Памяти деда моего невинно убиенного
Скосырева Константина Николаевича
Посвящается

Осень 1937 года в Тобольске выдалась холодной. Промозглый ветер поднимал с земли и кружил опавшую листву, посвистывал в щелях тюремного окна, и от этого становилось зябко и неуютно. Камера имела три с половиной шага в ширину и шесть в длину. Сводчатый потолок, когда-то выбеленные стены грязны, на неровностях стены лежала густая пыль. У задней стены стояла печка, у двери в стене было проделано отверстие, закрываемое железной заслонкой. Сюда подавали заключенному пищу и воду. Вместо туалета «параша» - старое, ржавое железное ведро с крышкой - распространявшее запах. Деревянные нары и небольшой стол – вот и вся мебель. В полутьме, сквозь щели окна просматривался кусочек неба, неспешно проплывали облака, иногда по ночам виднелись звезды. Тюремное времяпровождение- дело непростое. Никаких передач, никаких свиданий ни с кем, кроме уполномоченных ГПУ и тюремных надзирателей. Один наедине с самим собой. Больше и делать-то было нечего. От безысходности болело сердце, тяжелые думы рвали сердце. Голова раскалывалась от тревожных предчувствий.

Жизнь в родном Ханты-Мансийске глазами аборигена (50-60 годы прошлого века)

В последнее время я мысленно все чаще возвращаюсь в родной Ханты-Мансийск(Остяко-Вогульск), на родную, когда-то пыльную улицу Лопарева, вначале носившую имя Анастаса Микояна, родной деревянный дом с печкой. Там прошло мое детство, моя юность и отрочество. Родной город дал мне путевку в большую жизнь. Сейчас Ханты-Мансийск, это красавец- лебедь.

Сегодня мы в последний раз перелистаем страницы старой рукописи – воспоминаний Алексея Степановича Улыбина, тюменского старожила. Мы уже бродили вместе с ним по огромной Базарной площади, побывали на Масленице и Пасхе, стали свидетелями горячих схваток кулачных бойцов. Сегодня нашему взору предстанут будни простых тюменцев – грузчиков, охотников, пожарных, сторожей.

И вновь мы обращаемся к старой рукописи, хранящейся в собрании краеведческого музея, – воспоминаниям Алексея Степановича Улыбина. В прошлый раз мы прошлись вместе с ним по Тюменской ярмарке 1906 года, по некогда огромной Базарной площади, изменившейся с тех пор до неузнаваемости. Сегодня мы попробуем взглянуть глазами этого старожила на быт тюменцев столетней давности, познакомиться с праздниками и забавами того времени.

Неюбилейные мысли 

Скоро наш древний город отметит очередную дату – 420 лет со дня основания.  В день рождения принято говорить о былом: листать старые фотоальбомы, вспоминать забавные истории из детства именинника – его первые шаги, первые слова и поступки. Память города живёт в воспоминаниях его жителей, а его «фотоальбом» – старые улицы и дома.

Тюмени в этом смысле не слишком повезло. Первые тюменцы не оставили после себя мемуаров, а их потомки безжалостно выдирают из семейного альбома последние «фотографии». Сломали Александровский роддом на ул. Кирова – первый в Сибири, до основания разрушили завод Давыдовского (позднее – завод АТЭ), последние месяцы доживают старинные корпуса завода Машарова (станкостроительный), под угрозой красивейшие строения казённого винного склада (завод пластмасс). Местные власти много говорят о развитии туризма, но до сих пор не решились даже вернуть старинным улицам их исконные имена. Похоже, вскоре в городе останется одна мемориальная доска: «Здесь была Тюмень – первый русский город в Сибири».

Вряд ли деревню Кулакову, что под Тюменью, можно назвать «кузницей элиты». Она не подарила миру государственных деятелей, известных писателей или музыкантов. Далеко не каждому тюменцу известно само название этого поселения, славившегося сто лет тому назад своими ремёслами. Впрочем, есть одно имя, всего одно – но какое! Один из крупнейших коммерсантов Тюмени своего времени, щедрый меценат, зачинатель целого ряда общественных дел, плоды которых мы можем наблюдать и поныне, писатель, оставивший после себя увлекательнейшие воспоминания и путевые заметки. Рациональность и жёсткость крупного предпринимателя сочетались в его натуре с удивительным бескорыстием и стремлением использовать своё богатство для общей пользы. Николай Мартемьянович Чукмалдин – человек, история жизни которого могла бы стать образцом «американской мечты», случись всё это за океаном. Но дело было в Тюмени.

Миновала очередная дата, между прочим, почти круглая – 99-я годовщина октябрьской революции 1917 года. Впрочем, «почти» не считается, да и не праздник это больше и даже не выходной, так – очередная запись в календаре. В связи с этим нередко можно услышать призывы «не переписывать историю», «оставить в покое» памятники советской эпохи, названия городов и улиц. Однако забывают при этом, что крушить памятники  и переименовывать улицы – традиция исключительно советская. Далеко за примером ходить не надо: в нашем древнем городе едва ли найдётся две-три улицы, сохранивших свои первоначальные названия.

«Тычковка. А где это?» – такой, вероятно, будет реакция большинства наших читателей. Сегодня мы поговорим о некогда известном, а ныне почти совершенно забытом районе старой Тюмени. Возникший в 18 веке, изначально он был далёкой окраиной, местом прибежища низов общества – чернорабочих, воров, беглых каторжников. Сегодня кварталы, расположенные в районе речного порта и завода АТЭ, оказались в самом центре города. Пройдёт не так уж много времени и на месте покосившихся лачуг вырастут многоэтажные великаны, обитатели которых вряд ли узнают об истории этих мест. А ведь Тычковке есть, о чём вспомнить…

30 октября в Тюмени наверняка будет холодно. Прохожие будут спешить по своим делам, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра в отворотах пальто. И вряд ли кто-то обратит внимание на кучку стариков, собравшихся на внутреннем дворике библиотеки ТюмГУ. Но и они, кажется, не замечают ничего вокруг. Ведь это их день – День памяти жертв политических репрессий. 

Редкий тюменец не слышал этой фамилии – Текутьевское кладбище давно стало частью города, а пару лет назад рядом с ним появился Текутьевский бульвар. Однако мало кто вспомнит даже имя нашего героя, не говоря уже о жизненном пути и заслугах. Тем более увлекательным будет наше знакомство с одним из самых выдающихся персонажей тюменской истории: купцом 1-й гильдии, городским головой, меценатом, и в то же время (по мнению некоторых современников) конокрадом и фальшивомонетчиком Андреем Ивановичем Текутьевым.

Вряд ли найдётся в многовековой сибирской истории участь более поучительная, нежели судьба Фёдора Ивановича Соймонова. Мелкопоместный дворянин, петровский гардемарин, талантливый картограф, мореход и администратор, каторжанин, ставший сибирским губернатором, сенатор – казалось, этого с избытком хватит на десяток жизней. Однако нашему герою суждено было испытать всё это, а также множество иных, подчас самых невероятных приключений. О них наш сегодняшний рассказ.

4 ноября тюменцы впервые отметили новый праздник, новый настолько, что редко кто мог точно произнести его название: то ли День народного единства, то ли День единства всех народов? Одно слово – выходной. Исчез «красный день календаря», отмечавшийся почти 80 лет. Что значил он для нашего города? Как изменилась повседневная жизнь тюменцев после революции? В поисках ответов попробуем заглянуть в Тюмень 1920-х годов.

Где находятся Сараи? На какой улице расположена 3-я горбольница - Даудельной или Доудельной? Почему столь необычное название носит такой вполне приличный ресторан как «Потаскуй»? Эти и подобные вопросы нередко возникают не только у гостей города, но и у коренных тюменцев. Хотя порой так хочется блеснуть эрудицией перед приятелями или заезжими визитёрами: «Потаскуй – был такой район, знаете ли, лет этак сто назад. Да-да, прямо на этом самом месте…».

Помочь тюменцам лучше узнать свой собственный город - для этого мы и открываем новую рубрику. Тем для разговора уже сейчас немало, но ты можешь предложить и свои – напиши нам, что именно тебя интересует. Наша первая история – о районе, который по праву может быть назван тюменским Гарлемом: добро пожаловать в Сараи!

 «Поезд-баня приходит на полустанок раз в месяц, все другие способы мытья никакого впечатления на вшей не производят», - добавлял фронтовик. И хотя сейчас эта тема вызывает по большей части улыбку, бойцам на передовой было явно не до смеха. Война на два фронта – днём с фрицами, ночью со вшами – могла привести в отчаяние кого угодно, не говоря уже о том, что ненавистные паразиты несли не только неудобства, но и болезни. Выдерживает минусовую температуру, два дня живет под водой, выбирается из-под слоя песка в 30 см, стойко переносит радиацию и давление до 1 кг на миллиметр своего тела – кто этот универсальный солдат? Ответ до банальности прост – платяная вошь. Стремление защитить быстро передвигающуюся армию от этого переносчика сыпного и возвратного тифа натолкнуло российских инженеров на оригинальную мысль: а что, если поставить баню на рельсы?

 Мечта поэта воплотилась в жизнь в центре Тюмени, где на ул. Первомайской, возле ДК «Железнодорожник» замер навеки красавец-паровоз. Большинство тюменцев настолько привыкли к этому памятнику, что перестали его замечать. А ведь было время, когда эта машина вызывала всеобщее восхищение своей необычайной мощью, намного опережая европейских конкурентов. К тому же у «тюменского» паровоза ФД 21-3031 довольно интересная, хотя и мало кому известная, история…

По большому счёту, родиной самой прибыльной отрасли сибирского хозяйства начала ХХ века стала даже не сама Тюмень, а деревня Чёрная Речка близ с. Червишево. До недавнего времени первенство чернореченских маслоделов оспаривалось и поныне в большинстве учебников утверждается, что первый сибирский маслозавод был основан купцом Вальковым в 1894 году в Курганском уезде. Однако проведённое автором этих строк и тюменским краеведом Юлией Соловьёвой исследование поставило точку в многолетней дискуссии, убедительно доказав, что родиной сибирского маслоделия стала именно д. Чёрная Речка, где в марте 1886 года супруги Памфиловы открыли первый маслозавод.

На первый взгляд, эти споры историков кажутся пустой затеей, место которой на страницах научных изданий. Да и сам предмет обсуждения вряд ли произведёт впечатление на большинство читателей, в сознании которых наш край ассоциируется преимущественно с нефтью и газом, а не с аграрным производством. Тем более интересным будет наш рассказ об ещё одной забытой странице сибирской истории – периоде «маслодельческой лихорадки».

 Вспоминая тюменскую старину, мы уже говорили о кулачных боях, в которых сходились наши предки. Вопреки расхожему мнению, это были не банальные драки, а особая культура со своей иерархией и правилами. Сегодня мы попытаемся проникнуть в этот исчезнувший мир тюменских кулачных бойцов.

Первые всегда получают первыми  

У элиты – особая судьба. Элита – это всегда зона риска, повышенной опасности. И дело даже не в старой истине, гласящей «чем выше заберёшься, тем больнее падать» (хоть она и верна). Просто первые всегда получают первыми – и награду, и удар. Любые социальные потрясения влекут за собой гибель (порой в буквальном смысле этого слова) целых слоёв элиты, и не каждый, кто упал, сможет подняться снова. Здесь нужен особый запас прочности и, конечно же, удача. Так было раньше, так будет всегда. 

 Тюмень и транспорт – понятия неразделимые. История нашего города началась 420 лет назад с великого путешествия – похода царских воевод Василия Сукина и Ивана Мясного (по прозвищу Мешок или Коробок). Перебравшись за Камень, как тогда называли Уральские горы, они спустились вниз по течению Туры и заложили на высоком речном берегу Тюменский острог. На протяжении многих веков наш край заселялся людьми пришлыми, приезжими, не понаслышке знакомыми со всеми видами транспорта. Одни сплавлялись по рекам, другие пробирались лесными тропами, третьи брели в кандалах по Сибирскому тракту. В нашей рубрике мы будем рассказывать о том, как переезжали и путешествовали по Земле Тюменской наши предки – вечные странники Сибири. Свой первый рассказ я решил посвятить тюменским извозчикам – первым таксистам нашего древнего города.

Чудные вещи происходят порой в нашем славном городе! В конце июля, проходя мимо старинного здания, что возле филармонии, случайно бросил взгляд на фасад, затянутый строительной сеткой, и замер от изумления. На самом верху, на фронтоне особняка красовалось не что иное как… звезда Давида! Впрочем, приятно удивил меня не сам символ (он-то как раз находился на своём законном месте), а мастерство строителей, вернувших зданию его первоначальный облик, известный по старым фотографиям узкому кругу краеведов.

Однако торжество исторической достоверности было недолгим. Уже через пару дней фронтон опустел: звезда исчезла, словно испугала кого-то сама мысль о том, что в Тюмени за её 420-летнюю историю когда-то были евреи. Что ж, оставим это на совести наших пугливых сограждан, заметив одно: евреи в Тюмени были. Они торговали в лавках, работали в мастерских, молились в синагоге, а свои дома на Царской (!) улице открыто и свободно украшали знакомым с детства библейским символом. Заглянем же в этот удивительный мир – еврейскую общину старой Тюмени.