Слабость за слабостью, горечь за горечью

И одиночеством, и безысходностью.

Мы одинокие, В угол забитые.

Да, мы жестокие, жаль не убитые.

Да, мы уставшие, всем надоевшие

Звери, забитые и обнаглевшие.

Мы не стесняемся пошлостей, гадостей.

Нелюди мы, и нет больше радости.

Нет бесконечности, душ нет, страдания.

Только забитые твари изгнания.

- Я тебя не понимаю. Ты настолько выбиваешься из толпы и не понимаешь таких простых и понятных вещей, что никто не может найти с тобой общий язык.

                                                                        (с) умный Маш.

Все уходят, все умирают. По-разному. Кто-то скриком о помощи. А кто-то молча уйдя в тишине. Кто-то пытается оттянуть этот момент. А кто-то принимает  это, как должное. И не нам судить, кто поступает правильно. Судить кошкам...

В тишине умирают кошки.

Далеко из дома уйдя.

И как будто бы все понарошку.

Просто кошкам жить долго нельзя.

Ох, бедняжку раньше гоняли

Палкой, шваброй, мужским сапогом.

А теперь пожалеют об этом.

К ее смерти я не был готов.

И быть может она там смеется

Над нелепою скорбью моей.

Лишь поэтому кошкой зовется,

Что ворует сердца у людей.

Только боль ощущаем утраты.

И как кошки, мы сами умрем.

В тихой заводи бензобака

Словно кошки, мы крик издаем.

Только больно в груди отдается,

Потеря кусочка души.

Кошка явно не зверем зовется,

А охранником зимней тиши.

И печаль накатила, усталость.

И двенадцать пробьют часы.

Только кошка ушла не прощаясь,

Умирать в глухие кусты...