"Дни затмения" , Ленфильм. 1988 год
Автор сценария - Ю. Арабов, при участии А. и Б. Стругацких, Петра Кадочникова
Режиссер - А. Сокуров, Оператор - С. Юриздицкий
Фильм есть здесь http://www.ivi.ru/watch/dni_zatmeniya/14991 или ниже
Летом 1987 года Александр Сокуров приступил к съемкам фильма "Дни затмения". Сценарий был написан другом и постоянным литературным сотрудником режиссера - сценаристом Юрием Арабовым при участии знаменитых фантастов братьев Стругацких, предложивших материал повести "За миллиард лет до конца света".
До событий, ознаменовавших закат социалистического строя и крах советской империи, оставалось еще четыре года. Когда же все это свершилось, многие вспомнили "Дни затмения" как фильм-пророчество. Хотя в этот раз, как и всегда, Сокуров не делал ни политического, ни социального фильма...
Это пророчество оказавшегося таким близким конца целого мира не походило на кинофантастику. И если искать в отечественном кино что-то родственное, то первыми вспоминаются "Солярис" и "Сталкер" Андрея Тарковского. То же небрежение сюжетикой и механикой фантастического, та же целенаправленная сосредоточенность на человеке, просвеченном фантастической ситуацией. Та же обращенность авторского взгляда не с Земли в Космос, но оттуда - на Землю, на человека.
Такой высокой точкой открываются "Дни затмения". С вертолета снята панорама города, резко прерывающаяся переходом на крупный план человеческого лица. Странного лица, в котором поселилось безумие. Далее следуют черно-белые документальные кадры улиц, рынка, палат и двора городской психиатрической больницы. Создается единое жизненное пространство, где здоровые и больные рядом - мир, охваченный безумием И еще не раз кадры, снятые в "желтом доме", врежутся в течение фильма - то в тихую беседу друзей, то в картины обыденной городской жизни, то в работу конвейера на заводе, - открывая его тревожную, опасную, болезненную глубину. Безумие разлито в пространстве фильма так же, как прямой, сводящий с ума свет солнца, как коричневый, бурый, защитный, желтый цвета.
Заброшенный азиатский город, тающий в солнечном мареве, как мираж в пустыне. На экране так выразительна, так убедительна пластическая метафора азиатского социализма, безжизненного, как пустыня, двусмысленного, как мираж. И вместе с тем взята реальная точка подлинного географического и биографического пространства: город, где прошла ранняя юность Сокурова, где в момент съемок фильма еще жили его родители, где не забылось чувство культурного и духовного вакуума. Не случайно действие, которое в повести Стругацких разворачивалось в Ленинграде, в фильме перенесено в Среднюю Азию.
Красноводск, город почти на границе Азии и Европы, стал реальной декорацией, подлинной средой, а его жители - активной массовкой фильма. Вот во дворе разгулялась туркменская свадьба. Вот на танцевальной площадке идет конкурс игры на национальных инструментах... Тонкое зрение Со-курова-документалиста выхватывает характерное и глубинное в этих обыденных сценах. Репортаж-ный тип съемок сохраняет их жизненность и фиксирует спокойный, непредвзятый взгляд камеры. Но в ее объектив то и дело попадают детали определенной социальной атрибутики: облупившиеся бюсты вождей, истлевшие транспаранты, полузасыпанная песком огромная пятиконечная звезда.
Как и давно в юности, режиссер слышит невероятную какофонию языков, наречий. В фильме безо всякого перевода звучат: туркменский, армянский, азербайджанский, татарский, бурятский, итальянский, латынь, русский. Фонограммы сокуровских фильмов, создаваемые им со звукооператором Владимиром Персовым, - особый мир, многослойный, многосложный, многозначный. Голоса, неумолкающие радиотрансляции и, конечно, специально для фильма написанная музыка молодого ленинградского композитора-авангардиста Юрия Ханина.
Чрезмерность звучаний, смешение непонятных для зрителя языков рождают воспоминания священной истории о вавилонском столпотворении. Библейский и социальный, исторический и современный мотивы органично и пластично переплетаются в фильме, подчиняясь логике режиссерского видения и мышления. Пустыня против города. Несколько раз в фильме появляется его макет. И эта разница масштабов изображения человека и города, города и пустыни вносит в фильм дыхание эпоса и звучание трагедии. Пески, горы дики, красивы по-своему, пугающи. Природа растревожена и в ответ на то, что совершают люди, насылает на них то землетрясение, то солнечное затмение. Точно репетирует конец света.
Читать далее...