
В одиночестве своем они пылают.
Их миры громадны, горячи.
Но бегут чрез бездну - остывают,
Леденеют жгучие лучи.
Нет, дитя, в моей душе упреков.
Мы расстались, как враги, чужды,
Скрывши боль язвительных намеков,
Горечь неразгаданной вражды.
Звездам что? С бесстрастием металла
Освещают вечность и хаос.
Я ж всё помню - ласку рта коралла,
Сумрак глаз и золото волос

[390x640]
Тих под осенними звездами
Простор песчаный, голубой.
Я полон музыкой, огнями
И черной думой, и тобой.
Я вижу в бледности сияний
Трубы фабричной обелиск;
В хаосе дымных мирозданий,
Как хищный коготь,- лунный диск.
Чу... Крик отрывистый и странный.
То там, где дробятся лучи,
На белой отмели песчаной
Перекликаются сычи.
Зачем-то нужно тьме зеленой
Зародыш кровяной зачать -
И будет вопль их воспаленный
До солнца судоржно звучать,-
Чтоб тот, как и они, незрячий,
В холодной мгле один кружил,
Потухший метеор бродячий,
Осколок огненных светил.
Я вдруг тебя увидел рядом -
На черни кос отлив зарниц,
И светится над темным взглядом
Сеть черных месяцев - ресниц...
И все - лишь крови шум оргийный
Да звон безумств седых веков?
Сычей крик хищный и стихийный
Над мертвым серебром песков?

[504x700]
Не узнавай, куда я путь склонила,
В какой предел из мира перешла...
О друг, я все земное совершила;
Я на земле любила и жила.

Нашла ли их? Сбылись ли ожиданья?
Без страха верь; обмана сердцу нет;
Сбылося все; я в стороне свиданья;
И знаю здесь, сколь ваш прекрасен свет.

Друг, на земле великое не тщетно;
Будь тверд, а здесь тебе не изменят;
О милый, здесь не будет безответно
Ничто, ничто: ни мысль, ни вздох, ни взгляд.

Не унывай: минувшее с тобою;
Незрима я, но в мире мы одном;
Будь верен мне прекрасною душою;
Сверши один начатое вдвоем.

[600x404]
Так мы забываем любимых
И любим немилых, губя,
Так холодно сердцу без грима
И страшно ему без тебя...
В какой-нибудь маленькой комнате
В далеком и страшном году
Толкнет меня сердце: "А помните..."
И вновь я себя не найду.
Пойду, словно тот неприкаянный,
Тот жалкий, растрепанный тот,
Кто ходит и ищет хозяина
Своих сумасшедших высот.
Дойду до надежды и гибели,
До тихой и мертвой тоски,
Приди ж, моя радость, и выбели
Мне кости, глаза и виски!
Все вычислено заранее
Палатою мер и весов -
И встречи, и опоздания,
И судороги поездов,
И страшная тихость забвения,
И кротость бессмертной любви,
И это вот стихотворение,
Построенное на крови...

[308x500]
Не страшно мне прикосновенье стали
И острота и холод лезвия.
Но слишком тупо кольца жизни сжали
И, медленные, душат как змея.
Но пусть развеются мои печали,
Им не открою больше сердца я...
Они далекими отныне стали,
Как ты, любовь ненужная моя!

Пусть душит жизнь, но мне не душно.
Достигнута последняя ступень.
И, если смерть придет, за ней послушно
Пойду в ее безгорестную тень:-
Так осенью, светло и равнодушно,
На бледном небе умирает день.

[491x268]
Изнемогаю от усталости,
Душа изранена, в крови...
Ужели нет над нами жалости,
Ужель над нами нет любви?

Мы исполняем волю строгую,
Как тени, тихо, без следа,
Неумолимою дорогою
Идем - неведомо куда.

И ноша жизни, ноша крестная.
Чем далее, тем тяжелей...
И ждет кончина неизвестная
У вечно запертых дверей.

Без ропота, без удивления
Мы делаем, что хочет Бог.
Он создал нас без вдохновения
И полюбить, создав, не мог.

Мы падаем, толпа бессильная,
Бессильно веря в чудеса,
А сверху, как плита могильная,
Слепые давят небеса.