Ты сказала, что Саади
Целовал лишь только в грудь.
Подожди ты, бога ради,
Обучусь когда-нибудь!
Ты пропела:
"За Евфратом Розы лучше смертных дев".
Если был бы я богатым,
То другой сложил напев.
Я б порезал розы эти,
Ведь одна отрада мне -
Чтобы не было на свете
Лучше милой Шаганэ.
И не мучь меня заветом,
У меня заветов нет.
Коль родился я поэтом,
То целуюсь, как поэт.
[270x400]Ты плакала в вечерней тишине,
И слезы горькие на землю упадали,
И было тяжело и так печально мне,
И все же мы друг друга не поняли.
Умчалась ты в далекие края,
И все мечты увянули без цвета,
И вновь опять один остался я
Страдать душой без ласки и привета.
И часто я вечернею порой
Хожу к местам заветного свиданья,
И вижу я в мечтах мне милый образ твой,
И слышу в тишине тоскливые рыданья.
<1912-1913>
В какой-то степени, оно оказалось пророческим.
* * *
Устал я жить в родном краю
В тоске по гречневым просторам,
Покину хижину мою,
Уйду бродягою и вором.
Пойду по белым кудрям дня
Искать убогое жилище.
И друг любимый на меня
Наточит нож за голенище.
Весной и солнцем на лугу
Обвита желтая дорога,
И та, чье имя берегу,
Меня прогонит от порога.
И вновь вернуся в отчий дом,
Чужою радостью утешусь,
В зеленый вечер под окном
На рукаве своем повешусь.
Седые вербы у плетня
Нежнее головы наклонят.
И необмытого меня
Под лай собачий похоронят.
А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озерам...
И Русь все так же будет жить,
Плясать и плакать у забора.
<1916>
Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?
И еще спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.
Поцелуй названья не имеет.
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.
От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали черную чадру.
1924
С.Есенин
Очень люблю это стихотворение... и песню на эти стихи. очень трогательно.
* * *
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
1921
***
[192x300]"Роман без вранья" - знаменитый роман Анатолия Мариенгофа, в котором он рассказал о своей дружбе с Сергеем Есениным. К тому времени, когда создавался роман, образ центрального героя, Есенина, уже был идеализирован в сознании почитателей его таланта. Мариенгофу было важно сохранить живые черты дорогого человека. "Роман без вранья" - не просто мемуарная проза, богатая деталями и подробностями. Из мелочей быта, из разнообразных событий, значительных и незначительных, из когда-то прозвучавших слов и совершенных поступков складывается образ прожитой сообща жизни. "Роман без вранья" - это роман о поэтах, о времени, о борьбе со смертью и забвением.
Найти это произведение вы можете тут.
Очень интересно мнение тех, кто читал.
Говорили, что она некрасива, но на мой взгляд - мила и очаровательна.Говорил, что она капризна и взбалмошна, может быть и так, но она женщина и женщина той эпохи, когда взбалмошность и капризы были скорее достоинством, чем недостатком.
Великая босоножка... несчастная и счастливая... Айседора Дункан. Рядом с ней всегда были достойные и Великие.
[400x533]Быть поэтом - это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.
Быть поэтом - значит петь раздолье,
Чтобы было для тебя известней.
Соловей поет - ему не больно,
У него одна и та же песня.
Канарейка с голоса чужого -
Жалкая, смешная побрякушка.
Миру нужно песенное слово
Петь по-свойски, даже как лягушка.
Магомет перехитрил в коране,
Запрещая крепкие напитки,
Потому поэт не перестанет
Пить вино, когда идет на пытки.
И когда поэт идет к любимой,
А любимая с другим лежит на ложе,
Благою живительной хранимый,
Он ей в сердце не запустит ножик.
Но, горя ревнивою отвагой,
Будет вслух насвистывать до дома:
Ну и что ж, помру себе бродягой,
На земле и это нам знакомо.
Здесь можно послушать, как Есенин читает свои стихи.
http://gold.stihophone.ru/authors.php?author=%C5%F1%E5%ED%E8%ED+%D1
Дункан Айседора (Данкан, Изадора) (Duncan, Isadora) (1877-1927), американская танцовщица. Основательница школы современного танца в Петрограде.
В 1921 году в Москву по приглашению советского правительства приехала прославленная на весь мир танцовщица Айседора Дункан. Для ее студии был отведен один из московских особняков, и она с энтузиазмом принялась обучать молодежь античному танцу.
Осенью того же года на квартире художника Якудова Айседора познакомилась с Есениным. По воспоминаниям присутствовавших при этой встрече, она полулежала на кушетке, окруженная поклонниками, а Есенин стоял на коленях возле нее. Она гладила его по волосам и говорила по-русски: "За-ла-тая га-ла-ва" (хотя русского не знала). Есенин же не знал иностранных языков, и впоследствии они объяснялись в основном жестами.
Айседора и Сергей быстро сблизились, и 2 мая 1922 года был зарегистрирован их брак. Оба молодых пожелали носить двойную фамилию. "Теперь я - Дункан!" - кричал Есенин, когда они вышли из загса. Злые языки утверждали, что он был влюблен не столько в Дункан, сколько в ее мировую славу.
Кстати, о возрасте. Перед бракосочетанием Айседора, смущаясь, попросила администратора своей студии И. Шнейдера исправить ей в паспорте дату рождения: "Мы не чувствуем этих пятнадцати лет разницы, но она тут написана... Ему, может быть, будет неприятно". Шнейдер взял тушь и выполнил ее просьбу (какой год рождения он ей вписал, осталось загадкой).
Строго говоря, Айседора была старше Сергея на 17 с половиной лет. До Есенина она была несколько раз замужем, хотя браками это назвать трудно - Дункан была сторонницей женской эмансипации и свободной любви, а брак считала вещью отжившей.
Брак с Есениным оказался катастрофичным: по воспоминаниям современника, "в Москве и куда бы они ни ездили, от Парижа до Казани, всем разумным людям было известно, что этот слепо заключенный союз был несчастьем как для них обоих, так и для гостиничной мебели". М. Горький писал в частном письме: "Я думаю, что для него (С. Есенина) роковым был роман со старухой Айседорой Дункан". Сам Есенин писал о Дункан: "Я искал в этой женщине счастья,/А нечаянно гибель нашел. / Я не знал, что любовь - зараза, / Я не знал, что любовь - чума. / Подошла и прищуренным глазом / Хулигана свела с ума".
После развода с Есениным возвратилась в США (1925), где подвергалась травле как "большевистская шпионка". В результате была вынуждена переехать во Францию, где и оставалась до последних дней жизни.
Супруги совершили несколько совместных поездок за границу, в том числе и в США, а осенью 1923 года их брак распался - слишком уж "неравным" он был. В последнем письме к Айседоре Есенин признавался: "Часто вспоминаю тебя со всей моей благодарностью к тебе". Айседора пережила Сергея на полтора года - кончина наступила в веселой курортной Ницце. Соскользнув с ее плеча, длинный шарф попал в колесо со спицами набиравшего скорость автомобиля, в котором сидела танцовщица, намотался на ось и мгновенно удушил Дункан.
x x x
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь - зараза,
Я не знал, что любовь - чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая красивая дрянь.
Ах постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углах прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь - простыня да кровать.
Наша жизнь - поцелуй да в омут.
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их ...
Не умру я, мой друг, никогда.
<1922>
[533x398]
[показать]В Москву известная балерина Айседора приехала по приглашению Луначарского. Приехала только потому, что ей был обещан… храм Христа Спасителя. В то время Айседора уже приблизилась к пятидесяти годам. Но, босая, в хитоне, танцевала божественно. Как напишет позднее А.Мариенгоф в своих воспоминаниях, они с С.Есениным впервые поняли, что “Славянский марш” может сыграть не только оркестр, но и «отяжелевший живот, грудь и немой красный рот, словно кривым ножом вырезанный на круглом лице».
«Толя, слушай, я познакомился с Айседорой Дункан. Я влюбился в нее, Анатолий. По уши! Честное слово! Ну, увлекся, что ли. Она мне понравилась», - так описывает Есенин Мариенгофу свое первое впечатление от «босоножки». В свои 45 лет она все еще была очень привлекательна со своим гибким телом, «искусно окрашенными в темно-темно-красный цвет волосами», синими глазами, заразительным смехом и “тонким, изящным и смелым” умом. Узнав о романе Сергея с Айседорой, ближайший друг поэта посадил кляксу… Есенин помрачнел – это считалось дурной приметой. Есенин верил приметам.
Есенин был для Айседоры ангелом. На стенах, столах и зеркалах она постоянно писала губной помадой трогательное «Есенин – Ангель». В жизни «определенной небом в актрисы» было много любви, и она каждый раз отдавалась ее зову сполна: «Любовь – это... как искусство. Она должна быть всегда очень большая и очень серьезная». Есенина она нарекла первым законным мужем. Они расписались перед отъездом за границу.
Но ее любовь всегда кончалась испытанием, раной. Итогом отношений стала убийственная телеграмма:
Ялта гостиница Россия Айседоре Дункан
Я люблю другую женат и счастлив
Есенин
Вскоре после этой записки на земле уже не было Есенина. Его единственной любовью становится смерть, черный человек. Айседора ненадолго пережила своего не менее гениального возлюбленного. В Ницце был жаркий вечер, Айседора спустилась к своей машине. Последняя улыбка друзьям, последний кивок и легкая спортивная машина исчезла за поворотом. Спустя несколько секунд, скользнув по вращающейся резине колеса, нежнейший шелковый платок превратился в стальной закрученный жгут и грубо рванул Айседору за горло.
Вчера вспомнила о женщинах С.Есенина. И решила кое-что поместить у себя в дневнике. Почему именно с этой персоны? Просто ей посвящены мои любимые стихотворения поэта.
Долгое время она работала в Брянском драматическом театре. Августа Леонидовна провела в нем три сезона и прежде всего запомнилась зрителям в роли Пановой по пьесе Тренева "Любовь Яровая", в спектаклях "Ее путь", "Шут на троне" и других. Особенно блистательно Августа Леонидовна выступила в постановке пьесы "На дне" Горького. Случилось это уже после смерти Есенина.
А познакомился с первой красавицей Московского камерного театра поэт уже на закате жизни, в конце лета 1923 года. Сделала это жена его друга Мариенгофа, тоже актриса, Анна Никритина. Есенин только что возвратился из-за границы, куда ездил вместе с Айседорой Дункан, и, не удовлетворенный поездкой, искал спасения в вине и поэзии.
- В один из вечеров Есенин повез меня в мастерскую Коненкова. Обратно шли пешком. Долго бродили по Москве, он был счастлив, что вернулся домой, в Россию. Радовался всему, как ребенок. Трогал руками дома, деревья... Уверял, что все, даже небо и Луна, другие, чем там. Рассказывал, как ему трудно было за границей, - так пишет о том периоде их жизни Миклашевская.
Этой женщине с "задумчивыми глазами", как назвал ее поэт-эпиграммист Герман, Есенин посвятил целый цикл лирических стихотворений. Среди них такие известные, как "Ты такая же простая, как все", "Вечер черные брови насопил:", "Пускай ты выпита другим", и т. д. А на сборнике "Москва кабацкая" он подписал: "Милой Августе Леонидовне со всеми нежными чувствами, которые выражены в этой книге".
После того как в кафе торжественно преподнес ей журнал, последовал скандал. За соседним столиком кто-то громко и нехорошо отозвался о них. Поэт не выдержал и вспылил. Успокоить его смогла лишь пришедшая сестра Катя. Вместе с Миклашевской они отвезли его домой и уложили спать.
С Миклашевской связан еще один малоизвестный эпизод его жизни. В день своего рождения Есенин пришел к ней в гости в крылатке и широком цилиндре. Взял ее под руку и, сконфузившись, тихо спросил: "Это очень смешно? Но мне так хотелось хоть чем-нибудь быть похожим на Пушкина". Вскоре в "Стойле Пегаса" в дружеском кругу отмечалась их помолвка, о которой журналист Литовский вспоминал так: "Очень скромно одетый, какой-то умиротворенный, непривычно спокойный Есенин и Миклашевская под тонкой синеватой вуалью - зрелище блоковское. Есенин сидел тихо, молча, следя глазами за каждым движением Миклашевской... Счастливы друзья, видевшие Есенина в эту пору его последней, осенней любви".
Дальнейшим их отношениям не суждено было развиться. Через год Есенина не стало.
Августа Миклашевская прожила долгую 86-летнюю жизнь. На концертах, посвященных Есенину, она отказывалась читать стихи, которые он посвятил ей.
***
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь - как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали...
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
x x x
Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.
О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.
Я сердцем никогда не лгу,
И потому на голос чванства
Бестрепетно сказать могу,
Что я прощаюсь с хулиганством.
Пора расстаться с озорной
И непокорною отвагой.
Уж сердце напилось иной,
Кровь отрезвляющею брагой.
И мне в окошко постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб я готов был и встречал
Его приход неприхотливый.
Теперь со многим я мирюсь
Без принужденья, без утраты.
Иною кажется мне Русь,
Иными - кладбища и хаты.
Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
[260x364]* * *
Жизнь — обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письмена.
Я всегда, когда глаза закрою,
Говорю: «Лишь сердце потревожь,
Жизнь — обман, но и она порою
Украшает радостями ложь».
Обратись лицом к седому небу,
По луне гадая о судьбе,
Успокойся, смертный, и не требуй
Правды той, что не нужна тебе.
Хорошо в черёмуховой вьюге
Думать так, что эта жизнь — стезя.
Пусть обманут лёгкие подруги,
Пусть изменят лёгкие друзья.
Пусть меня ласкают нежным словом,
Пусть острее бритвы злой язык.
Я живу давно на все готовым,
Ко всему безжалостно привык.
Холодят мне душу эти выси,
Нет тепла от звёздного огня.
Те, кого любил я, отреклися,
Кем я жил — забыли про меня.
Но и всё ж, теснимый и гонимый,
Я, смотря с улыбкой на зарю,
На земле, мне близкой и любимой,
Эту жизнь за всё благодарю.
17 августа 1925
Вижу сон. Дорога черная.
Белый конь. Стопа упорная.
И на этом на коне
Едет милая ко мне.
Едет, едет милая,
Только не любимая.
Эх, береза русская!
Путь-дорога узкая.
Эту милую как сон
Лишь для той, в кого влюблен,
Удержи ты ветками,
Как руками меткими.
Светит месяц. Синь и сонь.
Хорошо копытит конь.
Свет такой таинственный,
Словно для Единственной —
Той, в которой тот же свет
И которой в мире нет.
Хулиган я, хулиган.
От стихов дурак и пьян.
Но и все ж за эту прыть,
Чтобы сердцем не остыть,
За березовую Русь
С нелюбимой помирюсь.
Родился в 1895г,21 сентября,в Рязанской губернии,Рязанского уезда,Кузьминской волости,в селе Константиново.
С двух лет был отдан на воспитание довольно зажиточному деду по матери,у которого было трое взрослых неженатых сыновей,с которыми протекло всё моё детство.Дядья мои были ребята озорные и отчаянные.Трёх с половиной лет они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп.Я помню,что очумел и очень крепко держался за холку.Потом меня учили плавать.Один дядя(дядя Саша) брал меня в лодку,отъезжал от берега,снимал с меня бельё и,как щенка,бросал в воду.Я неумело и испуганно плескал руками,и пока не захлёбывался,он всё кричал:"Эх,стерва!Ну куда ты годишься?.."."Стерва" у него было слово ласкательное.После ,лет восьми, другому дяде я часто заменял охотничью собаку,плавал по озёрам за подстреленными утками.Очень хорошо лазил по деревьям.Среди мальчишек всегда был коноводом и большим драчуном и ходил всегда в чарапинах.За озорство меня ругала одна только бабка,а дедушка иногда сам подзадоривал на кулачную и часто говорил бабке:"Ты у меня ,дура,его не трожь,он так будет крепче!".Бабушка любила меня из всей мочи ,и нежности её не было границ.По субботам меня мыли,стригли ногти и гарным маслом гофрили голову,потому что ни один гребень не брал кудрявых волос.Но и масло мало помогало.Всегда я орал благим матом,и даже теперь какое-то неприятное чувство имею к субботе.
Так протекло моё детство.Когда же я подрос,из меня очень захотели сделать сельского учителя и потому отдали в церковно-учительскую школу,окончив которую я должен был поступить в Московский учительский институт.К счастью,этого не случилось.
Стихи я начал писать рано,лет девяти,но сознательное творчество отношу к 16-17 годам.Некоторые стихи этих лет помещены в "Радунице".
Восемнадцати лет я был удивлён,разослав свои стихи по журналам ,тем,что их не печатают, и поехал в Петербург.Там меня приняли весьма радушно.Первый,кого я видел,был Блок,второй-Городецкий.Когда я смотрел на Блока,с меня капал пот,потому что в первый раз видел живого поэта.Городецкий меня свёл с Клюевый,о котором я раньше не слыхал ни слова.С Клюевым у нас завязалась при сей нашей внутренней распре большая дружба.
В эти же годы я поступил в Унивеситет Шанявского,где пробыл всего 1,5 года,и снова уехал в деревню.
В унивеситете я познакомился с поэтами Семеновским,Наседкиным,Колоколовым и Филипченко.
Из поэтов-современников нравились мне больше всего Блок,Белый и Клюев.Белый дал мне много в смысле формы,а Блок и Клюев научили меня лиричности.
В 1919 году я с рядом товарищей опубликовал манифест имажинизма.Имажинизм был формальной школой,которую мы хотели утвердить.Но эта школа не имела под собой почвы и умерла сама собой,оставив правду за органическим образом.
От многих моих религиозных стихов и поэм я бы с удовольствием отказался,но они имеют большое значение как путь поэта до революции.
С восьми лет бабка таскала меня по разным монастырям,из-за неё у нас вечно ютились всякие странники и странницы.Распевались разные духовные стихи.Дед напротив.Был не дурак выпить.С его стороны устраивались вечные невенчанные свадьбы.
После,когда я ушёл из деревни,мне долго пришлось разбираться в своём укладе.
В годы революции был всецело на строне октября,но принимал всё по-своему,с крестьянским уклоном.
В смысле формального развития теперь меня тянет всё больше к Пушкину.
Что касается остальных автобиографических сведений,-они в моих стихах.
Октябрь 1925г.
Сергей Есенин.
Есенин - Сергей Александрович (1895-1925), русский поэт. С первых сборников ("Радуница", 1916; "Сельский часослов", 1918) выступил как тонкий лирик, мастер глубоко психологизированного пейзажа, певец крестьянской Руси, знаток народного языка и народной души. В 1919-23 входил в группу имажинистов. Трагическое мироощущение, душевное смятение выражены в циклах "Кобыльи корабли" (1920), "Москва кабацкая" (1924), поэме "Черный человек" (1925). В поэме "Баллада о двадцати шести" (1924), посвященной бакинским комиссарам, сборнике "Русь Советская" (1925), поэме "Анна Снегина" (1925) Есенин стремился постигнуть "коммуной вздыбленную Русь", хотя продолжал чувствовать себя поэтом "Руси уходящей", "золотой бревенчатой избы". Драматическая поэма "Пугачев" (1921).
Детство. Юность
Родился в крестьянской семье, ребенком жил в семье деда. Среди первых впечатлений Есенина духовные стихи, распевавшиеся странствующими слепцами, и бабушкины сказки. С отличием закончив Константиновское четырехклассное училище (1909), он продолжил обучение в Спас-Клепиковской учительской школе (1909-12), из которой вышел "учителем школы грамоты". Летом 1912 Есенин переехал в Москву, некоторое время служил в мясной лавке, где приказчиком работал его отец. После конфликта с отцом ушел из лавки, работал в книгоиздательстве, затем в типографии И. Д. Сытина; в этот период он примкнул к революционно настроенным рабочим и оказался под надзором полиции. В это же время Есенин занимается на историко-философском отделении университета Шанявского (1913-15).
Литературный дебют. Успех
С детства слагавший стихи (в основном в подражание А. В. Кольцову, И. С. Никитину, С. Д. Дрожжину), Есенин обретает единомышленников в "Суриковском литературно-музыкальном кружке", членом которого он становится в 1912. Печататься начинает в 1914 в московских детских журналах (дебют стихотворение "Береза").
Весной 1915 Есенин приезжает в Петроград, где знакомится с А. А. Блоком, С. М. Городецким, А. М. Ремизовым, Н. С. Гумилевым и др., сближается с Н. А. Клюевым, оказавшим на него значительное влияние. Их совместные выступления со стихами и частушками, стилизованными под "крестьянскую", "народную" манеру (Есенин являлся публике златокудрым молодцем в расшитой рубашке и сафьяновых сапожках), имели большой успех.
Служба в армии
В первой половине 1916 г. Есенин призывается в армию, но благодаря хлопотам друзей получает назначение ("с высочайшего соизволения") санитаром в Царскосельский военно-санитарный поезд N 143 Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны, что позволяет ему беспрепятственно посещать литературные салоны, бывать на приемах у меценатов, выступать на концертах.
На одном из концертов в лазарете, к которому он был прикомандирован (здесь же несли службу сестер милосердия императрица и царевны), происходит его встреча с царской семьей. Тогда же вместе с Н. Клюевым они выступают, одетые в древнерусские костюмы, сшитые по эскизам В. Васнецова, на вечерах "Общества возрождения художественной Руси" при Феодоровском городке в Царском Селе, а также приглашаются в Москве к великой княгине Елизавете.
Вместе с монаршей четой в мае 1916 года Есенин в качестве санитара поезда посещает Евпаторию. Это была последняя поездка Николая II в Крым.
"Радуница"
Первый сборник стихов Есенина "Радуница" (1916) восторженно приветствуется критикой, обнаружившей в нем свежую струю, отмечавшей юную непосредственность и природный вкус автора. В стихах "Радуницы" и последующих сборников ("Голубень", "Преображение", "Сельский часослов", все 1918, и др.) складывается особый есенинский "антропоморфизм": животные, растения, явления природы и пр. очеловечиваются поэтом, образуя вместе с людьми, связанными корнями и всем своим естеством с природой, гармоничный, целостный, прекрасный мир. На стыке христианской образности, языческой символики и фольклорной стилистики рождаются окрашенные тонким восприятием природы картины есенинской Руси, где все: топящаяся печка и собачий закут, некошеный сенокос и болотные топи, гомон косарей и храп табуна становится объектом благоговейного, почти религиозного чувства поэта ("Я молюсь на алы зори, Причащаюсь у ручья").
Революция
В начале 1918 Есенин переезжает в Москву. С воодушевлением встретив революцию, он пишет несколько небольших поэм ("Иорданская голубица", "Инония", "Небесный барабанщик", все 1918, и др.), проникнутых радостным предчувствием "преображения" жизни. Богоборческие настроения сочетаются в них с библейской образностью для обозначения масштаба и значимости происходящих событий. Есенин воспевая новую действительность и ее героев пытался соответствовать времени ("Кантата", 1919). В более поздние годы им были написаны "Песнь о великом походе", 1924, "Капитан земли", 1925, и др.). Размышляя, "куда несет нас рок событий", поэт обращается к истории (драматическая поэма "Пугачев", 1921).
Имажинизм
Поиски в сфере образности сближают Есенина с А. Б. Мариенгофом, В. Г.
Творчество Сергея Есенина, неповторимо яркое и глубокое, ныне прочно вошло в нашу литературу и пользуется огромным успехом у многочисленного читателя. Стихи поэта полны сердечной теплоты и искренности, страстной любви к беспредельным просторам родных полей, "неисчерпаемую печаль" которых умел он так эмоционально и так звонко передать.