Для торта средних размеров: 3 пачки песочного печенья - 30 шт., 3 банана, 0,5 л сметаны, 200 г сладкой творожной массы, 1 ст. сахара, 2/3 стакана молока, несколько капель жидкого бананового ароматизатора.
Для украшения: клубника
Приготовление:
Торт будет трехслойный, каждый слой начинаем с печенья, из которого формируем «коржи», для каждого коржа берем 9 шт. печенья (оставшиеся 3 шт. - для оформления боковин торта). Бананы нарезать маленькими кусочками (до 0,5 см). Сметану смешиваем с творожной массой, добавляем сахар и ароматизатор, взбиваем все миксером до густой, однородной, воздушной массы. Молоко выливаем в миску и, обмакивая в нем каждое печенье, раскладываем его на пергаментную бумагу, формируя первый корж (квадрат 3x3 печенья). Поверх печенья аккуратно распределяем тонким слоем (не забывая, что у нас 3 слоя в торте) измельченный банан. Затем сверху заливаем одной третью сметанно-творожного крема, и так до верхнего слоя. Теперь измельчите оставшееся печенье и, поправив края, если есть потеки крема, аккуратно посыпьте боковины торта. Сверху украсить клубникой. Готовый торт уберите на холод для пропитки на ночь.
Приготовление:
В миске смешиваем вместе ингредиенты до однородной массы. Накрываем и ставим в прохладное место
на пол часа(не в холодильник).
Нагреваем в кастрюльке масло на среднем огне(готовность проверяем при помощи деревянной палочки,
по ней побегут пузырьки).
Тесто липкое и не крутое ,присыпаем стол мукой.
Разделываем тесто на 20-30 шариков( в зависимости какого размера будут пончики).
В середине делаем пальцем дырку.Выпекаем в масле по 2 минуты с каждой стороны.
Выкладываем на бумажное полотенце чтобы впиталось лишнее масло.
По желанию можно присыпать сахарной пудрой.
Подавать с вареньем,сметаной.
А что у меня с волками? Одна луна.
Одна луна на двоих – и, пожалуй, всё.
Волки не приручаются. Мне ль не знать,
Сколько свободы каждый из них несёт.
Волки строптивы, да я не держу ружья,
Не ставлю капканов и не беру камней.
Ученые и корпорации по всему миру продолжают свою работу в области робототехники, совершенствуя модели и их возможности.
Беспилотные аппараты, летающие в зонах военных действий, медицинские роботы, роботы-гуманоиды.
Все они постепенно проникают во многие области нашей жизни.
Робот-фотомодель HRP-4C «Miim». На показе мод в городе Осака она прошла по 10-метровому подиуму, развернулась и проследовала обратно, на ходу демонстрируя мимику и жесты.
Этот робот обладает 42 степенями свободы при росте 158 см и весе 43 кг. (Фото Toru Hanai | Reuters):
- это не очень вкусно и даже не очень очень вкусно... это очень очень очень ВКУСНО! Для песочного теста: 250 грамм муки, 125 грамм сливочного масла, 70 грамм сахарной пудры, 2 яичных желтка, 25 мл молока, 1 щепотка соли
ты спишь так чутко, но боги не замолкают –
просто их голоса со временем станут тише.
ты хочешь птицей – всё выше, и выше, и выше…
но боги тебя не слышат,
их и без тебя слишком многие отвлекают.
правда, однажды ты всё-таки проснешься; сонная, выпьешь стаканчик кофе,
сомнёшь в ладонях уже бесполезный пластик;
нырнёшь в такси, как в калёную летнюю тюрьму:
«к чёрту, поехали!». но это услышит счастье
и донесёт до того, кто был униженным на Голгофе.
а дальше… а дальше – просто доверься ему.
между случайных писем,
в обрывках песен, в капризах вёсен…
Ищи меня… жемчуг, осколок, бисер,
я бестелесен, как всплески вёсел
над сонным плёсом, как светлый пояс
лесного платья, что гибкость стана
в себе скрывает…
Иди на голос.
обещаешь и не делаешь... я наверно никогда не смогу к этому привыкнуть. я стала так уставать - падаю замертво спать в середине рабочего дня, уже второй день подряд. твой приезд под вопросом, но я стараюсь не поднимать волны. в жизни всегда случается то, что должно случиться. я всё понимаю. не то чтобы от этого мне менее грустно становится, просто я стала смиреннее. учитель приходит, когда ученик готов. вот интересно только, кто из нас учитель...
Она не читает ночами Сартра и не гуляет по скользким крышам, она на вас смотрит сквозь ваше завтра, но не об этом обычно пишет. Она далека от страстей, в которых капризы инфанты имеют ценность. Она это небо, стихи и город, где летом от слов закипает Цельсий, где зимы становятся не ручными, но обручёнными с каждым текстом… Она – расходящиеся, речные, открытые раны, больная местность, в расселинах, ссадинах, в тёмных топях, прикована к рифмам, открыта ветру… Она нереальнее всех утопий, и очевиднее всех ответов. Она выбирает сама и делит вас всех на грядущих в неё и прошлых. Она стихийна.
На самом деле, в ней мало поэзии.
Мы без тебя скучали и лет, и зим...
И - объявился. Да что тут глядеть? Глядим.
Мы же тебя такого не отдадим
на растерзание. Весть там или не весть,
но будешь ты наш и ныне, и присно, весь.
Душу на гвозди? Можно. Повесь, повесь.
А всё остальное - людям.
Ну, доставай слова свои. Где слова?
Что ты там шепчешь, умная голова?
Может, тебе блудниц и слепых позвать -
думать о судьбах мира? Скажи, скажи.
Видишь - у нас монеты, Пилат, ножи.
Всё же как прежде, и даже, представь - режим.
Но мы же тебя не судим.
Так что ты можешь здесь развернуть шатёр
и говорить, что отец твой свой взгляд простёр
над нашей страною. Однако, ты, брат, хитёр -
появился кстати.
Нам тут давно потребно, чтоб всем гуртом
грехи отпустили и благословили дом,
и стадо. Что говоришь? "Потом"?
А что это? Не, не катит.
Ты нам скажи, что избранный мы народ,
что счастье случится в мире сейчас, вот-вот,
что Он там купирует войны и недород...
а вот про потоп - не надо.
Ты же простишь нас даже как есть - таких.
Ты же нас любишь. Чего ты? Чего притих?
Мы тебя тоже. Особенно - в нас самих.
Так что жалей нас.
Аве, душевно рады.
Голос задумчив. Взгляд опрометчив: ищет молитвы. Писать взаймы
я научилась. Крыть больше нечем – здесь начинается слово «мы».
МЫ. [и не важно – какой по счёту] Ты меня вывернул налицо
с этой врождённой изнанки. К чёрту! Харизматическим подлецом
или отцом? [пощади бумагу] Губы, кусая под звуки флейт, -
произношу... Но уже не лягу под поцелуи Твои. В петле
места осталось совсем немного. Пальцы исполнят карандашу
румбу тоски. Не прошу у Бога я о Тебе: у себя прошу.
Вот он идёт, прикрываясь патокой. Шлю ему письма. Проклятья шлю.
Как, расскажи мне, мой милый, как это – канонизировать падших шлюх?
Как это – видеть сквозь пальцы. Жечь его - чувство отсутствия всяких чувств.
Как это? - Я не поэт. Я - женщина: переболею и научусь.
Чем Ты прощаешь? Дыханье плавное? Слышишь божественный диссонанс?
Сны по ночам?.. Объясни мне главное – как Ты умело спасаешь нас?
Вот вам иллюзия. Не хотите ли – пару прощальных аккордов на
вылет. На выбор. На небо[жители]. На незаконную часть окна.
Я не пьяна. Перебор прощания. Недорифмовка его руки.
Не возвращай меня. Возвращай меня. Холод с весенней Москва-реки
ветром под юбку и… ноги ватные. Влага теряется под дождём.
Я ошибаюсь двумя палатами. Ты не рождён еще? - Ты рождён...
Это - презумпция единения. Ревность на веру – Тебе пора
молча признать, что Ты встретил гения точным уколом его пера.
Хочется заарканить его строкой,
сделать зверушкой, ласковой и ручной,
в клетке держать, подбрасывая сырку.
Чует подвох - убегает как молоко,
утекает меж пальцев холодной водой речной,
если вдруг зазываешь его в строку.
Тянет упаковать, например, в сонет -
чтобы владеть, показывать; дескать, вон,
редкий цветок на склоне горы сорвал!
А оно просто ставит тебя к стене
и прошивает очередью - всего, -
Я вышла из воды – как выходил когда-то мир… Я обретаю силу. В моих лесах не высохли трясины, селения, что полнились людьми, давно мертвы… Огромная волна накрыла всё, что создавалось мною… Но я ждала и спорила с волною: кто будет выше – я или она. И сорок дней мы были наравне, не уступая в дерзости друг другу… Но срок настал - я протянула руку и ветвь оливы, выросшую в ней. И голубь сел на ветвь... Из пустоты я поднялась на снежные вершины своей души… Земля несокрушима. Она предел безумию воды.
Я наблюдаю, как растёт трава на тёплых склонах, как свежи деревья… Внутри меня, размеренный и древний, колдует пульс, войдя в свои права праязыка... И в говоре ручьев гортанным звуком слышатся наречья… Я выбираю – утро или вечер, подставив солнцу тёплое плечо. Я отдыхаю ночью от погонь за горизонтом – он недосягаем… Я обретаю силу. Я другая. Я жду тебя. Мне нужен твой огонь. Верни его, впусти его в меня – горящим танцем, пламенем, молитвой о новой жизни…
Видишь, я открыта.