[165x218]
[170x269]Я прилипаю к дверной щели. Там хлопочут врачи в стерильной формебледно-зеленого цвета. Мне виден небольшой кусочек операционной, там -беспрерывное движение. Значит, они занимаются тобой, еще есть надежда. Оченьскоро я разочаровываюсь. Я прижимаюсь к стене, чтобы пропустить каталку, накоторой лежит женское тело, слабое и обмякшее. Я понимаю, что суета,которая, как мне казалось, служит залогом твоего спасения, здесь простоникогда не прекращается. Я провожу несколько часов, не отходя от двери.Друзья принесли мне поесть, сигарет, шаль. В коридоре у меня появилисьзнакомые: родители одного парня, которого привезли с тяжелыми ожогами; матьмолодой женщины, которую мы видели на каталке, - ее выбросил с девятогоэтажа ревнивый жених; маленькая старушка, у которой муж попал под поезд.Всех нас объединяет беда. Нет больше иностранной актрисы, стариков, молодых.Я ничем не отличаюсь от них - обычная женщина, лихорадочно ожидающая вестейо муже. Я беспрерывно встаю, подхожу к двери, вглядываюсь в усталые лицаврачей. Неимоверно долгий день наконец прошел. Я несколько раз тщетно пыталасьпоговорить с кем-нибудь из врачей. Они упорно молчат. Нужно ждать. Поздновечером - прошло уже шестнадцать часов, как я жду, - один из них, невысокийчеловек с живыми глазами и торчащими усами, приглашает меня войти. Я попадаюв крохотную комнатку. По углам - разорванная, заляпанная кровью одежда,тампоны, пустые ампулы... Направо - проем, выходящий в большую, ослепительноярко освещенную палату. На каталках лежат голые тела, опутанные трубками. Яузнаю среди них твое, такое беспомощное и словно выставленное напоказ, слышутвое отрывистое дыхание. Врач успокаивает меня: "Было очень трудно. Онпотерял много крови. Если бы вы привезли его на несколько минут позже, он быумер. Но теперь - все в порядке..." Я слушаю его и, не отрываясь, смотрю натебя. Мне объясняют, что у тебя в горле порвался сосуд, что тебе большенельзя пить и нужен длительный отдых. Остальные врачи - четверо мужчин иженщина - говорят мне, как они счастливы, что спасли тебя, как они радыпознакомиться со мной, несмотря на то что обстоятельства не из веселых. Ясразу полюбила этих людей. Буквально по кускам сшивая пациентов, которых,кажется, уже невозможно спасти, они рассказывают анекдоты, смеются, курят ивыпивают иногда по глотку спирта, занюхивая его кусочком черного хлеба, какэто принято в России. Меня усаживают на табуретке в углу маленькой комнатки, и я могу тебявидеть. Мимо постоянно провозят вновь поступающих больных. И в мгновение окараздевают их, сшивают, колют, моют, перевязывают - а я смотрю на тебя. Тыдышишь, ты жив. Игорек, Вера, Вадим, Толя и Леня хорошо поработали. Отныне они будутслужить тебе верой и правдой, как в ту страшную ночь. Больница представляет собой великолепное строение XVIII века,выкрашенное в небесно-голубой и белый цвета. Я каждый день прихожу сюда,приношу тебе поесть, ты должен набираться сил. Я пичкаю тебя мяснымибульонами, полусырыми бифштексами, свежими овощами и фруктами. У тебяначинают розоветь щеки. В общей палате, где ты лежишь, только больные, перенесшие травму горла,- с ожогами или после удаления опухоли. Некоторые питаются через специальныеворонки, напрямую соединенные с желудком. Но атмосфера при этом ничуть немрачная. Пожилые нянечки ругают вас, как мальчишек, когда вы тайком курите,и вообще обходятся с вами по-свойски и ласково. Ты у них, естественно,любимчик. Ты еще слаб, но уже потребовал, чтобы я принесла тебе гитару, бумагу,ручек. Ко всеобщей радости, ты поешь вполголоса, сочиняешь забавные песенкио соседях по палате, санитарах и врачах, о тысяче разных мелочей из жизнистарой больницы. Палата становится концертным залом, и нянечкам потом бываетнелегко восстановить порядок. В углу палаты - мужчина сумрачного вида с замкнутым выражением лица. Онне участвует в общем веселье. Он сжег себе горло кислотой, приняв ее заводку. Ему сделали множество операций и пересадок. Он в больнице уже многолет и очень страдает. Глаза его проясняются только тогда, когда он видитмаленькую узбекскую девочку лет шести с длинными иссиня-черными косичками.Она так же мучается, как и он, - она тоже сожгла себе горло, глотнувкакой-то едкой жидкости, и вот уже три года лежит в больнице. Это маленькоесущество царапается и кусается, как дикий котенок. Ее единственный друг -человек с воронкой. Она приходит и часами сидит с ним. Они о чем-тошепчутся, тихо смеются. Она гладит его плохо выбритые щеки, он берет ее наруки и баюкает. Когда ты поешь, маленькая больная смотрит на тебя снизувверх, и в ее черных блестящих глазах я чувствую любопытство и удивление. Ейэто нравится. Может быть, ты тоже станешь ее другом. Однажды к сумрачному мужчине приходит старый приятель
Американцы придумали, чем будут убивать в третьей мировой...................http://beta.novoteka.ru/?s=politics#nnn14942929
ВАШИНГТОН, 18 сен — РИА Новости, Аркадий Орлов. Госсекретарь США Кондолиза Райс в своем предстоящем в четверг выступлении заявит о том, что в действиях России сейчас присутствует «параноидальный, агрессивный импульс, который проявлял уже себя раньше в российской истории».......http://news.mail.ru/politics/2027728
Будем отстаивать это, чтобы этого не допустить. В нашей жизни не очень просто определить, где найдешь, а где потеряешь. На каком-то этапе потеряешь, а зато завтра приобретешь, и как следует. В харизме надо родиться. Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию - все равно толку нет! Ввяжемся в драку - провалим следующие, да и будущие годы. Кому это нужно? У кого руки чешутся? У кого руки чешутся - чешите в другом месте! Вечно у нас в России стоит не то, что нужно. Вообще, странно это, ну просто странно. Я не могу это еще раз, я не знаю и не хочу этого. Это не значит, что нельзя никого. Ну, наверное, кого-то, может быть, и нужно, кого-то вводить, кого-то выводить... Вообще-то успехов немного. Но, главное: есть правительство. Вот Михаил Михайлович - новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил Михайлович готов к любви. Вот мы там всё это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю. Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберем в одно место. Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно. Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто! Вы посмотрите - всё имеем, а жить не можем. Ну не можем жить! Никак всё нас тянет на эксперименты. Всё нам что-то надо туда, достать там, где-то, когда-то, устроить кому-то. Почему не себе?! Почему не своему поколению?! Почему этот, как говорится, зародился тот же коммунизм, бродил по Европе, призрак, вернее. Бродил-бродил, у них нигде не зацепился! А у нас - пожалуйста! И вот - уже сколько лет под экспериментом. Где-то мы чего-то там, сзади все чего-то побаиваемся. Говорил, говорю и буду говорить: не станет Черномырдин, не произойдет этого, как бы некоторые ни надеялись. Потому что, когда такие задачи стоят, когда мы так глубоко оказались, не время сейчас. Меня многие, я знаю, из-за того, что Черномырдин очень многим оказался, как в горле, как говорится. Но я всем хочу сказать, не говоря уж о Борисе Николаевиче, что пусть они не думают, что так легко. Ведь люди видят, кто болеет за судьбу, а кто просто занимается под маркой. Я знаю, кто тут думает, что пробил его наконец. Черномырдин всегда знает, когда кто думает, потому что он прошел все это от слесаря до сих пор. И я делаю это добровольно, раз иначе нельзя, раз такие спекуляции идут, что хотят меня сделать как яблоко преткновения. Это надо внимательно еще посмотреть, кому это надо, чтобы вокруг Черномырдина создавать атмосферу. Все должны знать: сделанного за годы реформ уже не воротишь вспять! Да и я вон в своем седле премьерском - только ветер в ушах. Да такие люди, да в таком государстве, как Россия, не имеют права плохо жить! Депутаты все высказались, чтобы я шел - избирался, точнее. Если бы я все назвал, чем я располагаю, да вы бы рыдали здесь! Если я еврей, чего я буду стесняться? Я, правда, не еврей. И знаю опять, как можно. А зачастую, и как нужно. И кто бы сегодня нас ни провоцировал, кто бы нам ни подкидывал какие-то там Ираны, Ираки и еще многое что - не будет никаких. Никаких не будет даже поползновений. Наоборот, вся работа будет строиться для того, чтобы уничтожить то, что накопили за многие годы. Изменений, чтобы дух захватывало, не будет. Иначе, чтобы кому-то что-то делать, нужно будет у другого взять или отобрать. Историческое время выпало на нашу долю. Радуйтесь! К сожалению, мертвыми душами выглядят некоторые наши коллективные члены. Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды. Какую бы общественную организацию мы ни создавали - получается КПСС. Когда замминистра вдруг ни с того ни с сего делает заявление, что вот должны 200 тысяч учителей, врачей сократить. Или у него с головой что-то случилось? Вот что может произойти, если кто-то начнёт размышлять. Другого слова не хочу произносить. Когда моя наша страна в таком состоянии - я буду всё делать, я буду всё говорить! Когда я знаю, что это поможет, я не буду держать за спиной! Красивых женщин я успеваю только заметить. И ничего больше. Локомотив экономического роста - это как слон в известном месте... Много денег y народа в чулках или носках. Многое знаю. Может, даже лишнее. Может сбыться. Сбудется, если не будем ничего предпринимать. Моя специальность и жизнь проходили в атмосфере нефти и газа. Мы всегда можем уметь. Мы выполнили все пункты от А до Б. Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит. Мы мужики и знаем, на чём сидим. Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе. Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали - масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало. Мы продолжаем то, что мы уже много наделали.... Мы свою страну формулируем. Мы сегодня на таком этапе экономических реформ, что их не очень-то видно. Мы! Пойти на какие-то там хотелки, я извиняюсь... Нечего устраивать здесь хочу - не хочу Мы хотели как лучше, а получилось как всегда На
[165x218]Марина Влади - Владимир или прерванный полет Мемуары часть 1Маме, Тане, Бернару, Жан-Марку, Минде, Игорьку, Андрею и Симоне..------------------------------------------------------------------------------------------------ А на нейтральной полосе цветы Необычайной красоты. Владимир Высоцкий------------------------------------------------------------------------------------------------ У Володи было много друзей. Одни встречались с ним каждый день, другимлишь удавалось иногда попасть на его концерты, третьи только слушалимагнитофонные записи. Но все они были друзьями. Для них - этот перевод нарусский. Марина Влади----------------------------------------------------------------------------------------------- Меня всегда занимал вопрос: что происходит в головах людей при видеактера или актрисы, которыми они восхищались в кино? Однажды вечером мы выходим из театра после "Гамлета". Мороз, на улицени души. Белый пар поднимается из решеток стока, и свет фонарей прорываетсиневатую тьму. Откуда-то из подъезда появляются два человека в меховыхшапках и как вкопанные застывают перед нами. Ты смотришь на меня сбеспокойством. Может быть, ты даже испугался в какой-то момент. Но мягкий ивежливый тон того, что повыше, сразу же нас успокоил. Слегка наклонившисьвперед и стараясь не глядеть в мою сторону, он обращается к тебе с сильнымгрузинским акцентом: - Дорогой, дорогой Высоцкий, позвольте мне представиться. Я - изТбилиси, я узнал, что сегодня вы вдвоем будете в театре, и весь вечерпрождал на улице - боялся вас пропустить. Прошу вас позволить мне обратитьсяк вашей супруге. В его устах такое галантное вступление не показалось мне неуместным. Внем чувствовалось огромное уважение, даже почтительность, а главное - былопонятно, что предмет разговора очень серьезный. Движением руки тыприглашаешь его говорить. Он поворачивается ко мне, и тут я вижу его глаза.В них застыла страстная решимость. - Мадам, я пришел отомстить за вас. Мы с моим другом готовы убить тогоподлого негодяя, у которого нет жалости! Если бы он не был так взволнован, я рассмеялась бы, но, чувствуя, чтоон дрожит с головы до пят, я молчу, а он продолжает: - Как он мог, как не пожалел? Камнем! Камнем даже собаку не убивают! Наконец я начинаю понимать: Колдунья - юная дикарка - моя героиня изфильма, над которым рыдала вся Россия, погибает от руки невежественногокрестьянина. И вот теперь этот человек хочет отомстить за ту, которую ясыграла. Он так свято поверил во все это, что ему показалось совершенноестественным предложить свою помощь мне... Я взволнована и растеряна. Как ответить, чтобы не обидеть его, какобъяснить этому простодушному человеку, что тут не за что мстить? Я попростуберу его за руку. - Посмотрите на меня, меня не убивали. Ведь я жива, я говорю с вами.Ну, убедились?.. Спасибо вам за желание помочь и за вашу отзывчивость. Его ледяные руки сжимают мою, и, наклонившись, он прикасается губами ккончикам моих пальцев. Все, чары развеяны. Выпрямившись, он с достоинством просит извинить зато, что отнял у нас столько времени. Два человека уходят в ночь. Странная история, которую ты рассудил почти серьезно: "Жаль. Мы моглибы отправить их к нашему злейшему врагу". В самом деле, кто был твоим злейшим врагом? На сцене неистово кричит и бьется полураздетый человек. От пояса доплеч он обмотан цепями. Ощущение страшное. Сцена наклонена под углом к полу,и цепи, которые держат четыре человека, не только сковывают пленника, но ине дают ему упасть. Это шестьдесят седьмой год. Я приехала в Москву нафестиваль, и меня пригласили посмотреть репетицию "Пугачева", пообещав, чтоя увижу одного из самых удивительных исполнителей - некоего ВладимираВысоцкого. Как и весь зал, я потрясена силой, отчаянием, необыкновеннымголосом актера. Он играет так, что остальные действующие лица постепеннорастворяются в тени. Все, кто был в зале, аплодируют стоя. На выходе один из моих друзей приглашает меня поужинать с актерами,исполнявшими главные роли в спектакле. Мы встречаемся в ресторане ВТО -шумном, но симпатичном. Там хорошо кормят и закрывают гораздо позже, чем вдругих местах. Мы предъявляем пропуска, и наша небольшая компанияустраивается за столиком. Наш приход вызывает оживленное любопытствоприсутствующих. В СССР я пользуюсь совершенно неожиданной для меняизвестностью. Все мне рады, несут мне цветы, коньяк, фрукты, меня целуют иобнимают... И вот уже стол уставлен бутылками, официанты приносят закуски.Мы принимаемся за еду. Я жду того замечательного артиста, мне хочется егопоздравить, но говорят, что у него чудной характер и поэтому он может исовсем не прийти. Я расстроена, но у моих собеседников столько вопросов! Онизнают, что я много снималась, хотя видели всего два или три моих фильма. Ипо-русски - а я в последний раз говорила по-русски шестилетней девочкой - япускаюсь в повествование о
[170x269]Настроение сейчас - ВАУ
Настроение сейчас - УРА
[295x249]Как вы думаете глядя на это с позволения сказать "лицо" можно сказать , что этот человек дееспособен , адекватен , психически здоров?