Мир во время чумы
Борис Краснов: “Новый год пройдет хорошо. Но на Киркорова, боюсь, денег не хватит”
Краснов легко общается с первыми лицами государства.
Несмотря на повсеместные увольнения и сокращения зарплат, столичный люд вроде как не унывает и не собирается отказываться от развлечений. В этом можно легко убедиться — достаточно переступить вечером порог любого увеселительного заведения. Они полны народа. И музыканты там как выступали, так и выступают. Что это — пир во время чумы? Или все же не так страшен черт, как его малюют? Ведь пошли уже упорные слухи, что даже востребованные артисты в скором времени собираются чуть ли не голодать…
Стать экспертом “МК” в этом вопросе согласился известный художник-постановщик, дизайнер, мастер масштабных декораций отечественной эстрады Борис Краснов.
“Время сумасшедших гонораров закончилось»
— Что, по-вашему, творится, Борис, и в стране вообще, и на “артистическом фронте”?
— Все хотят сейчас в этом разобраться. Ни богатые, ни бедные не знают, что будет завтра. Поэтому возникает ощущение ступора. И этот ступор сказывается на работе. Хотя народ всегда хотел хлеба и зрелищ, в данной ситуации развлечения отошли на второй план. Например, в шоу-бизнесе не было обычных для декабря сборов. У нас в “Форум Холле” мероприятий прошло примерно на четверть меньше по сравнению с прошлым годом. И это, говорят специалисты, еще совсем неплохо. Есть залы, в которaых совсем ничего не происходит. Многие артисты сейчас вообще не имеют работы.
У нас в основном работают кавер-группы, которые могут исполнять все: и иностранный репертуар, и отечественный. А главное, они выступают за адекватные деньги и играют весь вечер. А ведь недавно за 30 минут выступления артист запрашивал сумасшедший гонорар. Но это время закончилось. Такого не будет больше никогда!
— А как же слова “никогда не говори никогда”?
— Я считаю так. Артист должен получать большие гонорары, но за большой концерт, а не за 30 минут выступления, заскочив отработать корпоратив между двумя такими же мероприятиями. Причем даже не понимая, для кого он поет. И такой “концерт”, безусловно, не предполагает живого звука. Люди уже начинали понимать, что их, мягко говоря, надувают. А в период кризиса уже всерьез станут задумываться, за что платят. Сейчас тот момент, когда жизнь работает лучше всяких законов о фонограмме.
— Считаете, что происходящее полезно для общества?
— В любом случае это полезно — отрезвляет.
— Люди не знали, куда деть деньги?
— Деньги обесценились в плане качественности. Я могу судить по себе. Недавно, переезжая в новую квартиру, перебирал свой гардероб. Так вот, у меня оказалось… 40 пар джинсов. А ведь раньше была всего одна пара. Мог год ее носить. Джинсы были классные. Застиранные, но от этого выглядели только клевей. Так вот я и подумал, глядя на это количество штанов: “А ведь мне и не нужно столько”. Многие вещи я покупал только из-за того, что были деньги. Или за компанию с кем-то: все берут — и я тоже.
Теперь будем думать, какого артиста пригласить, в каком ресторане покушать. Человек не пойдет на концерт, скажем, певицы Х, чтобы убить время, а лучше подкопит денег и сходит на юбилейный концерт Пугачевой.
“Мое имя стало нарицательным”
— Вы уже его готовите? Вы ведь постоянно работаете с Аллой Борисовной.
— Да, поэтому я знаю, что это будет за спектакль. Для “Снов о любви” Пугачева написала новые песни. Я думаю, это последний, дай ей Бог сто лет здоровья, рывок примадонны, чтобы поставить все на свои места. Она опять докажет, что равных ей — по крайней мере среди русскоговорящих — нет. Как актрисе прежде всего.
Она уникальна, я поражаюсь ей. Иногда мне кажется: как же не повезло другим певицам жить в эпоху ее царствования. Ты можешь получать какие-то призы, какие-то “Овации” и понимать прекрасно, что не являешься номером один. Наверное, и моим коллегам тоже не очень повезло: я был и есть первый. Мое имя стало нарицательным.
— Неужели нет ни одного достойного коллеги?
— Есть очень даже неплохие, могу сказать откровенно. Но нет людей с образованием, это видно. У меня за спиной одиннадцать лет обучения в художественной школе, живописный факультет в институте, 170 спектаклей в лучших театрах страны. У меня идут спектакли в МХТ, в Театре сатиры. В общем, мало у нас профессионалов. И мало людей с перспективным видением себя в профессии. А ведь ты должен расти, должен выделяться.
— А как вы начинали выделяться?
— В 25 лет я стал лауреатом Госпремии. Я хотел этого. А вот у сегодняшних нет апломба. И не будет никогда. Если ты посмотришь титры в представлениях, где участвую я, то увидишь, что сначала идет драматург, потом режиссер, художник-постановщик, композитор, балетмейстер, художник по костюмам — это закон. Потом идут все люди, обеспечивающие процесс. А что у других?
После “Дня независимости” на Красной площади, как после “Дня милиции” в Кремле, где, к слову, были странные сцены, художник-постановщик шел в титрах 64-м. А как ты хочешь тогда сделать
Читать далее...