Настроение сейчас - вам весело, мне завидно. Эгоизм - великая штука.
А я теперь совсем в учёбе. Ну совсем. Ух, наверное, если это прочитает Селенка, то первой её мыслью будет: «О Господи Боже мой… Неправда! Или конец света скоро будет. Одно из двух.»
Вот. Я в учёбе и в чём-то своём. В дождике и серости за окном. В пасхальном солнце – я всё ещё там. В завтрашнем дне – ага, я знаю, что будет завтра. Завтра будет музыкалка, утром – солнечно, через час – пасмурно, потом будет пианино-гитара-пианино-гитара-гитара-гитара (насчёт ещё одного «пианино» пока думаю), затем – физика и все прелести термодинамики, плюс четыре листа формул мелким шрифтом, которые надо вызубрить. А лучше – понять.
Сейчас больно от всего.
Поссорилась с мамой. Чуточку разнесла на меленькие кусочки прежний мир – сейчас строю новый. Такой тесный! Практически ничего не помещается!
А ещё я везде мельком. Вот только прижилась в Лориене… И р-р-раз – нет Лориена. Фродо лёгким движением руки уничтожил Лориен, Дом.
А ещё я на всё-всех обижена (так, для профилактики, ага).
А ещё…
А пойду-ка я сделаю распечатку краткого курса математики и засяду за основательное повторение.
P.S. Телефон сдох. По моему желанию. Бедняжка.
P.S.S. Точно поняла – терпеть не могу, когда не к месту ставят кучу знаков препинания. Почему-то такое сказанное кажется фальшью.
Сижу на алгебре злая. Очень злая. Просто гхырный день выдался. Таких гхырных давно не было.
Так вот, сижу я, значит, на алгебре. И передают мне белый конверт: [показать]
Посмотрела, открыла.
Вот сижу сейчас, прикидываю, успею ли за ночь всю грамматику немецкого языка одним марш-броском выучить? Я сомневаюсь в своих силах, ва-ай.
Итак, предположим, до полуночи я первую часть одолею… Самую трудную. Пассивный залог – бе-е-е-е… За него надо взяться первым.
А потом – химия, родная! Здравствуй. Как же ты давно меня не мучила! Вот и повидались снова. Ты как? Скучала? Трудно было без ежедневного высасывания моих мозгов? М? Ничего, сегодня получишь сполна.
Схожу с ума-а-а, да.
О! А зато сегодня с Селенкой песни орали. Ну, слова которых помнили… Но проблемы с этим не было: забытые слова заменялись извечным «ла-ла-ла», или «тра-ля-ля», или просто многозначным «м-м-м». Было весело, в общем. Особенно стебаться над скучне-е-ейшим фильмом «Тристан и Изольда» = ) Селенка аж два раза угадала действия героев за 10 минут до их показа на экране (Селен, не радуйся – я просто не успела выговорить, ты опередила)! Сами роли озвучивали. Ну, когда вылезали из под диванов.
В голову лезут глупые стишки-рифмы. Или просто без рифм – так, белые стишки. Жалко, они не поются, только читаются речитативом. А у нас уже тюльпаны… Нафотографировала, а выложить никак не соберусь. Ыц.
Так серо сейчас. Зуб и светло-серые занавески отлично вписываются в общую панораму дня.
Уже который раз выбираю песни в плей-листе наугад, и всё Грааль попадается. Прям странно.
А завтра испытательные экзамены в университете. Не провалиться бы.
А меня, оказывается, преследует число 29. Родилась 29-го октября, дневник, как оказалось, завела 29-го сентября, диплом в Хогвартсе выдали 29-го ноября. А тут ещё на недавно купленной тетрадке по нумерологии просто большим шрифтом 29 написано.
Камилла – медовое имя, куманское. С орешками. С корицей и варёным сахаром.
Виола – имя зелёное. С чёрным. И с узором кельтским.
Анна – имя солнечное, рыжее. Как мама)
Эллис – имя милое, блондинистое, с чистыми наивными глазами. И с бантиками.
Анастасия – светло-голубое имя, каштановое. Синий бант обязателен.
Сегодня вставила в телефон старую симку, смотрю – смс-ка пришла. Такое длинное четырёхстраничное признание в любви. Дата: восьмое июля 2008-го года.
Эх, даже обидно. А вдруг это был тот самый-единственный-неповторимый? Вряд ли, конечно, но мало ли. Чёрт, угадать бы, от кого это было…
Хочу исчезнуть. Просто исчезнуть. Накупить книг, поменять номер телефона, удалить почту и исчезнуть. Кануть в лету.
В детстве думала почему-то, что это самая лета – озеро с прозрачной водой. Ты туда ныряешь, всех видишь, а тебя – нет.
Кончится Турнир – и всё, меня нет. На пару недель, на месяц – не знаю, сколько выдержу.
...ах, да, почему? Не хочу прошлое видеть. Сейчас я пребываю с ним в состоянии острого конфликта. Потому легче стереть его нагхыр, или просто стать другой. Второй вариант дастся мне легче.
А пото-о-ом... Вернусь. Может. Гхыр знает.
Заметила, что перед тем, как начать петь, стараюсь о пении не думать совсем. Словно это лёгкая, пугливая пташка – одно резкое движение, быстрая мысль – и всё, нет её. Улетучилась-улетела.
А меня в школу не пустила, муахаха) Мол, опоздала. Видимо, они не ожидали, что я флегматично пожму плечами, развернуть и уйду домой полноценно завтракать и разучивать новую песню.
Cюрреалистичные черно-белые произведения американского фотографа Родни Смита (Rodney Smith).
Автор закончил Йельский университет, после учебы сравнительно долгое время путешествовал по Европе и Азии, не имея постоянного заработка и отклонив все выгодные предложения у себя на родине. Позже вернулся в свою альмаматер, чтобы закончить факультет богословия и стать адъюнкт-профессором.
На данный момент обладает 75 различными наградами в области фотографии. Его работы представлены во многих престижных галереях по всему миру.
Сегодня нашей грозной учительнице по физике кто-то позвонил на мобильник, она ответила на звонок одним словом: «Ясно.»
И всё.
А потом заплакала. Очень горько, очень больно.
Через десять минут коротко попрощалась, и, плача, вышла из класса.
Больше не вернулась.
А у нас холодно-холодно-холодно.
Натаскала себе аккордов, песен, табулатур, нот, обложилась ими, смотрю в серость окна, играю.
Зуб свернулся и спрятал нос в лапы – холодно. Иногда только открывает один глаз, пытается для приличия поймать какой-нибудь листок с нотами. Но на самом деле ему лень, просто не хочет признавать, что с листами можно жить в мире.
У меня что-то с памятью. Забываю потихоньку даже таблицу умножения.
Не помню, когда куда мне надо. Пришла на химию на час раньше почему-то.
Эээх.
У нас ремонт сейчас. Соответственно, вечером куча грязи.
Я пришла убирать мамину комнату: пылесос, тряпка, швабра и все дела. Мама не собирается никуда уходить.
– Ма-ам, иди, а? Я не могу при тебе убираться.
– Почему это? – мама устраивается на кровати поудобнее.
– Потому что ты тут же начинаешь давать советы и в конечном счёте сама берёшься за уборку, ибо «всё равно никто лучше тебя не сделает».
– Нет-нет, я просто посижу.
Я пожала плечами, начала пылесосить. Мама не выдержала уже не второй минуте:
– Щётку открой.
– Мам! Я и так щёткой пыль собираю.
Минуту спустя:
– Эти красные фиговинки собери. Ну, шурупы, или как там их ещё.
– Мам, я знаю.
– И вот тут плинтус протри – он пыльный.
– Я вижу.
– Со стола грязь вытри – на нём стояли, когда потолок сверлили.
– Протру сейчас.
– Эту деревяшку убери. Нет, лучше выкини.
– Хорошо.
– О, а вот тут…
– Мам! Я же просила!
– Что?
– Не мешать мне!
– Ничего не умеет, ещё и говорит мне тут что-то! – восклицает мама с искренним возмущением. – Дай сюда швабру… Ничего не умеет девчонка, 15 лет ей уже, вот кого вырастила!.. Правильно поговорка говорит: хочешь сделать хорошо, сделай сам…
Я с выражением «я так и знала» закатила глаза, швабру не отдала, маму из комнаты выпроводила и благополучно справилась с уборкой.