Как я и хотела.
Неотглаженная и неотглаживаемая белая рубашка висит на двери...это конец.
Наконец-то закончились эти подзатянувшиеся каникулы...
[700x525]
а сейчас вообще не о чем писать. И я это знаю.
По дорогам бродит недозревшая, больная Зима, тысячи больных организмов и подорванных иммунитетов орошают бациллами нашу Землю...сзади меня летит, поддаваясь моему шагу и неожиданному ветру синяя ленточка, повязанная в маленький бантик так, чтобы оставались два довольно длинных конца. Я иду быстро, не концентрируясь на шаге, иногда меня кренит на один бок, так что приходится останавливаться и выкручивать ноги из хитросплетений, в которые они угодили, пока пытались уравновесить мое глупое тело. Так что у ленточки очень интересная жизнь.
Недавно подумала, что Чехов - более настоящий благодетель русского театра, чем Островский. Островский писал жутко неудобные тексты, глупые, можно сказать, нелепые - их страшно трудно было читать, тем более играть. Но Чехов...боже...какие слова...респект Чехову. Его текты просто приятно и тепло играть на сцене. И конечно их смысл!
И больная Зима не только физически заражает, но и морально...
...что с нами, друг?
В комнате пахнет духами сестры и еловой веткой, что мама принесла из уже зимнего леса...
Снег...и снежки, которые встречаются угрюмо и безразлично, или весело и лукаво. Все-таки странно, мне стало спокойней, хотя я должна была расстроиться.
Клавиши выточены четко...прекрасно.
- Живи
- С вами?
- Да
- Хорошо.
Одинокий палец на белой ля...красиво. Невозможно. Очаровано. Просто.
Звук.
Самый-самый...высокий, печальный, трогательный и одинокий. Люблю этот звук.
Что значит то, что ты прячешь глаза?..
[333x372]
и ОН не узнает, ведь он не читает мой дневник
но это был последний шаг
и теперь мне нет смысла отрицать
и нет даже сил отрицать
и нет повода
и теперь уже поздно искать лазейки
ОН таков, как он есть, но все же
не смотря ни на что
это был последний шаг!
Я влюбилась.
И влюбилась я в вас, Станислав.
Это должна была быть по-настоящему красивая жизнь.
Читайте это, слушая символичную музыку.
Когда идешь по улице, ты видишь собственный голос. Он кружится вокруг тебя несколько секунд, слетев с твоих губ, пока не растает в холодном воздухе. Для меня это так странно - видеть тот голос, который я так часто ненавижу, и в который так часто влюбляюсь. И начинаешь думать, будто ты можешь поймать его и заключить в сокровенную баночку, и смотреть за ним, наблюдать. И начинаешь думать, будто уже зима. Но нет. Все еще осень.
Осень.
Я так часто хожу по пустой тихой широкой улице, ведущей до моего дома по прямой. Хожу одна, медленно, повесив голову, обуреваемую мыслями. Я не грущу. Просто размышляю. Философское настроение окутывает меня, будто яркая аура, и эта аура с легкостью отпугивает всех любопытных и просто мимолетных прохожих.
Я медленно иду по улице, ее широкая ладонь пропускает меня...хочется пойти по середке, не прижимаясь к тротуару или заборчику. Но люди отталкивают меня также, как и я их. У них нет аур, просто я им не доверяю.
Мимо пролетают листья, проезжают машины, заставляя их лететь...ты думаешь: вот так и люди. Летят, когда их подхватит воздух вверх, закружит и кинет лицом об асфальт. А потом понимаешь, что мы, молодые, способные, имеющие веру и волю, силу...мы должны сами лететь. Сами лететь. Сами лететь.
Взлетать и парить над землей, недосягаемо...
Мимо проходят люди, погруженные в свои мысли. Они ничего не строят из себя, и гламурные дамочки специально не выносят изящно вперед тонкие ноги. Это все вошло в их привычку. Идти ли сгорбившись, или подняв вверх свой великолепный нос, махать ли руками, или засунуть их в карманы и мрачно, исподлобья, смеяться взглядом над всеми другими...
Мимо проходят парочки. Бабушки и дедушки обсуждают грыжу, смерть, калек, своих глупых, несомненно, неразумных детей и внуков. В их глазах старость давно соединилась с болью. Они не разрывны. Мы еще не знаем эту боль, когда нас припечатает хорошенько много раз об асфальт... А девочки с мальчиками - нет не дружат. Ой не дружат. У каждого в голове лишь влюбленность. Только влюбленность.
А я почему-то понимаю вдруг, как люблю одиночество. Но так иногда боюсь обидеть им друга. А потом он перестает быть другом.
И боль.
Мимо проходят даже целые семьи. Мама тащит на руках тяжелую дочку, пытаясь отдать пакет отцу или сыну. Но отец зол, что-то не клеится на работе, что-то совсем не клеится в семье...он нервничает и лает на жену. А сын громко, на всю улицу, повторяет его слова, такие непонятные, интересные. Знал бы он, как они неприличны...какую иногда помогают сделать ошибку.
"Исчадие ада, исчадие ада! Это исчадие ада!!"
А небо такое желтое-желтое с синим. И эти листья покрывают его синеву, не только становясь сами небом, но отсвечивая его желтым, красным, зеленым...и голос, в облачках пара склонившись перед небом, звучит так громко и ясно, что хочется...лететь..?
И вот тогда слезы начинают приливать к глазам. За все ругающиеся семьи, за все болезни наших бабушек и дедушек, за все пропащие души беззащитных детей...за то, что мы, сами дети, а рассуждаем, как взрослые. Мы сами дети, а пытаемся быть взрослыми.
И думаешь: Мир на глазах падает.
Но это не так.
Мир...любите его. Он добр и бесконечно мудр. Он капризен, как ребенок, желает любви и внимания...и конфет побольше...любите его...и он будет к вам благосклонен. Зачем вам его обида?
Он же так огромен и прекрасен...не закрашивайте его черной краской, он задохнется.
Мир...
...и когда музыка замолкает, наступает такая оглушающая тишина. слышишь щелкание клавиш. это так неправильно, глупо, ненужно. увы. реальность...нам дано ее изменить. Лично я очень хочу дотронуться до клавиш своего фортепиано и забыть, забыть все, все слова и руки...
И я хочу дождя...
...включаю следующую песню.
Как грустно стало,
И тихо, и светло, и дико,
Будто навсегда - индиго.
В душе так мало
Нас...
Их бросило в объятия.
И зачем пыль на полках,
На крыльях, лапах, пальцах,
И фигуры вальса
Отдаются так звонко
У вас...
Красно-Белое платье.
Почему ты, друг мой, так грустен?
Почему звучит эта песня?
Эти звуки глубоко-тусклые,
Эти звуки слышу я....
Слышу я..
Слыыыыышуууууу я-аааа.............................
Зачем так, друг мой?
И вовсе было глупо.
Нас всего двое...так гулко
Отдается тон твой.
до половины дошла.
а вообще вот это вот...внизу...от 26-ого сентября-то...Горш, это же тебе посвящено.
ты знал?..
Я прочитала одну книжку...нет. фу. перейду в полную форму.
Я запросто могу лукавить, недоговаривать, преувеличивать и фантазировать, рассказывая что-то или просто говоря. Я легко могу соврать, если это будет нужно в целях помощи кому-то или чему-то, что для меня важнее, чем тот, кому я вру. Правда, в таком случае этот кто-то должен быть мне как минимум совершенно безразличен.
В общем – я могу совершенно спокойно делать все то, что делают все люди в этом Мире. И только мой голос никогда не слукавит, не соврет, не скроет и не утаит. Мой голос не умеет врать.
Исчезли прекрасные слова Глупости... стерла. Все. И нет.
Я прочитала "Триумфальную арку" Ремарка. Там есть описание, по ходу всего повествования, взаимоотношений Жоан Маду с Равиком. Больше всего меня поразило то, как она вела себя с ним. Иногда была безупречно права. Но чаще всего она врала, чего-то добивалась и плевала на его чувства, в общем, вела себя как последняя стерва.
Это есть перворожденное поведение всех, повторяю, всех женщин. Так они себя ведут по умолчанию.
В начале книги меня коробили мысли Равика, мол, она как кошка перед прыжком, или вытянувшаяся хищница, прикрывшая глаза от удовольствия того, чего получила и проч. Однако я поняла: он прав. Нет, все это конечно...нет, вы понимаете, два раза, уже целых два раза в своей короткой жизни я вела себя так же! Потому что по другому вести себя не могла - не знала, что можно. В моей маленькой глупой голове все жило так, как получалось, не задумываясь о том, как можно сделать лучше.
Как нужно сделать.
И прощения за это просить бесполезно, глупо, поздно. Да и не у кого. Эти люди давно забыли меня, как забывают плохой сон, пасмурную погоду...вначале еще помнят, говорят об этом, а потом - все. Человек создан для счастья. Он лучше помнит хорошие, позитивные моменты.
Со мной многие не согласятся. Я это знаю. У всех разные мнения, разная порода в конце концов...разное детство по Фрейду, господа и дамы. Но у меня это детство никак не повлияло на по умолчанию созданную природу внутри меня. Была последней стервой. Знаю. Сознаюсь. Склоняю голову.
Правда, за это нас вроде бы прощают обычно. Только почему? и кому это надо, чтобы на вас постоянно смотрели с подозрением или живым любопытством, всегда ждали от вас какой-нибудь подлянки?
Когда мы общаемся с людьми, которые нас интересуют только как люди, мы - это мы. То есть никаких умолчаний. Они давно исчезли, ведь так мы общались с детства, с пеленок, и уже давно успели поменять настройки тюнера. Гхм. Ну и сравнение...однако когда мы начинаем общаться с человеком, который нам интересен и в плане пола тоже...это бывает достаточно редко, чтобы не успевать менять. Господи, какую чушь я несу.
Кажется, я страшно меняюсь.
пысы: пока печатала, вогналась в каплю. большую такую. жирную. забудьте все кроме строчки про то, кем я была и что это сознаю. все. забили-забыли.
пысы2: это не я, правда...не я.
Это все Анна. Философ хренов.
Звезды на небе засияли ярко
И тихо открылось окно.
Я здесь будто призрак темного Рима
В темной шали земельных бюро.
И очи мои навсегда затихают
Под светом невечных лучей
Под светом флюоренсцента немого
Под светом плаксивых свечей.
Они обжигают своими слезами,
Как я обжигаю мольбой.
Я Странник и Путник,
но все же я знаю:
Наш Путь - это наш вечный Бой.
И звезды на небе сияют все ярче,
Внимая бездумным речам
Того, кто не мог быть хоть чуточку раньше -
рожден был он в век роковой.
Даже искусные врачи умирают. Какая неопределенность. Какая жалость.
Вчера град был.
Как давно это было: день, когда град бил по лицу и разрушал разум. Но этот день был. Вчера был новый день.
Пора забыть.
Если я так дико соскучилась, вы что все думаете, я прям побегу навстречу с распростертыми объятиями?! Да никогда! Если я вам не нужен, значит забудьте, не делайте мне одолжений! А если вы тоже хоть что-то чувствуете, вспоминая меня - значит звоните сами, приходите сами, все сами, не ждите, пока я радостно заведу беседу! Фигушки! Не дождетесь! Слишком много я вам звонила и прочее, отдавала свое внимание и свои мысли, чтобы сейчас, даже чувствуя такую муку, позвонить вам или, чего доброго, еще и к вам прийти самой.
Слишком вас много.
Однако вопрос остается вопросом: что мне делать с этими мучениями изо дня в день? Как выкручиваться? Даже физика не спасает...
С самого начала я что-то прозрел. Это было странно: вовремя холод, вовремя ветры и помутнение неба. Теперь уже стоит говорить, что Осень пришла вовремя, да не просто, а по всем правилам. Давно такого не бывало.
Что-то тут не так.
Но дожди идут, небо уже пожелтело и теперь краснеет, я вгоняюсь в тоску хандричную, как и стоило Весеннему существу...но это не просто тоска. Все изменилось.
Как я и говорила. Все изменилось. Очень сильно.
Скоро день школы, а я боюсь его, страшно боюсь, будто бы сверху на меня что-то свалится иии...боги, как это было сегодня! Неожиданно! Не к месту! Господи...я увидела его улыбающееся лицо и почувствовала, что все слова, которые должны были только что сорваться с языка, ушли куда-то в пятки вместе с моим разумом. Я даже не помню, поздоровалась ли я с ним, ответила ли ему на его привет. Его лицо выглядело странно счастливым и довольным, оно так сильно контрастировало с моим, что я даже не смел разглядывать его дольше одной секунды и вернулся к тетрадке и к словам, кои смог выговорить только через секунд десять.
Обычно мои слова сбываются. Потому что я говорю их с долей разума, а не просто прогнозирую из головы.
Когда-нибудь ты проклянешь тот день, когда пожал ему руку. Я это знаю.
А сейчас я просто влюблена по уши, причем давным-давно...и все больше тоска.
Осень. Боль.
Все изменилось. Как я и говорила...