Жизнь измерялась воспоминаниями, фотографиями в альбомах, записями в блокнотах, остатками краски на стенах и асфальте, выцарапанными буквами в подъездах, на дверях, на коре деревьев, милыми безделушками, которые становятся символами какого-то определенного, особого момента в жизни.
Сейчас жизнь измеряется килобайтами текста, комментариями, подписчиками, like-ами и количеством альбомов на странице.
Дружище, как-нибудь!
Авось до встречи,
И тот, и этот путь
едва намечен,
Кто знает,
где подловит нас судьба?
Нальем по ободок
и сдвинем руки,
За прямоту дорог
и стих упругий,
За белизну
последней из рубах.
Мы живы, черт возьми!
И это - чудо.
Нам в спину дышит мир.
Он наш покуда,
и мы в нем -
не последнее звено.
А если небеса
решат иначе,
То каждый знает сам,
что это значит...
А впрочем,
нам уж будет все равно.
Звучит последний тост,
и поднят кубок.
Мужчина - это тот,
чей шаг - поступок,
а за поступки
надо отвечать.
Ну что ж, мы, отвечая,
поседели,
а нынче отмечаем
выбор цели.
Как говорится:
главное - начать.
Просто нечего нам больше терять,
Все нам вспомнится на страшном суде.
Эта ночь была как тот перевал,
За которым исполненье надежд.
Видно, прожитое - прожито зря,
Hо не в этом, понимаешь ли, соль.
Слышишь - падают дожди октября,
Видишь - старый дом стоит средь лесов.
Мы затопим в доме печь, в доме печь,
Мы гитару позовем со стены,
Все, что было, мы не будем беречь,
Ведь за нами все мосты сожжены,
Все мосты, все перекрестки дорог,
Все прошептанные клятвы в ночи.
Каждый сделал все ,что мог, все, что мог,
А мы об этом помолчим, помолчим.
Пусть луна взойдет оплывшей свечой,
Ставни скрипнут на ветру, на ветру.
Ах, как я тебя люблю горячо! -
Годы это не сотрут, не сотрут.
Мы оставшихся друзей соберем,
Мы набьем картошкой старый рюкзак.
Люди спросят: "Что за шум, что за гам?"
Мы ответим: "Просто так, просто так".
А просто так идут дожди в октябре,
И потеряны от счастья ключи.
Это все конечно мне, конечно мне
Но об этом помолчим, помолчим.
Просто прожитое прожито зря, не зря
Но не в этом, понимаешь ли, соль...
Слышишь? - падают дожди октября,
Видишь? - старый дом стоит средь лесов...
Я уже почти забыл, какое это удовольствие - берцы перемалывают грязь, листву и комочки снега.
Лёгкие заполняются непередаваемым запахом мокрой листвы и свежего ветра.
Дождь и снег бьют по лицу.
И кристаллики медленно растворяются на желтой линзе поликарбонатных очков.
Никто не хочет признать, что мы подсели на музыку, как на наркотик. Так не бывает. Никто не подсаживается на музыку, на телевизор и радио. Просто нам нужно больше: больше каналов, шире экран, громче звук. Мы не можем без музыки и телевизора, но нет — никто на них не подсел…
Большой Брат не следит за тобой. Большой Брат поёт и пляшет. Достает белых кроликов из волшебной шляпы. Всё время, пока ты не спишь, Большой Брат развлекает тебя, отвлекая внимание. Он делает всё, чтобы не дать тебе время задуматься. Он делает всё, чтобы тебя занять.
Он делает всё, чтобы твоё воображение чахло и отмирало. Пока окончательно не отомрёт. Превратится в бесполезный придаток типа аппендикса. Большой Брат следит, чтобы ты не отвлекался на что-то серьёзное.
Но лучше бы он следил за тобой, потому что это значительно хуже — когда в тебя столько всего пихают. Когда столько всего происходит вокруг, тебе уже и не хочется думать самостоятельно. Ты уже не представляешь угрозы. Когда воображение атрофируется у всех, никому не захочется переделывать мир.