С детства я любила рисовать. Однако, пока мы жили в Черкассах, негде было учиться рисованию. Чтобы ребенок хоть как-то развивался, мама определила меня в музыкальную студию при Доме офицеров. Ни слуха, ни голоса, ни музыкальных способностей у меня не было. Особенно ужасно я чувствовала себя на уроках сольфеджио, где нужно было петь, глядя на ноты, а потом писать музыкальные диктанты. Я совершенно не чувствовала, куда идет звук: вверх или вниз, поэтому списывала у всех, кто сидел рядом. Учительница сажала меня носом к двери и, чтобы предотвратить списывание, прикрывала плюшевой пыльной портьерой.

[591x408]

Дома я рисовала каждую свободную минутку. Отец снабжал меня тонкой белой бумагой, типа ксероксной. Она не выдерживала стираний резинкой. Поэтому, как только рисунок не получался, я листок выкидывала. В посылочном ящике лежала куча цветных и простых карандашей. Красками красить у меня не получалось. Иногда, когда выпадала свободная минутка, отец точил мне кухонным ножиком поломанные карандаши. На день рождения мне подарили большую коробку цветных карандашей. Они стояли в несколько ярусов и восхитительно пахли. Однако рисунки, выполненные цветными карандашами, были тусклые, неяркие.
Однажды папа узнал, что в городском Доме пионеров имеется кружок рисования, и отвел меня туда. В большой комнате по углам стояли несколько натюрмортов, и кружковцы разных возрастов рассаживались вокруг этих горшков, цилиндров и драпировок. Я походила по комнате, заглядывая в работы учеников. Меня восхитила техника штриховки, нанесенной на рисунок ровными полосками. Попробовав подражать такой «соломке», я почувствовала собственное бессилие. Руководитель ничего не объяснял, ни к кому не подходил. Он сидел отдельно и все желающие что-то узнать, направлялись к нему со своими рисунками и вопросами. Я еще покружила по классу, попыталась нарисовать какой-то кувшин и села, дожидаясь, когда меня заберут домой. Больше я в этот кружок не ходила. В 7-8 лет трудно делать какие-то выводы. Просто это было неинтересно. Интереснее было рисовать дома в компании с соседскими детьми.
Отец нашел в Черкассах какие-то художественные мастерские и договорился с художниками, что приведет к ним в гости дочку. Мы пришли в мастерскую, где на мольбертах стояли натянутые на подрамник полотна, покрытые карандашной сеткой. Один из художников по клеточкам писал на полотне копию картины «Ленин с детьми в Горках». Зрелище было такое удручающее, что, выйдя на улицу, и, держась за отцовскую руку, я с облегчением сказала: «Я никогда не стану художником!»

После смерти родителей я как-то выпала из круга своей бурной деятельности. Карикатуры приносили копеечный доход, после дефолта 1998 года издательства старались обходиться без иллюстраторов. Работы для «чистых» рисовальщиков не было. Я остро чувствовала необходимость освоить компьютерную графику. Правда, как выяснилось, для этого, как минимум, нужен был компьютер, а денег на его покупку не было.
Однажды мне позвонила моя знакомая художница Света К.
Тут надо сделать небольшое отступление и рассказать о Светлане К. Света - прекрасный иллюстратор, виртуозный рисовальщик. У нее был один недостаток- пристрастие к выпивке. Алкоголь давал ощущение свободы, и, приняв рюмку (или стакан) для вдохновения, Света создавала свои потрясающие иллюстрации, вытирая при этом кисти о рукав халата. В этой маленькой зачуханной женщине в больших очках и в мужских сандалиях, одетых на мужские носки, трудно было разглядеть гениального мастера. Однако при виде ее работ, коллеги только кашляли от зависти. В тяжелые для всех нас времена Светин муж Эдик, преподававший математику в политехническом институте, внезапно умер. Надо сказать, что Света была всецело поглощена своим творчеством (а заказы у прекрасной художницы всегда были), поэтому бытом занимался Эдик. Она даже не знала, где можно купить носки для дочки. Смерть Эдика оглушила Свету, она запила. Света звонила мне домой и, рыдая, сокрушалась, что совершенно не представляет, что делать, на что жить и растить дочку. Она ругала себя последними словами, осознав, что ее вольный образ жизни поспособствовал скорой смерти мужа. Работы у нее тоже не было.
Я отправилась к нашему общему знакомому — художественному редактору Борису Бублику. Боря всегда благоговейно относился к Свете, к ее таланту.
— Боря, — сказала я,— у нас очень любят покойников. Когда человек помрет, начинают вспоминать, какой он был хороший и талантливый. А пока он живет, никто ему не хочет помочь. Светка сейчас в отчаянии, работы нет, она спивается. Потрясите всех своих знакомых. Ей нужно найти работу.
Боря принялся дергать за все ниточки, и заказ для Светы нашли.
Потом я написала письмо в Киев, в издательство «Веселка», художественному редактору. Художница много лет сотрудничала с этим издательством. Я описала ситуацию, в которую попала Света и попросила найти ей работу, скромно умолчав, что сама сижу тоже без работы. Но ведь у меня есть муж, такой живой и работоспособный!
Вскоре у Светы появилась работа, и она потихоньку стала приходить в себя. Хорошие дела не остаются безнаказанными, и когда Свете предложили поучаствовать в качестве художника в создании компьютерной игры, она перекинула этот заказ мне. Немаловажным в мотивах этого благородного поступка было то, что Света совершенно не была знакома с компьютером, а я когда-то попыталась участвовать в одном проекте. Весь мой опыт заключался в том, что я сидела рядом с молодым человеком, который что-то делал на экране, и давала ему ценные советы.
Поэтому я полагала, что опять буду сидеть рядом с каким-нибудь компьютерным мальчиком и руководить его деятельностью.
Фирма, в которую я пришла, была создана юристами. Она громко именовалась институтом по каким-то там правовым исследованиям и занималась тем, что юристы через своих знакомых добывали гранты, а потом работали над определенной правовой тематикой. Например, получив американский грант, оказывали правовую поддержку беженцам, мигрантам и людям, чьи права человека нарушались. Или в поте лица боролись с коррупцией, собирая предпринимателей на загородных базах отдыха и устраивая им семинары. Юристы азартно обсуждали меню, которым будут наслаждаться будущие борцы с коррупцией и придумывали для участников семинаров развлекательно-оздоровительную программу.
Проворные юристы раздобыли где-то деньги на создание обучающей компьютерной игры. Игра призвана была знакомить подростков с Конвенцией по правам человека. Для воплощения в жизнь сценария, основанного на реально рассмотренных в Европейском суде делах, нужен был художник. Дело в том, что была уже создана так называемая «демоверсия». Для создания наброска компьютерной игры были привлечены два шустрых юноши. Один из них был архитектором, а другой окончил какой-то частный вуз. Молодые люди имели весьма приблизительное представление о фотошопе. Архитектор Славик делал линейный рисунок пейзажной панорамы, а потом раскрашивал рисунок в фотошопе. Причем, он даже не знал, что помимо имеющейся цветовой палитры, можно создавать и другие цветовые оттенки. Славик имел какие-то начальные сведения об анимации и выполнил несколько фаз движения персонажа — мальчика, исследующего очередное дело. Функции второго соавтора - Саши мне были неясны. Ребята получили внушительный по тем временам аванс и слепили небольшой кусочек игры. В компании с ними работал

Несколько лет я сотрудничала с издательством, выпускающим ряд журналов и газет с кроссвордами. я выполняла рисунки для детей с игровыми заданиями, рисунки для кроссвордов, обложки к сборнику кроссвордов. До меня эти журналы обслуживал мальчик-студент Художественной академии. Тем не менее, на его работах лежал отпечаток непрофессионализма. Плохой рисунок, какие-то одному автору понятные эффекты, дополнительные фразы, вставленные непонятно зачем и непонятно куда. Его "фишкой" (как сейчас принято изъясняться) был следующий ход: в большие рисунки он везде вставлял изображения презервативов. Например, в клюв птичке, под скамейку персонажам, сидящим на ней, на сучок и т.д.
Девушка, выполняющая раскраску его черно-белых рисунков, заливалась хохотом, выискивая и стирая презервативы на экране монитора. Может быть, эта "фишка" отвечала каким-то культурным молодежным стандартам, но на мой взгляд, это попахивало нервным расстройством, бескультурьем и сексуальной озабоченностью.

Редактор поставила передо мной задачу придумать двух украинских персонажей - Кума Карася и его жену Одарку, которые будут кочевать с обложки на обложку, занимаясь исключительно разгадыванием кроссвордов. На мой взгляд, это были образы семьи обывателей, убивающих досуг разгадыванием кроссвордов и окрашенных национальным колоритом. Этакая дань шароварщине. Редактор сборника ( а таких сборников, газет, журналов было около десятка) - женщина, окончившая институт радиоэлектроники и нашедшая себя на новом поприще.
Она придумывала сюжет обложки, текст, вставленный в уста героев, а моя задача была воплотить эту идею в жизнь.
[394x591]


[394x591]

Я пришла в этот издательский дом в тот момент, когда мне очень была нужна постоянная работа. В жизни прошел очередной тяжелый период (О, сколько их было! Вся жизнь-бесконечные трудные периоды. А искусство жить превратилось в искусство выживания).
Издательство опубликовало в газете объявление о том, что им нужен художник. Вид у меня был замученный. Молодая редакторша редакции кроссвордов (я это видела) не хотела брать на работу предпенсионную даму. Она мялась, выкручивалась и, наконец, дала мне на пробу сделать обложку. Через пару дней я принесла обложку в электронном виде: нарисованную и раскрашенную. Был вызван директор, который тут же велел мне написать заявление о приеме на работу. Существовавший логотип мне активно не нравился, и я просто нарисовала другой. Принесла, и новый логотип тут же приняли.
С редактором сборника - Елизаветой Викторовной мы сработались, а потом вместе подрабатывали еще в одном журнале - делали детскую страничку.

[394x591]

Елизавета Викторовна придумала серию комиксов о детективе- инспекторе по фамилии Блин, в картинках находились отгадки на детективные загадки. Я рисовала картинки, а художественный редактор Костя раскрашивал в компьютере мои "шедевры". Обложки, выставленные на этой картинке, я раскрашивала сама. Часто меня не устраивала раскраска, выполненная чужой рукой. Кроме того, я включала в обработку линейного рисунка различные фактуры, фрагменты фотографий.
На этой работе я научилась придумывать ребусы, рисунки с игровыми заданиями. Существует множество различных видов кроссвордов, я училась этому искусству на ходу.

[394x591]


[394x591]

Потом для "внутренности журнала понадобилось множество маленьких картиночек-вставочек. Редактор не могла четко сформулировать, что она хочет. Я взяла сборник украинских пословиц и поговорок и принялась выписывать те, по которым можно было что-нибудь нарисовать. Картинки понравились, и их стали лепить на каждую страничку. Они оживляли однообразие кроссвордных сеток.


[236x185]

Надеюсь, что украинский текст вы осилите. При переводе аромат украинской речи пропадает.


[236x158]

часть 3

Оформление романа "Угрюм-река" было сложным. Во-первых, всем хорошо известен телевизионный многосерийный фильм. Я боялась невольного повторения образов, сформировавшихся в сознании зрителей. В оформлении я попыталась сделать упор на такой сюжетной линии, как возникновение промышленности в Сибири, становление крупных капиталистических предприятий. Тема оказалась созвучна нашему времени. тот же дикий российский капитализм. Безжалостный, наплевательский к людям. Образ хапуги, не знающего границ в своей жадности к наживе. Деньги не принесли счастья главному герою. Они его съели. Проблемы вечные. Нельзя терять человеческий облик даже при наличии толстого кошелька.

Большим подспорьем для меня стала коллекция дореволюционных фотографий, выполненных Прокудиным-Горским. Этот удивительный фотограф увековечил всю Россию, да еще и в цветных фотографиях.
[472x452]

На шмуцтитулах над большими рисунками я разместила маленькие "залепушки" - графические изображения змеи, волка, стервятника, совы. Это были символы характеров, описанных автором в романе.


[236x255]



[591x430]


[243x247]

Поиски символов - животных - это мои изыскания. Хотя у автора романа фигурирует волк, живущий при хозяине. Это не собака, хотя Прохор пытается обучить дикое животное повадкам сторожевой собаки. Животные появляются в повествовании. Ну, а как же без них при описании жизни в тайге? В дневнике, в разделе "Профессия: художник" я писала о том, какую роль в работе художника играет символика. Художник оперирует символами в своем творчестве, подчеркивает при помощи символов идею иллюстрации, плаката, обложки.

[447x472]

часть 2

Вот еще несколько работ из этой серии: заставки, концовки, буквицы.

[591x333]

Это "Тихий Дон". Мне казалось, что, опираясь на документальные фотографии времен революции и гражданской войны в России, я создам в оформлении романа атмосферу достоверности событий, описанных Шолоховым. Сложность была в том, что качество фотграфий было неважным. По сути, фотографии были всего лишь намеком на изображение. Я просто рисовала, опираясь на старые снимки как на наброски иллюстрации.


[591x442]


[591x342]

Сложность создания такого рода иллюстраций состоит в том, что средством создания изображения является линия и пятно. Причем при значительном уменьшении изображения тонкие штрихи не должны потеряться, а изображение должно сохранить четкость и ясность. Буквально несколькими штрихами нужно создать портрет, передать характерные черты образа.


[591x443]


[591x361]


[591x562]



Это вновь роман Черкассова о староверах Сибири. Внимательно читая романы, я поняла, что в Сибирь, спасаясь, пришли староверы из разгромленных в 18 веке раскольничьих поселений на Севере России. Оттуда они вынесли свои традиции, характерные черты костюма, архитектуры, древние иконы. Я внимательно изучила и срисовала образцы сохранившихся икон, роспись и резьбу Выговской пустыни.


[451x472]


[393x472]


[385x472]



[472x405]


[591x505]

Технологию выполнения рисунка, имитирующего гравюру, я придумала сама (секрет!!!)
Художнику - иллюстратору часто приходится заниматься хамелеонством - менять стиль, технику, стараясь отразить в иллюстрациях специфику произведения. В данной серии задача была сформулирована издателем, а технология печати диктовала особенность техники рисунка - отсутствие полутонов.


[591x443]

[591x377]

[352x303]





[315x284]

На этой страничке я выставила ряд иллюстраций к серии газетных статей Григория Дубовиса, посвященных грузинской кухне. Серия (а возможно, в дальнейшем и книга) называется "Очаг или храм". Литературная манера автора очень своеобразная. Здесь не просто рецепты блюд, а рассказы об истории того или иного блюда, этимология названия кушанья, сравнительные характеристики аналогичных блюд у других народов, выдержки из литературных источников и т. д. По сути, это рассказ о еде, ставшей частью истории народа, его менталитета, образа жизни.
Иллюстрировать такие статьи крайне сложно.
Обычно иллюстратор изображает те события или героев, о которых говорит автор литературного произведения. Но есть еще один вид иллюстрации. Это ассоциативная иллюстрация. Она не констатирует текст изобразительными средствами, но создает свой изобразительный ряд, чем-то дополняющий ряд литературный. Часто ассоциативная иллюстрация вносит свои настроения и мысли в литературное произведение.
[303x472]

Эти иллюстрации выполнены в технике коллажа в фотошопе. Еще одна проблема, с которой я столкнулась, сотрудничая в газете. Страницу верстала верстальщица - нервная дама, не терпящая чужого мнения. Она вставляла мою картинку в текст и добавляла заголовок, который в конечном итоге убивал иллюстрацию. У меня нет опыта верстки, и я не знала, как спасти свой труд. Споры с верстальщицей превращались в истерику. Мне было плохо от необходимости выслушивать крики нервной женщины, а вопрос нужно было решать кардинально. Поэтому я занялась изучением особенностей газетного дизайна.


[193x472]

Газетный дизайн имеет свои особенности. Элементы оформления газетной полосы можно условно разбить на 3 группы.
1- текст. Это наборной текст и заголовки. Что касается шрифта для заголовков, то художественный редактор, роль которого выполняла нервная дама, отбирает минимум видов шрифтов (гарнитур). Этот минимальный (2-3, иногда даже 1) набор шрифтов должен быть гармоничным, шрифты должны создавать некий ансамбль, а разнообразие заголовков обеспечивается за счет жирности, наклона, пропорций написания шрифта.
2- иллюстративный блок. Это иллюстрации, коллажи, фотографии, диаграммы, таблицы.
3- декоративные элементы. Это линейки, виньетки, различные залепушки.
Что касается ныне существующего шрифтового ансамбля в газете, то говорить о нем не приходится. Я не поленилась срисовать великое множество шрифтов, одновременно обитавших на страницах газеты.


[591x472]

Что касается иллюстративного материала, то он наполняет публикацию эмоциональностью, привлекает внимание читателя к той или иной статье. Шрифт, включенный в иллюстрацию, может подчеркнуть стиль, настроение, эпоху тех событий, о которых идет речь. При этом шрифт становится частью иллюстрации, органично вписывается в ткань работы.
Все это я спокойно изложила редактору, он со мной согласился, и с тех пор я, не доверяя вкусу верстальщицы, пошла по этому пути.


[316x591]

Обычно, выполняя иллюстрации к книге, художник заботится о стилевом единстве, размер иллюстрации обусловлен форматом книжной страницы. Что касается газетной иллюстрации, то здесь нет ограничений в пропорциях. Верстальщик просто вставляет картинку в текст. И тем не менее, должно быть нечто, объединяющее все иллюстрации. Постоянный читатель, увидев это нечто общее для всех иллюстраций, сможет быстро сориентироваться: это серия публикаций, продолжение знакомой темы. Таким объединяющим мотивом стал шрифт.



[294x591]


[385x591]

Эротизм пищи, вернее, еда, вызывающая страсть- основной мотив этой иллюстрации.
Последнее время для газетных иллюстраций я почти перестала рисовать руками и это плохо. Художник должен, как музыкант, постоянно поддерживать форму. Однако иллюстрации, выполненные в технике коллажа, в газете смотрятся хорошо. Теперь у меня появилась еще одна задача: создать склад файлов, которые можно

Работая в жанре карикатуры, я столкнулась с тем, что художественный совет из множества присланных тем выбирал лишь небольшое количество моих предложений. Тогда я впервые задумалась над тем, что создание смешной ситуации в искусстве подчинено определенным законам.
Нет, вру. Впервые мысль вычислить законы психологического воздействия на зрителя пришла мне в голову в институте. В студенческом научном обществе я пыталась вычислять эти законы применительно к фотографии.
Но тогда мои мысли пошли в другом направлении. Начитавшись литературы о различных психологических типах, я взялась рассуждать о том, что ищет каждый из человеческих психологических типов в искусстве. Я ссылалась в том числе и на классификацию Кречмера, хотя этих классификаций в психологии существовало множество. Каждый психолог-создатель той или иной классификационной системы подходил к человеческой психологии со своей меркой и по своей дорожке.
Направить мои изыскания по данной теме было некому, и моя работа, конечно была сплошной любительщиной. Хотя, согласитесь, тема любопытная. То, что очаровывает один человеческий тип, вызывает полное неприятие у другого. Хотя все это неоднозначно. Здесь на вкусы накладывает отпечаток воспитание, среда обитания и другие факторы.

Когда я читала на конференции доклад о своих изысканиях, (а это было начало 70-х), бдительный комсорг строго спросил:"А знаете ли вы, что теорию Кречмера фашисты взяли на вооружение, чтобы отправлять людей в концлагерь?". Честно говоря, я о таком не слышала и ответила: "Фашисты, придя к власти, использовали многие достижения человеческой мысли. Если они маршировали под музыку Вагнера, то это не значит, что Вагнер вредный композитор". Комсорг заткнулся, но при обсуждении моего доклада все-таки обгадил автора и работу в витиеватых формулировках.
Теперь же я подошла к теме психологического воздействия в изобразительном искусстве с другого бока.

"Юмор, полагаю, возникает сам, его трудно сконструировать в художественном произведении. Вот появляется некое общее облако замысла. Начинаешь работать, не задумываясь о юморе. Так что рационально объяснить, откуда он берется, невозможно. Вероятно, помощь небес", -сказал Фазиль Искандер.

А между тем, закономерности в создании смешной ситуации существуют. Безусловно, к этим закономерностям нужно приложить еще талант и интеллект того, кто извлекает смешное из нашего бытия.
Попробуем же «вычислить» законы, по которым строится смешное в искусстве.

Юмор интересен зрителю в роли разрушителя стереотипов. Юмор стал почти непременным атрибутом большого искусства XX века (вспомним Феллини, Пикассо, Чаплина, Булгакова). Юмор бывает различен по своей эмоциональной окраске: может быть и розовым, и черным, и мягким, и саркастичным, и злым, и печальным. В юморе затаено пристрастие к игре случайностей и ощущение бесконечной вариантности развития. И сколь ни изменчив сам юмор, он стимулирует интеллект, побуждая его к гибкости, выявляя неожиданные варианты, показывая тем самым несостоятельность или недостаточность застывших, затвердевших стереотипов мышления.
Юмор - способность интеллекта познавать нечто, а потом уже оценивать познанное. Юмор направлен на поиски отклонений от привычного, странностей, неожиданностей, алогизмов, совмещенных несовместимостей - всего того, с чем интеллект "строгий", не склонный к игре, справляется с трудом и даже предпочитает не замечать, делать вид, что ничего такого нет вовсе. Юмор, не порывающий с интеллектом, сохраняющий способность пристального и пытливого взора, позволяет и в кризисных условиях многое разглядеть и понять, не утратив духовного самообладания. Он дает мужество смотреть в лицо парадоксам. Он производит и переоценку, и сбережение интеллектуальных и этических ценностей.
Художник в карикатуре, плакате, открытке, да часто и в произведениях живописи показывает нам нас самих и окружающий мир с неожиданной, остроумной точки зрения. Причем степень ее остроумия по-своему отражает уровень духовной культуры любого народа, общества и эпохи. Юмор в изобразительном искусстве(как, впрочем, и в любом другом)- это образ мыслей, это рисунок времени, который может создаваться лишь развитым умом, ведь над собой способны смеяться лишь духовно здоровые и сильные человек и общество.
Мы говорим с вами о юморе в искусстве, но если смотреть глубже, то речь идет не столько о юморе, сколько о психологическом воздействии на зрителя. Эта страница иллюстрирована карикатурами и плакатами. Однако, примеры могут быть и из области станкового искусства.
Между тем, смешное в искусстве возникает (и может быть создано) по определенным законам. Я расскажу лишь о некоторых. Боюсь утомить читателя. Эта тема, наверное, заинтересует художников, работающих в карикатуре. Того, кому

Часть 2

Карикатур множество, некоторые оригиналы остались в различных редакциях. Вот попыталась отсканировать и выставить то , что есть у меня.
[472x331]

Тема дебилизации населения, к сожалению, очень актуальна. Достаточно почитать безграмотные комментарии в дневниках, послушать речь людей, молодых и не очень, пересыпанную матом, словами - паразитами. Достаточно посмотреть телепередачи, рассчитанные на молодежь.


[244x472]


[472x398]

Это 93- й год. Все кинулись искать свои корни. Хочется, чтобы корни выглядели посолиднее. Вдруг появилась куча потомственных дворян. Дворяне, наверное, перевернулись бы в гробу, увидев, во что превратились потомки. У нас в Харькове вдруг объявился наследник гетьмана Полуботко. Это произошло именно тогда, когда в каком-то банке нашелся клад этого самого гетьмана.


[472x386]

Тоже актуальная тема. История Украины в новейшем изложении ставит все с ног на голову. Не могу привыкнуть к новым национальным героям. Впрочем, у каждого региона нашей страны свой взгляд на историю. У каждого своя правда


[472x341]

В странах бывшего СССР не было, пожалуй, ни одной семьи, которая бы не пострадала в годы войны: у кого-то убили родных, кто-то попал в плен, чьи-то дома были разрушены. Дико выглядят потомки солдат, воевавших с фашизмом, а нынче декларирующие фашистские лозунги. Странно выглядит государство, победившее фашизм и позволяющее этому самому фашизму вновь прорастать на родных просторах.


[472x343]

Это уже другая тема. Закон в нашей стране не работает. Работают деньги и связи, а родная милиция оказывается бандитом пострашнее иного уголовника. На украинском телевидении сейчас идет серия репортажей "Жесть мундира". Волосы встают дыбом, когда слышишь о "проказах" отечественных ментов.


[472x341]

Какие-то несмешные у меня карикатуры. Хочется пожаловаться таким способом. что-то изменить в этой жестокой жизни, обратить внимание на что-то вопиющее, к чему уже пригляделись и не замечаем.


[410x591]


[472x335]

Это перманентная картина путей развития нашей политики и движения общества.


[591x550]



[472x346]

Смешная история. По телевизору крутили бесконечную Санта-Барбару. Ко мне пришла подруга. Сидела, смотрела и рассказала, что ее сослуживцы -патентоведы уехали в США. Они продолжали поддерживать связь с родным институтом и писали коллективу письма. Дамы-сотрудницы написали им ответное письмо, в котором интересовались подробностями американского быта. В частности, консервируют ли супруги на зиму фрукты? У нас тогда еще не было такого изобилия, которое сейчас стало привычным. Бывшие коллеги написали, что в этом нет необходимости, все есть в супермаркетах.

[472x375]


[375x472]


[300x472]

Часть 2

АТРИБУТ (от лат. Attributum - свойство, принадлежность).

Чаще всего атрибут сопровождал аллегорические фигуры, а также мифологических и религиозных персонажей. Так, в греческой мифологии орел считался атрибутом Зевса, трезубец - Посейдона, сова – Афины, Гермеса— кадуцей, шлем с крылышками, крылатые сандалии. Широко использовались атрибуты в средневековом христианском искусстве. Своим атрибутом обладал почти каждый святой. Зачастую, по аналогии с Христовым крестом, атрибутами святых становились орудия их пыток или казней. К примеру, святая Катерина изображалась с колесом, унизанным остриями. Атрибут оказывается нередко основным средством для определения сюжета подобных произведений.
Давайте рассмотрим картину Питера Пауля Рубенса «Суд Париса»


[591x448]

Богиня раздора Эрида, которую не пригласили на свадьбу героя Пелея и богини Фетиды, подбросила во время свадебного пира яблоко с надписью «прекраснейшей». Зевс, отказавшись быть судьей и решать, которая из богинь прекраснейшая, отдал яблоко, предназначенное самой красивой, Гермесу. Гермес должен был отвести богинь к Парису- сыну царя Трои. Почему сын царя вынужден был заниматься пастушеством, повествует иной миф. Мы не будем его сейчас пересказывать. Просто запомним, что Парис в это время пас стада на склоне горы Иды. И вот перед скромным пастухом предстали три богини: Афина, Афродита и жена Зевса Гера. Парис должен выбрать из них самую красивую. Каждая из них тут же принялась уговаривать Париса отдать яблоко именно ей. Гера обещала Парису власть над всей Азией, Афина— военную славу и победы, Афродита же пообещала сделать женой Париса прекрасную Елену. Парис вручил яблоко Афродите, что впоследствии привело к Троянской войне.
Именно с помощью атрибутов зритель, рассматривающий картину, может определить, кто изображен на полотне. На голове Гермеса одет шлем с крылышками, в руке он держит кадуцей— жезл с крылышками, обвитый двумя змеями. Особая палочка как жезл глашатаев, вестников и парламентеров известна у многих народов. Кадуцей гарантировал своему владельцу неприкосновенность.

В античные времена - кадуцей стал атрибутом бога торговли Гермеса (в Греции) и Меркурия (Древний Рим), и вместо палочки, обвитой виноградными лозами (древнейший символ миролюбия), стал изображаться как палочка, обвитая двумя змеями, ибо торговля почиталась делом мудрым и требующим бдительности. Змея в данном случае выступает символом мудрости. Согласно Гомеру, Гермес получил кадуцей от Аполлона в обмен на свирель; другая легенда гласит, что кадуцей изготовлен специально для Гермеса. По преданию, Гермес бросил кадуцей в двух сражающихся друг с другом змей, и в результате они приросли к жезлу. Гермес передал кадуцей своему сыну Нерику, от которого пошел род глашатаев.
Кадуцей обладал способностью усыплять людей и пробуждать их от сна, поэтому он зачастую выступал эмблемой сновидений.
Богиня- воительница Афина имеет другие атрибуты. Она обычно изображается в воинском шлеме, с копьем и щитом, с совой- символом мудрости. Рубенс изобразил обнаженную богиню, но, чтобы идентифицировать ее, поместил рядом с богиней щит с головой Медузы-Горгоны. Голова чудовища была подарена богине Персеем.
Афродиту мы узнаем благодаря ее сыну- Эроту. Эрота, в свою очередь можно узнать по следующим атрибутам: крылышки на спине, лук и колчан со стрелами, несущими любовь.
Жену Зевса— Геру мы узнаем по изображенному рядом с ней павлину. По греческому мифу павлин был связан с супругой Зевса Герой. Когда Гермес убил стоглазого Аргоса, усыпив его игрой на флейте, Гера оживила его, перенеся глаза Аргоса на оперение павлина. В Древней Греции «звёзды» («глазки»), усеивающие павлиний хвост, назывались очами Аргоса (Стоокий Аргус- олицетворение звездного неба), которые по приказанию Геры должны следить за Ио— соперницей Геры, превращенной в корову.
У римлян павлин стал атрибутом Юноны, для которой аморетти, крылатые малыши, собирали "глаза" с его хвоста. На римских монетах павлин изображался как знак божественности дочерей императора. Павлин— эмблема бессмертия. Не только необычайная красота этой птицы сделала ее в глазах людей священной, но и другие удивительные качества. Во-первых, хотя павлины ничем не отличаются в пище от кур, они могут бесстрашно нападать даже на очень больших змей и, как правило, быстро и без всякого ущерба для себя убивают их, а частично и поедают. Иметь павлина у себя в саду — это значит иметь надежную защиту от змей. Еще одно «чудо», связанное с павлином,— это его нетленность. Мясо павлина, если он убит здоровым, а не умер от болезни, не протухает даже в условиях жаркого юга, оно просто

часть 1

СИМВОЛЫ ВОКРУГ НАС

Многолетняя работа художника не раз ставила передо мной задачу: выразить некую идею с помощью символа. Иногда необходимый символ лежал на поверхности, а иногда требовались длительные поиски нужного знака, эмблемы, атрибута. Постоянно сталкиваясь на практике с необходимостью иметь хотя бы начальные знания о символике, я занялась изучением этой области. Передо мной открылся увлекательный мир, и многие знаки оказались ключом, открывающим бездны истории народов, представления об эволюции мира, сказочного, мифологического восприятия природы различными народами. Удивительно, что в художественном вузе не преподавали этот необходимый предмет. Однако, чтобы не быть голословной, я приведу несколько примеров из личного опыта, подтверждающих необходимость знаний символики.
В 70-е годы я работала в художественном комбинате. Двумя художниками был получен заказ на оформление Дома Быта. Они выполнили эскиз огромного витража, который предполагалось разместить при входе в современное здание. Эскиз изображал дерево, покрытое цветами. В его ветвях были нарисованы птицы. По бокам от ствола располагались фигуры девушки и юноши, а само дерево окружали медальоны с изображениями пылесоса, стиральной машины, утюга и прочего инвентаря, включая ботинки, расчески и катушки. Словом, с атрибутами всех услуг, выполняемых Домом Быта. Во время художественного совета авторы эскиза защищали свой проект. В своем монологе художник заявил, что дерево является символом гостеприимства. Члены художественного совета, не возражая, важно кивали головами. Однако у меня заявление о символике дерева вызвало сомнение. Я принялась искать какие-нибудь сведения. Мои сомнения подтвердились. Дерево не являлось символом гостеприимства. Символ дерева— своеобразная модель мира, мировой стержень. С помощью символа - Мирового Дерева воедино сводятся общие смысловые противопоставления, служащие для описания основных параметров мира. Оно является доминантой, определяющей организацию космического пространства. Мировое дерево расчленяется по вертикали на три зоны: нижнюю (корни), среднюю (ствол) и верхнюю (ветви). С помощью Мирового Дерева наши предки различали основные зоны вселенной - верхнюю (небесное царство), среднюю (земля), нижнюю (подземное царство). Да и пространство вокруг этого Дерева можно было ориентировать по сторонам света и по многим другим параметрам. Можно много говорить об этом емком символе, который присутствует в системах символов многих народов. Речь идет о том, насколько уместен этот символ в данном конкретном случае. Уместны ли атрибуты службы быта при этом глобальном символе?

Еще один пример. Он касается символики уголовной татуировки. Героиня телевизионного сериала «Надежда умирает последней» знакомится с подозрительным человеком, тело которого покрыто татуировками. Свекровь героини рассказывает об этом другу семьи— опытному юристу. Она сообщает, что на теле мужчины изображена церковь. Юрист тут же спрашивает: «А сколько куполов на церкви?». Он сразу понял, что мужчина— уголовник, а символика татуировки рассказывает о количестве «ходок»: сколько куполов, столько раз уголовник попадал «на зону». Как видите, очень полезно быть знакомым с символикой уголовной татуировки даже на бытовом уровне. Вам, возможно, покажется, что данный пример не относится к работе художника. Однако мне пришлось увидеть эскизы татуировок, выполненные одной начинающей художницей. Желание угодить всем вкусам и всем заказчикам понудило девушку изобразить на эскизах и церкви, и кресты, и оскаленные морды хищников, и черепа, и розы с шипами. Бездумное нанесение таких изображений на тело может привести к непредвиденным последствиям, если волею судьбы носитель этих «картинок» окажется в уголовном мире. А знающему человеку эти изображения подскажут ложную информацию об их владельце. Уголовная татуировка - визуальная часть воровского арго, блатной фени. Это виртуальные символы уголовной самоидентификации, своего рода визитная карточка вора, его зашифрованный монолог с понимающим этот язык собеседником. Если поведение человека «на зоне» не соответствует тому символу, которым он себя обозначил, от него могут в жесткой форме потребовать соответствия (сопротивления властям, например) или заставить немедленно избавиться от татуировки любым способом. Вот всего лишь несколько значений уголовных тату:
Гусарский погон с эполетом на плече - вор в законе.
Большой "воровской" крест на груди - авторитет.
Паук в паутине - наркоман.
Кинжал или звериный оскал - неподчинение законным порядкам, "отрицаловка".
Перстень с "пикой" - картежник, игровой катала.
Тюльпан или роза - 18 лет исполнилось в местах лишения свободы;
Яхта, кораблик, спасательный круг— символ активной лесбиянки;
Ангел с крыльями— знак

часть2

За 30 лет творческой работы набралось многое. Вот кое-что из "творческого багажа".
[524x699]

Мойра- богиня судьбы. Мне не хотелось видеть ее безобразной старухой. Она прядет нить жизни, потом ее сестра обрезает чью-то нить. Вот они висят рядом на веревочке, эти ниточки, за каждой из которых чья-то судьба. Мне очень нравится эта работа, хотя и вижу недостатки.


[431x591]

Мать Дюймовочки.
Я как-то задумалась о судьбе этой женщины, которая очень хотела иметь ребенка. Все сделала, чтобы у нее появилась маленькая девочка. А девочка взяла и улетела, ничего не сообщив матери, забыла о ней. Какая все-таки бессердечная эта Дюймовочка!


[591x460]

Это еще одна иллюстрация к Булгакову. Мне пришлось по жизни столкнуться с братией от искусства. Я знаю, как можно давить человека. Не обязательно в искусстве. Поэтому работа была искренней.


[699x477]

В конце 80-х, начале 90-х я создала серию сатирических рисунков в стиле лубка. Мне было очень интересно делать эти работы. Я собирала цитаты, пословицы, поговорки, лозунги, газетные штампы, чтобы ввести их в рисунок. Тематика была навеяна как личными жизненными впечатлениями, так и множеством разоблачительных публикаций, хлынувших со страниц прессы, с экранов телевизоров. Как и многое из того, что было мной сделано, эти листы остались невостребованными.


[700x489]

К сожалению, многие работы просто не отсканированы. Буду сканировать и выставлять.

Я занималась карикатурами довольно долго. Помимо журналов "Крокодил" и "Перец", карикатуры печатались в газетах Харькова, Киева, Москвы. Для газет рисунки делались черно-белые. Формат и цветнось в журналах определялись при создании макета.



[472x498]


[700x447]


[491x699]

Серия "поп-арт" делалась долго. Темы появлялись, рисунки добавлялись. Как-то я собрала всю серию и послала в екатеринбургскую газету "Красная Бурда".
Рисунки напечатали с каким-то двусмысленным комментарием. Потом вдруг из Лос-Анжелеса знакомые прислали русскоязычную газету с перепечаткой из "Бурды" и наивными поздравлениями в связи с расстущей моей популярностью. Я написала о публикации в США в "Красную Бурду", после чего редакция резко замолчала.

[665x700]

Эта карикатура была напечатана в газете "Известиия". Виктор Розанцев, работая в "Известиях" художественным редактором, часто публиковал мои работы. Кроме того, в начале 90-х он основал газету карикатуристов "Утюг". Потом она исчезла. А жаль!

Эта работа отразила повальное увлечение эмигрантской литературой в начале 90-х. Уехавшие за рубеж соотечественники-литераторы сразу становились классиками.


[546x698]

Качество некоторых рисунков неважное. Я сканировала маленькие вырезки из старых газет. Время действия то же - начало 90-х.


[699x498]

Это карикатура из московской газеты журналистов "Голос". В августе 1991 в Москве произошел путч, после которого начали отслеживать, как повело себя в решающее время то или иное издание. Началась охота на ведьм. Опять-таки, карикатура -искусство-однодневка. Сейчас возле такой работы нужно давать пояснения.


[699x499]


[699x582]


[400x443]

Ромео и Джульетта. Это даже не карикатура. Просто представила, что было бы, если бы любящие друг друга люди, прожили вместе лет 20. Кощунство?




[699x500]


[699x649]

А эта тема вечно актуальна.

Сижу, пью чай. Слышу, по телевизору Верховную Раду показывают. Депутаты о чем-то дерутся. Они живут какой-то своей, бурной жизнью, которая, как мне кажется, не имеет к моей жизни никакого отношения. У меня свои проблемы, целая куча проблем, но, как сказала героиня известного фильма: «Подождет ваша куча».
Жизнь «пересічного громадянина» (попробуйте сформулировать это по-русски) течет в одном русле, а жизнь «слуг народа» в другом. Эти две реки нигде не сливаются. Мы кого-то выбирали, а кого выбрали - сие великая тайна есть. Лично я до сих пор не имею понятия, кто в моем округе представляет мои интересы в Верховной Раде, кто в городском совете, кто в областном, кто в районном. Для того, чтобы получить эту информацию, наверное, нужно потратить несколько часов, обзванивая райисполком, горисполком и прочие исполкомы. Кстати, нужно еще где-то добыть телефоны, по которым нужно звонить.
У этого самого «пересічного громадянина» множество своих мелких проблем, которые ему приходится решать на протяжении своей жизни. Иногда вся жизнь превращается в решение этих проблем. Проблемы окрашивают жизнь в характерные цвета и, в конечном итоге, все существование превращается в череду бесконечных решений и сражений с этими самыми проблемами.
Что же делает эта самая Верховная Рада, которую мы выбрали (опять-таки непостижимым для нас же самих образом) на свою голову, чтобы помочь обычному гражданину Украины в его обычной жизни? Какие законы она принимает, призванные помочь лично мне, Вам, ему, всем нам в наших будничных проблемах? Увы! У Верховной Рады руки просто не доходят до мелких проблем маленького человека. И хотя депутаты декларируют, что вся их бурная деятельность направлена на то, чтобы сделать нашу жизнь краше, лучше и веселее, внушают нам, что мы вместе, но немногие знают в каком...
Я расскажу Вам несколько реальных историй из жизни, свидетелями которых мне пришлось быть. Каждый раз человек, пытающийся решить какую-то будничную проблему в своем бытии, сталкивается с неповоротливой государственной машиной, которая не хочет или не может помочь своему гражданину.

История первая.
Жила-была одна женщина. У нее была соседка, которая решила сдавать свою однокомнатную квартиру. Соседкин телефон и телефон моей знакомой (назовем ее Анной) были связаны друг с другом блокиратором. Поэтому, когда звонила соседка, Анна позвонить уже не могла. Квартиранты сменяли друг друга, и каждый привносил в жизнь Анны некие проблемы.
Сначала в квартире поселился молодой марокканец Джалиль, Вообще-то Джалиль учился, на фармацевта, но на досуге подрабатывал разведением собак. Неприятный запах, исходивший из соседской квартиры, можно было проигнорировать, проскочив через тамбур и плотно закрыв за собой дверь. По ночам страстный Джалиль резвился с дамами, колотя в смежную с Аниной квартирой стену придвинутым вплотную диваном. Панельные стены содрогались. Собаки подвывали в такт хозяину. На утро после бессонной ночи Аня собирала родных на работу, а Джалиль отсыпался до обеда. На лето он уезжал на родину, и тогда все тараканы, разведенные фармацевтом-собаководом, непугаными стадами направлялись за кормом к соседям. Хозяйка соседней квартиры жила у нового мужа в частном доме, где телефона не было, и призвать ее к порядку можно было лишь лично отправившись на поиски ее места обитания.
Следующую волну впечатлений внес молодой ди-джей Андрей, бравший работу на дом. День и ночь за стеной бухала музыка, вынуждавшая Аню искать место для работы (она работала дома) подальше от смежной стены. Этажом ниже, под квартирантом обитала пенсионерка Шура, женщина простая и темпераментная. Шура проводила с Андреем разъяснительные беседы, умоляла меломана сделать музыку потише, но тщетно. Характер бесед становился все более нервным, Шура обращалась к Анне за помощью, ища в ней союзника. Невольно приходилось помогать бедной Шуре: открывать дверь тамбура, хором уговаривать ди-джея заткнуться, ездить на выселки к владелице квартиры.
Андрей продолжал заниматься своей деятельностью, и плевать хотел на теток-соседок. Дальше - больше. Друзья Андрея каким-то нелегальным образом подключили его через телефонный кабель к Интернету. Телефон в квартире Анны не работал по 4-5 часов, все время, пока любитель музыки зависал в сети. На другом конце города к ней безуспешно пытались дозвониться старики-родители. Не дозвонившись несколько раз до Ани, работодатель передал предполагаемую для Ани работу другому исполнителю. В Телекоме сказали, что телефон неисправен (легального подключения к Интернету не было) и пообещали прислать телефонного мастера. Поздно вечером муж Ани отправился к ди-джею договариваться о ремонте и обнаружил развороченную телефонную розетку с

ОБ ЭТНОГРАФИИ и не только

Среди других работ, выставленных в дневнике, демонстрируется небольшая серия «Еврейские праздники». Вернее, часть серии. Я расскажу об истории создания этих листов.
Шел 1996 год. В качестве художника-иллюстратора детских книг меня пригласили выступить в художественном музее на встречах с детьми. Детей обычно сопровождали родители и учителя. На встрече ко мне подошла учительница и рассказала, что в школе ввели предмет «Народознавство», а иллюстративного материала по этому предмету нет. «Вот если бы Вы сделали такую книжечку с картинками!»- вздохнула она.
Я призадумалась. Конечно, проживая всю жизнь на Украине, я была знакома с украинской народной культурой, в художественном институте преподавали даже такой предмет «Народное искусство». Учебную практику после первого курса я проходила в Полтавском краеведческом музее, где студенты копировали образцы керамики, вышивки, ткачества и многое другое. Однако, этих знаний было явно недостаточно для того, чтобы создать хорошую познавательную детскую книжку. Я засела в библиотеке и углубилась в изучение украинской этнографии. Передо мной открылся дивный мир жизни народа, наполненный сказочными мифами, древними обрядами и символами.. Вникая в литературу, я представляла, что весь огромный материал можно подать в виде отдельных книжек, щедро иллюстрируя каждую страницу и сопровождая каждую иллюстрацию коротеньким рассказом. В качестве автора текста я привлекла искусствоведа Надежду Михайловну Каминскую- автора известной книги по истории костюма. Мы познакомились с ней, сотрудничая в женском журнале «Панна». Правда, Надежда Михайловна не могла сама ходить по библиотекам, и я снабжала ее необходимой литературой.
Для начала мы принялись работать над книжкой «Українські народні свята». Книжку сделали дешевой, черно-белой. Время было трудное, народ выживал как мог, и хотелось, чтобы книга была доступной. Мне удалось убедить владельца одного из частных издательств рискнуть. Книгу издали, и тираж быстро разошелся. Ее брали на целые классы, покупали в детских садах и в педагогическом институте. Владелец издательства, увидев, что книга раскупается, тут же заказал нам книгу об украинских семейных обычаях и обрядах. Я уже грезила о небольшой библиотечке по украинской этнографии: мифология, жилище, демонология, символика, украинский костюм. Но тут грянул дефолт 1998 года, и издательство свернуло свою деятельность. Я пыталась предложить издать такую библиотечку в других издательствах Харькова, но мои попытки не увенчались успехом.
Вникая в собранный материал, я открыла для себя огромный мир народной и национальной символики. Интересно, что, окончив художественный вуз, я почти не была знакома с этой областью культуры. При том, что художник в своем творчестве постоянно оперирует символами, ни в одном художественном заведении будущих художников не учат символике и геральдике. Именно этим объясняется огромное количество «ляпов», на которые натыкаешься в работах разных жанров. Собирая по крупицам сведения о символике мироздания, цвета и орнамента, растений и животных, человеческой жизни и обыденных вещей, я натыкалась на аналогии украинской народной символики и международной символики. В то же время в украинской символике были явные расхождения в толковании символов с системами символики других народов.
Изучая компоненты украинского народного костюма, я видела заимствования из костюмов народов, проживающих рядом. Постепенно круг изучаемого материала увеличивался, в него вовлекались элементы культуры других народов.
Все чаще меня посещали мысли о том, что этнографию своего собственного народа я совсем не знаю. В Интернете я стала собирать сведения о праздниках еврейского народа. В библиотеках я с интересом рассматривала книги по еврейскому искусству. Волны истребления европейского еврейства коснулись и искусства. Образцов декоративно-прикладного искусства было очень мало. Особенно меня интересовали символы. Евреи, вынеся из родной земли характерные для Востока символы, постоянно приращивали новые, заимствуя их там, где приходилось жить гонимому народу. Еврейское декоративное искусство постоянно развивалось, приобретало новые элементы орнаментики, технику изображения, веяния моды от народов, среди которых постоянно жили евреи. И все это переносилось из реальной жизни на грунт духовный, приобретало религиозную выразительность, трактовалось в еврейских традициях.
Позже мне пришлось в качестве художника-постановщика работать над созданием обучающей компьютерной игры. Познакомившись с огромными возможностями компьютерных технологий, я подумала о создании компьютерной энциклопедии. Это мог быть некий ликбез по этнографии. Ведь вся взаимная ненависть людей зиждется не только на экономических проблемах, когда кто-то рядом

БРОНЕЧКА

Мне повезло. В моей жизни была Учительница. Настоящая, с большой буквы. Это был шестой класс.
Начало 60-х. Папа- военный, мы переехали в Харьков, в новом микрорайоне построили новую школу. Новая школа на Новых домах. Вокруг все новое, и нужно опять привыкать к новым одноклассникам и новым учителям. К тому же я еще 3 раза в неделю езжу через весь город в битком набитом трамвае в художественную школу. Там тоже все новое.
Постепенно жизнь входит в свое русло, и я начинаю оглядываться. Мне интересно. Особенно интересны уроки русского языка и литературы. Учительницу зовут Бронислава Иосифовна Шмуглякова. Она учила меня всего три года, но это- на всю жизнь.
Она спокойно, без нарочитости и выспренности, без заигрывания, соблюдая дистанцию, вкладывала в юные головы любовь к своему предмету, культуру, интеллект, грамотность, презрение к подлости и к тупости. Вроде бы ничего особенного, но на уроках Брониславы (так ее звали ученики, и придумывать ей кличку никому даже в голову не пришло) было интересно. Было интересно писать сочинения, слушать пластинки, которые она приносила на уроки. Было интересно думать и анализировать, почему он или она поступили именно так. А что бы было, если бы?...
В классе сразу возникла какая-то атмосфера пытливого познания, и именно она определяла все. Умники и умницы лидерствовали в классе, конкурировали друг с другом, задавая тон и погоду всему.
Однажды в конце уроков, я заметила какое-то шевеление в классе. Ребята собирались в группки, шушукались, читали какой-то листок. Моя подружка Валя шепотом сообщила мне, что одна из учениц— Ира Х. предлагает всем подписать письмо, в котором наш класс просит поменять нам классного руководителя, и назначить нового — Брониславу Иосифовну. Наша действующая классная — преподаватель английского— замотанная тетка с маленьким ребенком, в культпоходы с нами не ходит, мероприятий никаких не проводит, а вот Броня— свободная и прогрессивная все это нам подарит.
К счастью, до меня в этот день с письмом не дошли, а то бы и я с готовностью подписала бы этот листок.
Дома я рассказала о письме маме. Мама неожиданно возмутилась. «Не смей ничего подписывать! Ишь, какие умники нашлись! И другим скажи, что это подло писать такое на учительницу. Она занята, у нее маленький ребенок. У нее потом будут неприятности. Смотри, всех предупреди!»
На следующий день я принялась в классе всех отговаривать. Мои подружки послушались меня, и несколько человек отказались ставить свои подписи. Соседские ребята- близнецы Пироговские, которых все звали Пирогами и которые уже успели черкануть свои залихватские подписи, накинулись на меня: «Подлиза! Она к англепе подлизывается!». Но вооруженная мамиными наставлениями, я продолжала свою агитационную работу. Мои неподписавшиеся подруги мучались сомнениями. Но, поскольку я им часто давала списывать, они еще держались, выслушивая обвинения в подхалимстве. Конечно, сами шестиклассники вряд ли бы додумались до написания такого письма. Скорее всего, мама Иры подсуетилась. Наверное, у нее был определенный опыт. Время было такое.
Однако, директор школы, получившая письмо, возмутилась не на шутку. Она пришла в класс вместе с завучем и принялась отчитывать всех подписантов, пытаясь вразумительно объяснить 12- летним детям, что так поступать непорядочно. Мои подруги, почувствовав, что оказались правыми, воспрянули духом. Я тоже гордилась, что удержалась от нехорошего поступка. Те, кто успел подписать листок, хорохорились и пытались оправдать свой поступок, обвиняя англичанку в бездеятельности.
Иногда я думаю, а как поступил бы современный директор школы в подобной ситуации? И я не уверена, что его действия были бы столь же принципиальными.
Урок русского языка начался с того, что Бронислава Иосифовна сказала следующее: «Даже, если мне предложат классное руководство, я никогда не приду в ваш класс, потому что вы— подлые маленькие предатели, готовые подписать любую бумажку и утопить человека. Я вас презираю. И никогда не соглашусь быть у вас классным руководителем».
Вот тогда все, кто успел расписаться, поджали хвосты и прикусили языки. Это был приговор. И это было такое презрение к непорядочности, выраженное всем: сдержанным словом, манерой поведения, выражением лица. И это запомнилось на всю жизнь.
Пироги, с которыми я потом дружила всю жизнь, до седых волос вспоминали этот случай. Наверное, это событие хорошо впечаталось в их детские головы еще и потому, что дома, после визита к ним классной руководительницы, отец здорово отлупил обоих братьев.
Запомнился еще один случай. Моя соседка по парте, Валя Хальзова (в классе —Халя) училась средненько. По русскому языку у нее была вечная тройка. Перед очередной контрольной Халя решила подстраховаться, и взяла тетрадь у девочки из параллельного класса, где контрольная уже произошла. Валя

В наших биографиях отразилась биография всей страны,
годы застоя были для нас годами расцвета,
то есть годы нашего расцвета пришлись как раз на годы застоя.
М.Жванецкий

ИСКУССТВО НАГЛЯДНОЙ АГИТАЦИИ

Вся семья была занята поиском работы для меня. Сестра дергала своих знакомых, но к профессии художника никто из них не имел никакого отношения. Опрашивались знакомые знакомых и их родственники. Наташа была человеком коммуникабельным. Наконец она притащила молодого человека, работавшего фотографом в рекламном комбинате. Дело в том, что в институте преподавали фотографию, и я очень ею увлекалась. Без устали щелкала ФЭДом, Зенитом, а потом, занавесив окно в кухне, печатала свои снимки. Конечно, до профессионала мне было далеко. Мальчик внимательно рассматривал мои снимки, делал замечания и сказал, что если бы он умел рисовать, то не лез бы ни в какую фотографию. У графики свои большие возможности. Потом он показал свои снимки, и я сразу ощутила собственную беспомощность. На травяном луге резвились голые волосатые парни. Все это было снято широкоугольным объективом, и, не смотря на юношеское хулиганство, в фотографиях ощущался простор, ветер и свобода. Облака были наполнены ветром, а трава развевалась и волновалась в своем движении, создавая вокруг обнаженных тел фееричный танец. Фотограф ушел, усугубив чувство моей ненужности.

ВИКТОРИЯ
Мне было лет 14, когда в журнале «Молодая гвардия» был напечатан рассказ молодой писательницы Виктории Токаревой «День без вранья». Что могла я, семиклассница, почувствовать в этой прозе, понять, что появилась новая талантливая писательница, оценить самобытность и яркость, которыми был пропитан небольшой рассказ? А ведь и почувствовала, и поняла, и оценила! Меня поразила свежесть, юмор, живой язык, узнаваемые ситуации. Я сразу же полюбила эту талантливую писательницу, и везде высматривала ее рассказы. Прозу Токаревой можно было иногда встретить в «Юности», реже в толстых журналах.
Когда я училась в институте, сестра подарила мне на день рождения небольшую книгу рассказов Виктории Токаревой. Я прочитала ее от корки до корки. Рассказы поражали мое воображение. Мне казалось, что они написаны о моей жизни. Но увидена была эта жизнь глазами волшебницы и рассказана талантливым человеком.
Вдруг, посреди уличной сутолоки герой за рубль и шестьдесят копеек покупает шапку-невидимку. И все узнает о себе. А ведь мог бы прожить всю жизнь и не узнать, что преданная и красивая девушка по имени Виктория любит и ждет его целых пять лет! И видит его насквозь, даже когда на нем шапка-невидимка. А замотанная жена не замечает, когда муж возникает и исчезает у нее на глазах. И можно тихонько зайти в отдел и послушать, что говорят о тебе сослуживцы. А потом выкинуть эту шапку и продолжать жить по-прежнему: не так, как хочется, а как получается.
Я принялась рисовать то, что увидела в рассказах: молодую девушку, вдруг ощутившую красоту старинной песни, в которой поется о знакомых чувствах, журналистку, очнувшуюся от привычной бестолково-толковой жизни после общения с несуразным занудливым соседом, девочку, захотевшую прожить один день взрослой жизнью…
Приближалось дипломное время. Нужно было выбирать тему для диплома. Я заговорила об иллюстрациях к рассказам Токаревой. Кто такая Токарева? Завкафедрой ее не читал. И никто не читал. И специальность моя называется «Промышленная графика и упаковка», а не иллюстратор неведомых рассказов. Так что будьте добры, не морочьте голову.
Я вздохнула и придумала другую тему: «Плакаты по борьбе с алкоголизмом». Вот! Преддипломная практика моя проходила в Ленинграде, в объединении «Боевой карандаш». Это объединение издавало сатирические плакаты с короткими стишками. И плакаты были зачастую очень забавные, остроумные и разглядывал их народ с большим интересом. Я приходила два раза в неделю на худсоветы и слушала, как разбирают и рецензируют плакаты и стихи. Остальное время я бродила по ленинградским музеям, пригородным дворцам и паркам. В Ленинграде жили многочисленные мамины родственники, перекочевавшие в 20-е годы в северную столицу из захолустной Вятки. Им удалось сохранить удивительный вятский говор. С тех пор я безошибочно узнаю маминых земляков, стоит им только открыть рот.
Итак, я навещала тетушек и дядюшек, где меня непременно прикармливали. Мамина младшая сестра жила в большой коммуналке на Чайковского. От соседей иногда хотелось отдохнуть. Поэтому на лето тетя снимала дачу в пригороде. Дача — двухэтажный деревянный дом была такой же коммуналкой. Каждую комнату занимала какая-нибудь семья. Все дачники соседствовали на общей кухне, где разыгрывались сцены со страстями. Тетя рассказывала о каждом из постояльцев, и я хохотала до икотки. Для меня всегда было загадкой, для чего было менять одну коммуналку (с удобствами) на другую (без удобств и с комарами) и называть все это отдыхом. Иногда я приезжала на дачу с ночевкой. Днем мы плескались в холодном ручье, собирали цветы и гуляли по лесу. Тетя варила картошку, нарезала огурчики, открывала баночку ленинградских дефицитных консервов, и мы пировали. А ночью пировали комары. Но на даче мне удавалось порисовать «для души». Это были все те же рисунки по мотивам токаревских рассказов. Они давали пищу для рассуждений, я искала метафоры в изображении, соединяла несоединимое, я росла, превращаясь в художника.
Дорога домой могла бы пройти и через Москву. В Москве, на Чистых прудах жил мамин старший брат, и кров мне был обеспечен. Чудесное, вольное время! И вот тут, в Москве мне пришла в голову шальная мысль: познакомиться с Токаревой. Она казалась мне живым классиком. Повод я придумала: покажу свои иллюстрации к ее рассказам. Я взяла бланк в киоске адресного стола и принялась заполнять. И мне в окошечке адресного бюро выдали заветный адрес. Все есть: Беляево-Богородское, номер дома, квартира! Я поехала в это самое Беляево-Богородское, но на звонки в дверь никто не откликался. На улице была страшная жара. Я присела на лавочке у подъезда. Вскоре откуда-то появилась женщина в поношенном халате. В ней проглядывали знакомые по токаревской фотографии черты.
-Вы Виктория Самойловна?- радостно

ЗАПАХ ПЕЧАЛИ

После окончания института меня распределили художником по упаковке на парфюмерно-косметическую фабрику. В штатном расписании отдела новых сортов было четыре должности художников по упаковке с окладами 140, 2— по 110 и одна должность с окладом 90 рублей в месяц. Все они были свободны. Угадайте, на какой оклад взяли меня? Точно, на 90— «Чтоб было куда расти» — объяснила главная кадровичка. Её можно было понять: мне 22 года, опыт работы равен нулю. Первый день был ознакомительный. Начальник отдела поводил меня по фабрике, обрисовал горизонты и перспективы. Отдел планировал выпускать новые сорта кремов, шампуня, одеколона и лосьона. По сравнению с импортной продукцией, наша выглядела скорбно. Шампуни и кремы разливали в стеклянную тару— бутылки, поставляемые издалека. Моечные машины не успевали перемыть грязные бутылочки, и поэтому наливали продукцию в бутылочки, помытые чисто символически. В конце конвейерной ленты сидела контролер, и если на дне откровенно виднелся грязный осадок, то содержимое выливалось в помойное ведро. Техническая оснащенность фабрики находилась на диком уровне: вдоль конвейерной ленты сидели рабочие, инженеры, бухгалтеры, мазали декстрином доски, лежащие на столах, на них выкладывали этикетки, а потом лепили этикетки на проплывающие по конвейеру бутылочки. Другие специалисты с высшим образованием накручивали вручную крышечки. Сверху, по резиновым шлангам из чана стекала душистая жидкость. Разливщица втыкала металлические трубочки в узкие горлышки бутылок, и тут важно было не мешкать. Зазеваешься — и струя под напором плеснет тебе в лицо. Тогда нужно быстро пережать трубку и так же быстро утереться. Иногда, правда, коллоидные вещества, не растворенные из-за недовложения спирта, забивали трубку. На этот случай тут же дежурил слесарь. Он протыкал проволочкой забитость в шланге, и производственный процесс возобновлялся.
На второй день моего пребывания на фабрике меня отправили на конвейер мыть бутылки. Спецодежда мне не выдали, и к концу рабочего дня сарафан на мне не только вымок, но и полинял. Сначала я думала, что работа на конвейере — временное явление, и вот-вот я приступлю к своей непосредственной работе. Но конвейерная деятельность вскоре стала стабильной. О том, что я художник, как-то стало забываться. Я научилась упаковывать коробки, клеить этикетки, штамповать этикетки чернильным штампом. Единственно, что мне не удавалось— двумя руками одновременно накручивать крышечки на две бутылочки. Вопрос с оформлением продукции, оказывается, решался на фабрике просто. Заказы на выполнение упаковок и этикеток отдавались в торговую палату, где художники по приличным расценкам выполняли то, что должна была делать я.
Кожа на пальцах от воды и мыла стала «в складочку», и мелкую точную работу такими руками выполнить было уже невозможно. Я отправилась с претензиями к главному инженеру, но тот быстро меня «отшил»: « У нас все ИТРовцы так работают, и вы не голубых кровей». Дома я закрывалась в ванной, смывала под душем мыло, которым, казалось, пропитано было все тело, и рыдала. Мне казалось, что из-за шума воды родители меня не слышат.
Через два месяца на фабрику отправился с визитом мой отец. Отец был военным топографом, в войну воевал на ленинградском фронте. Характер у него был не из легких. Он вечно искал справедливости, кому-то помогал, спасал и выручал, резал правду-матку крупными ломтями и сражался за эту самую справедливость во всем мире. После его ссоры с командиром дивизии, квартиру, которую наша семья ждала 15 лет, отдали вновь прибывшему для прохождения службы молодому офицеру. Отец отправился с жалобой к полководцу-ревизору, и ему предложили служить в Харькове, преподавать топографию в танковом училище. Так наша семья оказалась в Харькове. Среди курсантов отец приобрел кличку «Бандит», а топография стала одним из главных предметов в училище. Отец рассказывал, как много военных погибло и попало в плен из-за неумения ориентироваться. Ориентироваться же, сидя в танке, было очень сложно. В это время, о котором идет речь, отец уже вышел в отставку и работал в строительном отделе горисполкома.
Надо сказать, что он не сказал мне ни слова о том, что собирается идти на фабрику. К слову, папа был очень красивым мужчиной, и директриса поговорила с ним любезно, изобразила крайнее изумление по поводу того, что художник вот уже два месяца моет бутылки на конвейере, пообещала разобраться в этом недоразумении. Молодой специалист должен был отработать по направлению 3 года. Отец просил о том, что если фабрике не нужен художник, то пусть отпустят этого самого художника на свободу с чистой совестью. Директриса согласно кивала головой, а как только дверь за посетителем закрылась, вызвала меня «на ковер» и, выворачивая все наизнанку, с ног на

Рассказ о моем сотрудничестве с «Крокодилом» придется начать издалека.

Я окончила Харьковский художественный институт по специальности «Промышленная графика и упаковка», но всегда мечтала заниматься книжной иллюстрацией. До начала 90-х в Харькове было одно занюханное издательство «Прапор», специализирующееся на брошюрах для механизаторов. Поэтому работы для художника-иллюстратора просто не было.
Подруга дала мне адреса сибирских книжных издательств, я сделала фотографии своих работ (ксерокса тогда еще не было) и предложила свои работы в Новосибирске и Кемерово. Кемеровское издательство прислало мне на пробу рукопись маленькой детской книжечки, мои работы понравились, и я начала оформлять детские книжки для этого издательства. В то же время я старалась принимать участие на выставках, связанных с графикой и иллюстрациями. Я хотела поступить в Союз художников, а для вступления в эту благословенную организацию необходимо было участвовать в выставках. Дело в том, что моя дочь родилась с тяжелым врожденным заболеванием, и я понимала, что работать в какой-нибудь организации от 8 до 17 у меня не получится.
Членство в Союзе художников позволяло периодически получать заказы от Художественного фонда, кроме этого художнику шел так называемый «творческий стаж». То есть Союз художников был для меня неким профсоюзом, который мог бы помочь мне элементарно выживать. Работая дома, ты был «никем, ничем и звать никак». Членство в Союзе давало определенный статус. На деле все выглядело не так привлекательно. В Союзе существовал некий руководящий клан из старых художников, считавших, что работать можно только по тем правилам, которые они, эти художники, декларировали. Все, что не укладывалось в эти рамки, изгонялось, истреблялось и клеймилось.
Ветераны от искусства выстраивались в очередь на получение званий заслуженных и народных. Их многозначительные речи на собраниях были полны старческого маразма, желания контролировать всех и «не пущать» никого и никуда. Например, очень заинтересованно обсуждалось создание комиссии, по ревизии картинок, которыми шоферы украшают водительские кабинки общественного транспорта. Художественный совет, состоящий из мэтров, определял, какую работу с выставки купить, и за какую сумму, и получалось, что мэтры сами себе заказывали работы, сами оценивали свои шедевры, сами у себя их покупали и сами себя награждали.
Помню, что накануне выставки, посвященной пожарникам, на стендах в Союзе был вывешен список пожарников, которых следовало запечатлеть, заключив предварительно договор с Художественным фондом об оплате, которую осуществляла главная пожарная организация. То же самое происходило перед выставкой, посвященной милиции.

Периодически распределялись заказы на литографские портреты членов Политбюро, причем художники грызлись за эти прибыльные заказы как соседи на коммунальной кухне, припоминая грехи и вытаскивая все грязное белье, чтобы доказать, кто именно имеет право на данный заказ.

Однажды мне довелось присутствовать на собрании в Союзе художников, на котором обсуждалось поведение некого скульптора. Его жена накатала на супруга телегу: дескать, муж пьет, а потому должен быть наказан за аморальное поведение. В результате обсуждения всплыл вопрос о том, с кем именно пьет скульптор. В этом процессе оказался замешанным еще один скульптор — действительный член Академии художеств. Это был пожилой дядя с красным распаренным лицом. Товарищи по творческому цеху с пристрастием выясняли у академика: «зуб тебе выбили или он сам выпал?» Этот вопрос повторяли несколько раз, и каждый раз академик отвечал по-разному: «Сам выпал» или «Выбили». Нужно было вывести нечто среднеарифметическое. Словом, театр абсурда в конторе гужевого транспорта.
Итак, искусство, равно как и творец, находилось под бдительным контролем государства и двигалось по курсу, начертанному точно по генеральной линии. Такие были правила существования.

Сейчас Союз художников якобы существует, и в то же время его вроде бы и нет. Художник свободен и бесправен, здания Художественного фонда сданы в аренду или проданы, кругом нищета и запустенье. Руководство решает свои проблемы, и не знаешь, когда лучше — тогда или сейчас. Каждый выживает, как может, и картина этого выживания многообразна, но триумфа не видно.

Но вернемся в 80-ые. Молодые художники— «нечлены» составляли молодежное объединение. Нам заказывали серии многоцветных эстампов «Азбука», «Как беречь хлеб», «Как помогать взрослым» и т. д. К каждому такому заказу прилагалась инструкция, где было расписано все, что нужно изобразить на данном листе: «Сидит семья за столом, на столе нарезанный хлеб,

НАЧАЛО

Не жалей о прошлом — оно ведь тебя не пожалело!

Я окончила Харьковский художественно-промышленный институт. Специальность — промышленная графика и упаковка. Я всегда мечтала иллюстрировать книги, но такой специальности в институте не было. На диплом хотелось взять иллюстрации к рассказам любимой писательницы Виктории Токаревой, но эта тема была с ходу забракована на кафедре.

Тут как раз развернулась кампания по борьбе с алкоголизмом, и я взялась делать плакаты на эту вечно актуальную в нашем обществе тему. Тема оказалась актуальной и лично для меня. Дело в том, что, пока я училась в институте, за мной принялся ухаживать студент соседнего курса. Пьянство было его наследственным призванием. Дело дошло до предложения руки и сердца, но тут в ход событий включились мои родители. Мама стала горячо уверять меня, что испортить себе жизнь я всегда успею, а сестра предупредила, что, если я приведу «этого алкоголика» в дом, то она из дома уйдет. Такой поворот событий несколько удивил меня. Я слабо представляла себе семейную жизнь с алкоголиком. Эта картина выглядела в моем наивном воображении несколько иначе: Володя попадает в нашу дружную семью, и мои мама и папа быстро перековывают его. После чего он понимает, что «пить — здоровью вредить», и мы живем с ним долго и счастливо.
Поэтому я решила, что мои плакаты будут способствовать перевоспитанию не только Володи, но и других заблудших.
— Куда же я пошлю тебя на преддипломную практику? — задумался наш завкафедрой Владимир Павлович Селезнёв. Он был похож на диснеевского гнома, и студенты звали его Душечкой.
— В Ленинграде есть объединение «Боевой карандаш». Оно издает сатирические плакаты со стихами. Пошлите меня туда.
Мне дали официальную бумажку-направление с просьбой «оказать содействие в подготовке дипломной работы», и я отправилась в Ленинград. В «Боевом карандаше» несколько удивились моему появлению без всякого предупреждения, но поскольку хлопот с моим пребыванием не было (в Ленинграде жили мамины сестры и братья, жилье было), то меня пригласили посещать художественные советы и вникать в требования к авторам. Мне даже определили руководителя практики — художника с грузинским именем Гия и украинской фамилией Ковенчук. Он работал художественным редактором в издательстве «Аврора».
Гия пригласил меня в издательство, показал развешанные на стенах огромные финские плакаты по борьбе с наркотиками. Это был высший пилотаж, но понять эти плакаты можно было только тогда, когда кто-то рядом стоял и объяснял, что на них изображено: вот девушка лежит, из лица у неё растут цветочки, потому что она заживо разлагается. Об этом рассказывает стишок на плакате и т. д. Гия посмотрел мои эскизы, дал несколько дельных советов. Пару раз в неделю я появлялась «Боевом карандаше» на художественных советах и внимательно прислушивалась к тому, как художники и поэты придираются к авторам-коллегам. Один из авторов меня поразил. Это был художник Леонид Каминский. Он сам придумывал стихи к своим лубочным плакатам.
Остальное время я бегала по музеям Ленинграда и по его пригородам, по тетушкам и дядюшкам.
Сейчас я думаю, что судьба подкидывала мне тогда шанс — сделать свои плакаты в стиле народного лубка, с пословицами и поговорками. Но я этим шансом не воспользовалась — некому было ткнуть носом, а у самой ума не хватило.