Вакцина против рака. И как ее уничтожали.
"Аутовакцина Троицкой: забытая история успеха".
Текст: Людмила Кириевская
опубликовано в журнале "Эскулап XXI" за июль 2008 г.
Эта история началась с рассказа Натальи Николаевны Романовой, дочери известного партийного деятеля 60-80х годов Николая Антоновича Романова. В 1966 году у заведующего 4 сектора общего отдела ЦК Н.А. Романова обнаружили аденокарциному околоушной слюнной железы и в качестве единственного выхода предложили операцию, включающую удаление лицевого нерва, фактически могущую повлечь за собой невосполнимую деформацию лица, и, несмотря на такую травматичность, не гарантирующую жизнь. Ситуация была очень серьезной, в тартарары летела не только партийная карьера, но и вся жизнь. Результатом операции должна была стать инвалидность. В одном из кабинетов кремлевской больницы, где его собирались готовить к тяжелой операции, отчаявшемуся Романову женщина врач-рефлексотерапевт шепнула фамилию врача, «который может помочь» - Троицкая, и город, где ее искать – Калуга. Чудодейственный, мол, доктор, лечит от рака… Только, мол, она в большой опале, разрешение на лечение надо брать у самого министра здравоохранения Петровского.
Многие из тех, кто прошел через оглашение диагноза «рак» по отношению к близким, знают, что в такой ситуации хватаешься за любую возможность, намекающую на спасение. Может, даже не до конца веришь, но хватаешься – потому что где-то там за этим обещанием маячит надежда. Николай Антонович, которого уже фактически списали на работе, принял решение отказаться от операции, и поехал в Калугу …. Так он познакомился с Александрой Сергеевной Троицкой, врачом, кандидатом медицинских наук, микробиологом и женщиной, которая… назовем вещи своими именами - получила вакцину против рака...
Троицкая сделала индивидуальный препарат для Николая Антоновича, и буквально через месяц инъекций он совершенно явно пошел на поправку. Опухоль отступала. Боли, слабость, начинающийся паралич лицевого нерва остались в прошлом. Кроме того, ранее он ходил с палочкой – болели ноги. После начала курса вакцинации он начал ходить самостоятельно, стал ездить на дачу, и вскоре лично доложил А.Н.Косыгину, что снова возвращается в строй, на рабочее место. Удивлению Косыгина не было предела: «А я думал… что тебя уже нет в живых!» - невольно вырвалось у него. Романов рассказал Косыгину про «чудесное» избавление, за которым, в общем-то, стоял обычный научный подход прозорливого ученого, и сказал, что будет продвигать этот метод в науку, чего бы ему это ни стоило. В кремлевской больнице был вновь собран консилиум из тех самых врачей, которые несколькими месяцами ранее настаивали на операции. Врачи констатировали: признаков онкологического заболевания у Романова не выявлено. Однако это заключение вместе с медицинской картой Романова, где был расписан первоначальный диагноз, через некоторое время бесследно исчезло из больницы, «потерялось», а Николаю Антоновичу объяснили, что имела место врачебная ошибка, что злокачественного заболевания у него никогда не было.
Наталья Николаевна Романова, по образованию врач-гастроэнтеролог, вспоминает, что «гневу отца не было предела»: «Стало быть, вы хотели оттяпать мне полголовы по ошибке?» - возмущался Николай Антонович и даже грозился подать в суд на врачей кремлевской больницы, но, по понятной причине, этот инцидент замяли, доказать ничего не удалось, да и медицинская карта была утрачена. По словам самого Николая Антоновича, министр здравоохранения Б.В.Петровский обронил в разговоре с ним приблизительно такую фразу: «А на что же будут жить наши клиники? Метод очень дешевый! Если мы будем применять эту вакцину, надо будет закрыть все институты! Мы на это пойти не можем».
«Александра Сергеева - уникальное явление, великолепный ученый, - вспоминает коллега Троицкой О.Н.Бархатова, - всю жизнь она посвятила науке. Еще до революции, когда она училась в гимназическом епархиальном училище г. Калуги, сам Циолковский, преподававший в ее классе физику и математику, отмечал ее пытливый ум и блестящие математические способности. После революции Троицкая окончила в Калуге медицинское училище, а затем поступила в Харьковский медицинский институт, стала не только врачом, но и профессионалом в области микробиологии, которая ее всегда интересовала. Позже она защитила в Казанском медицинском институте кандидатскую диссертацию по лепре. Во время войны ее направили в качестве врача в лепрозорий, где она проработала вплоть до выхода на пенсию. Она была настолько чутким уникальным врачом, что это просто поражало. Например, она могла с помощью всего лишь изменения диеты вывести больного из критического состояния, даже из реанимационной палаты. Меня всегда это удивляло. Кроме того, она была великолепным микробиологом».
Вероятно, именно этот факт, а также желание во всем докопаться до
Читать далее...