[470x220]Президент Грузии Михаил Саакашвили пообещал эффективно использовать экономическую помощь Запада для восстановления своей страны. Об этом он заявил во вторник, выступая в рамках общеполитической дискуссии на 63-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. «Грузия станет еще более сильной и демократичной страной, чем была до агрессии России», — подчеркнул он.http://news.mail.ru/politics/2041424/ Вопрос в том может ли человек с таким неуравновешанным взглядом сделать что то
[492x500]
[165x218]
Как только мы приезжаем в пригород Мехико, нас охватывает беспокойство.
Мы начинаем думать, как найти в этом огромном городе Макку. У нее мы должны
остановиться. Макка - бывшая балерина русского происхождения, подруга Джона
Хьюстона. Мы набираем ее номер, и - о чудо! - ее дом оказывается в двух
шагах от нас. Макка пригласила множество друзей. Один из них - бородатый
приветливый человек - протягивает нам руку: "Меня зовут Влади, я - художник.
Моего отца звали Виктор Серж".
Сын Макки, который работает на телевидении, получил разрешение сделать
большую передачу о тебе. Как все удачно складывается! Мы срочно готовим
программу. Надо отобрать и перевести тексты на испанский, написать
биографию, пусть даже не всю, потому что здесь тебя совсем не знают. Надо
подумать о декорации и подобрать аккомпанемент. После долгах споров мы
выбираем сольный концерт - это то, что ты предпочитаешь, и последние записи,
сделанные в США для Си-би-эс, доказывают, что это и для публики лучшее
решение.
Вот текст, который ты пишешь для конферансье:
"Владимир Высоцкий - актер, работает в Москве, в Театре на Таганке -
одном из интереснейших театров СССР - под руководством Юрия Любимова.
В 1961 году Владимир Высоцкий закончил Школу-студию МХАТ в Москве.
Владимир Высоцкий сыграл в кино более двадцати ролей, среди которых -
Ибрагим Ганнибал в "Сказе про то, как царь Петр арапа женил" по Пушкину и
фон Коррен в "Плохом хорошем человеке" по Чехову. В театре он сыграл
Галилея" "Жизни Галилея" Брехта, Лопахина в "Вишневом саде" Чехова и роль
Гамлета в пьесе Шекспира.
В 1976 году труппа получила гран-при за представление "Гамлета" на
фестивале в Битеве в Югославии.
Высоцкий пишет слова и музыку песен, которые исполняет сам,
аккомпанируя себе на гитаре. Его песни-баллады очень разнообразны по
тематике - лирические, политические, шуточные. У него их больше шестисот.
Высоцкий записал пять сорокопяток в СССР и две большие пластинки в Париже.
Темы баллад разнообразны. Война, спорт, сказки... Здесь есть и песни
протеста, но сам автор говорит, что он старается писать об общечеловеческих
проблемах. В своих стихах он размышляет о' жизни, смерти, о судьбе, о
ненависти, о любви, о несправедливости, о героизме, о страдании, о свободе,
о дружбе.
Высоцкий не является официальным поэтом, то есть его тексты не
печатаются, Но стихи и баллады используются в кино. Он поет перед
студентами, рабочими, на заводах, в университетах, в различных организациях.
Он ноет на сцене и на экране. "Я не пишу для определенной категории
зрителей, - говорит он, - я стараюсь затронуть душу людей вне зависимости от
их возраста, профессии, национальности. Я не люблю легких песен. Я не люблю,
чтобы на моих концертах люди отдыхали. Я хочу, чтобы моя публика работала
вместе с мной, чтобы она творила. Наверное, так установилась моя манера. Моя
песня - это почти крик".
Баллады Высоцкого - это монологи разных людей. Но он всегда поет от
первого лица и становится, таким образом, участником того, о чем поет. Он
старается влезть в шкуру своих героев, жить и умирать вместе с ними.
"Я думаю, - говорит он еще, - что поэзия не знает границ, что проблемы,
которые меня волнуют, точно так же волнуют всех других. Я хотел бы, чтобы
люди узнали еще одну грань творчества в моей стране - авторскую песню. Я
хотел бы также надеяться, что языковой барьер не будет слишком большим
препятствием для понимания. Больше всего я люблю петь для моих друзей, на
суд которых я выношу каждую новую песню. Здесь я тоже надеюсь найти друзей.
Любому артисту необходимо работать для людей, постоянно открывая для себя
новое повсюду в мире. Мой театр приедет в ноябре в Париж. Я надеюсь, что
когда -нибудь мы приедем в Мехико".
Этот текст настолько не нуждается в комментариях, что передача проходит
без интервью. Ты поешь, как всегда, не щадя сил. И телефонная станция
телевидения буквально разрывается от звонков восхищенных зрителей. За часты
завоевал публику всего Мехико.
Кто еще так похож на американца, как советский человек? Они отдыхают
летом на берегу реки, рыбачат, пьют пиво и говорят о будущем детей в
нескольких тысячах километрах друг от друга, и жители Подмосковья ничем не
отличаются от жителей пригорода Нью-Йорка. Особенно ясно мы это увидели в
Диснейленде. Если европейцев в США шокирует наивность, безвкусица,
"мещанство во дворянстве", то именно все это и нравится советским, которые
встречают здесь повсюду ту же старую добрую наивность и ребяческое желание
поразить приятеля. Глядя на них, ты говоришь: "Как легко мы могли бы
договориться между собой - русские и американцы!"
Я чувствую, что Диснейленд особенно интересует тебя. Ты говоришь мне о
нем с самой Москвы. Может быть, ты видел передачу по телевизору, или читал о
нем, или просто слышал? Диснейленд - это немыслимое нагромождение бутафории
-
[165x218]Марина Влади - Владимир или прерваный полет Мемуары часть 6Как им теперь себя вести? Поздравить и выразить свою радость? Илипожурить тебя за содержание некоторых песен? От этих сомнений у них всевремя меняется выражение лица. "Если он здесь, если он свободно поет, если унего такой уверенный вид, значит, у него есть прикрытие, у него навернякаимеется особое распоряжение. Кто знает, может быть, сам Брежнев дал емузеленую улицу? Мы не получили никакого сигнала из посольства, - думают они,- нам известно, что он лишь сопровождает свою жену, больше ничего. Надо бытьосторожными. Подождем официальной реакции". И, наскоро пожав тебе руку, онимгновенно испаряются. В каждом университете, где ты поешь, сценарий тот же.Восторги публики и осторожная сдержанность советских официальных лиц. В СШАтебя это забавляет. А по приезде в Москву ты откровенно хохочешь над такимосторожничанием. Все органы опеки, с которыми ты столкнешься, будутобезоружены твоим нахальством. Штампы всех стран, украшающие твой паспорт,выданный с единственным разрешением приехать ко мне во Францию, придетсяобъяснять моими профессиональными и семейными делами - мне нужно былосъездить на Таити повидаться с детьми. Что же касается твоих концертов вовсех этих странах - здесь ты будешь повторять в свое оправдание короткую, номногозначительную фразу: "Наверху знали". И каждый раз в худшем случае тебямогли 'лишь слегка пожурить, но всегда - осторожно. "Кто знает, - думали"они", - он, видимо, имел разрешение, иначе бы он не посмел". И, не рискуяперепроверить туманное "наверху знали", твои собеседники ни разу не решатсянаказать тебя."Раз нельзя ничего, - говоришь ты, - то можно все". Надо только иметьсмелость. Эта смелость была в тебе всю жизнь. И еще - тебя поддерживаютлюбовь и восхищение стольких людей. Всенародное признание служит тебе щитом.Мы возвращаемся в Нью-Йорк, где нас ждет Миша Барышников. Онпредоставляет в наше распоряжение свою квартиру.Здесь ты всего лишь зритель. И мы ходим на концерты и шоу, выставкиживописи и балет. Бродвей тебя поражает.Мы объедаемся гамбургерами, сосисками в тесте и пиццей. Мы день и ночьходим по городу, никому не известные и немного потерянные. Два дня подряд мывосхищаемся выставкой Кандинского в Гугенгеймском музее. Среди шоферов таксичасто попадаются русские. Некоторые тебя узнают, не верят своим глазам,резко тормозят в самых неожиданных местах - и немедленно образуются пробки.Они зазывают тебя в гости, хотят показать своим товарищам, послушать, как тыпоешь. С большим трудом нам удается освободиться от их восторгов, пообещавим билеты на концерт.Милош Форман знакомит нас со своей группой танцовщиков и певцов. Мыприсутствуем на репетиции фильма "Волосы". Совершенство голосов, грация телвселяют в нас неудержимое желание петь и танцевать вместе с ними. Вдруг всятанцующая группа застывает на месте - ты выскочил на середину зала иначинаешь отбивать бешеную чечетку...Следующей ночью нас везут по Гудзону к старой барже, стоящей на якоре.Это - целый роскошный дом на воде, последний крик моды. Отсюда виден весьсияющий огнями Манхеттен. Дом украшен персидскими коврами и современнойживописью, прямо на полу разбросаны шелковые подушки, громко играет музыка.Мы словно перенеслись на другую планету. Танцовщики неопределенного поларешают показать тебе один квартал. Я не хочу идти туда с вами, но ты несоглашаешься оставить меня одну на барже, и мы снова пускаемся в лодке потемной и немного пугающей воде. Из ночных кабаков на набережной вырываетсямузыка.Увидев меня в группе мужчин, вышибалы не хотят нас пускать: "Нам здесьбаб не нужно!"Большой ресторан, откуда странным образом доносятся звуки аккордеона,оказывается более гостеприимным. Мы входим, и я смотрю на тебя. По твоемулицу видно, как тебе отвратительна представшая перед нами картина. Тебяворотит от этих танцующих и обнимающихся мужиков. Ты хватаешь меня за руку итянешь к выходу. Как только мы оказываемся на улице, к нам подходят дваочень красивых накрашенных мальчика. Их предложения не оставляют сомнений,и, совершенно выведенный из себя, ты отвечаешь ругательством сквозь зубы. Мыхватаем такси и уезжаем из этого квартала, чтобы никогда больше сюда невернуться. К счастью, на следующий день у нас назначена встреча с ИосифомБродским - одним из твоих любимых русских поэтов. Мы встречаемся в маленькомкафе в Гринвич-Виллидж. Сидя за чашкой чая, вы беседуете обо всем на свете.Ты читаешь Бродскому свои последние стихи, он очень серьезно слушает тебя.Потом мы идем гулять по улицам. Он любит эту часть Нью-Йорка, где живет ужемного лет. Становится прохладно, и ты покупаешь мне забавную шапочку - чтобыне надуло в уши. Улица, по которой мы идем, кажется