Один мой друг задал такой вопрос: "Интересно, почему некоторые люди часами могут слушать одну и ту же песню на повторе (я в их числе)? Почему не надоедает. Почему это не со всеми песнями. Почему не все так могут."
На что я ответил: "Хороший вопрос. Я, как ты знаешь, тоже из их числа. У меня это связано с тем, в частности, что данная мелодия или песня создает прекрасный фон для разговоры, работы, чтения чего-то, мыслей о чем-то. И уже без этого фона заниматься данными вещами хочется меньше, потому нет желания его убирать. Еще одна вещь: я ощущаю, что эта музыка для меня так хорошо, что она должна звучать очень долго, размеров ролика мне крайне мало.
Но это то, что на поверхности. Могут быть и другие причины. Видимо, у нас есть какое-то чувство, какая-то черта, которых нет у людей, неспособны так слушать (и, собственно, не имеющих желания это делать)."
А вы что думаете?
Я сейчас нахожусь в процессе сравнения различных редакций "Старика Хоттабыча". И по ходу дела наткнулся на такое название одной из глав (оно одинаковое во всех редакциях вроде бы):
"Рассказ проводника международного вагона скорого поезда Москва – Одесса о том, что произошло в его вагоне на перегоне Нара – Малый Ярославец (Рассказан проводником его сменщику, спавшему во время этого происшествия)"
Когда я прочел сие наименование, у меня возникло очень странное ощущение. Ведь я видел его и в детстве, причем несколько раз. Но прекрасно понимаю, как оно тогда для меня звучало. Мне наверняка понравилось то, что присутствует слово "Одесса", однако "Нара - Малый Ярославец" звучало совершенно пусто и бессмысленно. А спустя много лет я множество раз ездил на электричке между станциями "Бекасово-2" и "Нара" на электричке "Москва - Малоярославец"! И на поезде Москва-Одесса в обе стороны по обозначенному перегону проезжал не единожды. Но, конечно, совершенно не помнил, что встречал когда-то в детстве упоминание о нем. Как же странно было прочесть название главы сейчас!
Конечно, "Старик Хоттабыч" в изначальном виде 1938 года и в редакции 1958 годов (есть еще редакция 1955 года) сильно различается (я читал в детстве вариант от 1958 года). Правки вносил сам Лагин, насколько я знаю. Сравните главу об экзамене по географии из старой и новой версии.
Версия 1938 года:
"– Повелевай мной, – продолжал старик Хоттабыч, глядя на Вольку преданными, собачьими глазами. – Нет ли у тебя какого-нибудь горя, о Волька ибн Алеша? Скажи, я помогу тебе. Не гложет ли тебя тоска?
– Гложет, – отвечал застенчиво Волька. – У меня сегодня испытание по географии.
– Не беспокойся, о мой повелитель! – возбужденно заорал старик. – Знай же, что тебе неслыханно повезло, о красивейший из отроков, ибо я больше всех джиннов богат знаниями по географии, я – твой верный раб Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб. Мы пойдем с тобой вместе в школу, да будут благословенны ее фундамент и крыша! Я тебе буду незримо подсказывать ответы на все вопросы, и ты прославишься среди учеников твоей школы и среди учеников всех школ твоего великолепного города.
– Замечательно! – сказал Волька.
Он уже открыл дверь, чтобы пропустить вперед себя Хоттабыча, но тут же снова закрыл ее.
– Придется тебе сменить одежду.
– Разве мои одежды не услаждают твой взор, о достойнейший из Волек? – огорчился Хоттабыч.
– Безусловно услаждают, – дипломатично ответил Волька, – но все же слишком уж они будут бросаться в глаза в нашем городе.
Через две минуты из дома, в котором с сегодняшнего дня проживала семья Костыльковых, вышел наш герой, держа под руку старика Хоттабыча. Хоттабыч был великолепен в новой пиджачной паре из белого полотна, украинской вышитой сорочке и твердой соломенной шляпе канотье. Единственной деталью его туалета, которую он ни за что не согласился сменить, были туфли. Ссылаясь на мозоли трехтысячелетней давности, он остался в вычурных, богато расшитых золотом и серебром туфлях, которые в свое время свели бы, наверное, с ума самого большого модника при дворе калифа Гарун аль Рашида…
– Костыльков Владимир! – торжественно провозгласили за столом, где сидела комиссия.
Волька нехотя встал из-за парты, неуверенным шагом подошел к столу и вытащил билет № 14 – «Форма и движение Земли».
– Так, – сказал разомлевший от жары член комиссии и вытер платком вспотевшее лицо. – Так, так, Костыльков. Что же ты можешь рассказать о горизонте?
Старик Хоттабыч, притаившийся за дверьми в коридоре, услышав этот вопрос, что-то беззвучно зашептал.
А Волька вдруг почувствовал, что какая-то неведомая сила против его желания раскрыла ему рот.
– Горизонтом, о высокочтимый мой учитель, – начал он и тут же облился холодным потом, – я осмелюсь назвать, с твоего позволения, ту грань, где хрустальный купол небес соприкасается с краем Земли.
– Что такое, Костыльков? – удивился экзаменатор. – Как понимать твои слова насчет хрустального свода небес и края Земли: в переносном или буквальном смысле?
– В буквальном, – прошептал за дверью старик Хоттабыч.
И Волька, чувствуя, что несет несусветную чепуху, вслед за этим ответил:
– В буквальном, о учитель!
Он не хотел этого говорить, но слова вылетали сами, помимо его желания.
С экзаменатора мгновенно сошло сонное настроение, а ученики, изнывавшие на партах в ожидании своей очереди, встрепенулись и зажужжали, как шмели.
– В переносном, – подсказал ему Сережа Кружкин трагическим шепотом.
Но Волька снова громко и внятно произнес:
– Конечно, в буквальном.
– Значит, как же? – забеспокоился экзаменатор. – Значит, небо – это твердый купол?
– Твердый, – отвечал убитым голосом Волька, и крупные слезы потекли по его щекам.
– И, значит, есть такое место, где Земля кончается?
– Есть такое место, – продолжал против своей воли отвечать наш герой, чувствуя, что ноги у него буквально подкашиваются от ужаса.
– Да-а… – протянул экзаменатор и с любопытством посмотрел на Вольку. – А что ты можешь сказать насчет формы Земли?
Старик Хоттабыч что-то трудолюбиво забормотал в коридоре.
«Земля имеет форму шара», – хотел было сказать Волька, но по не зависящим от него обстоятельствам отвечал:
– Земля, о достойнейший из учителей, имеет форму плоского
