Мы дети окраин твоих и азий,
пустых полустанков, садов забытых,
где можно увидеть, но проще - сглазить;
мы дети бульваров твоих немытых,
слепых подворотен, немых кричащих,
отравленных рек, разделённой суши,
и мы глухотой убиваем чаще,
чем те, кто эфиры приставлен слушать;
мы пасынки тех, кто тебя растили
из грязи, из пепла, по-свойски кроя,
мы верные дети твоих бастилий,
молчащие жертвы любого строя,
покорные миске, кнуту, мамону,
клянущие, рвущие... мы их пишем
те самые душупродайзаконы
в которых иные - равней и выше.
Когда мы опомнимся - будет ало
и ты нам предстанешь в венце терновом,
мы помним, что так много раз бывало,
но мы не научимся в круге новом
любить тебя. Если мы - брат на брата,
и в сердце тебе попадает выстрел,
то ты нам, абстрактная, виновата,
во всех наших бедах отсель и присно.
И всё же, когда мы к тебе взываем,
из бездны, запоя, с трибуны лживой,
то значит ты в душах у нас - живая,
а может и души - тобою - живы...

В проклятьях твоих, междометий между,
сквозят Робеспьер, Сталинград, Тибет...
Ты просишь "входящий, оставь надежду"
и мы оставляем её. Тебе.

(c) Петелина Мария

Неизвестное первое тщательно маскирует следы присутствия временных переменных, делая вид, что известно и постоянно.
Неизвестное первое не допускает мысли, что вторым неизвестным проводятся ежедневно те же расчёты, приемы, перестановки с целью оставить знак равенства неизменным, уравновесив силы противодействий.

(c) Кот Басё

Вот именной револьвер, нашивки и прочая ерунда...
Мой командир, я почти отрекаюсь. Сегодня, по крайней мере,
я честен перед собой, а это мне засчитают там,
если, конечно, я не напрасно когда-то во что-то верил.


Я бы просил Вас не делать ставок и не искать причин. Дело не в страхе (какие страхи у тех, кто отсрочил смерть)… Просто сегодня я вдруг услышал, как сын обо мне молчит, а я так привык, что меня встречает его беззаботный смех. Просто сегодня я вдруг заметил в любимых глазах тоску – словно я жив, но ещё немного – и потеряю жизнь… Я стал, отдаваясь войне всецело, на мирное счастье скуп. Пора, пожалуй, исправить это, у времени одолжив. Мой командир, я не знал дороги, кроме дорог огня, я прикрывал Вас, всегда бесстрашно первым бросаясь в бой… Просто сегодня меня убили, и Бог воскресил меня. И я вернулся домой, чтоб дома побыть наконец собой.

…Вот над порогом висит подкова – счастье согнув дугой, вот я сижу у окна и слышу, как засыпает двор. Где-то война моя ждёт, не зная, что я без неё другой, не обречённый идти на выстрел, не помнящий ничего. Где-то война моя, там, за лесом – заревом над рекой. Мой командир, я люблю Вас… Впрочем, нельзя изменить себе.

Вот именной револьвер… Сегодня пуля идёт легко.
Сейчас она встретится с Вашим сердцем и остановит бег.

(c) Кот Басё

луна молчит. луна отпускать не хочет. ты ей не верь. в глаза её не смотри. вовек веков, ни утром, ни днём, ни ночью - не отчитать, не выжечь, не отпророчить.
я поимённо знаю, кто у меня внутри.

здесь есть следы. такие простые знаки. они везде разбросаны, словно пыль. и я по ним нахожу своих, я так их веду на Свет. я скучный бродячий сталкер, крадущий души родные мне у толпы.

у всех один, у них же - по два чертога. и в каждом Доме заботливо кто-то ждёт.
я поимённо знаю, как их немного.
луна молчит. пытается скрыть Дорогу. но я иду. иду в направленьи Бога.
такого Бога, который меня ведёт.

(c) Лилу Сабрум

о том, как ветер, повозившись, ложится на чердаке, устав скакать по крышам машин и куполам зонтов, о том, как холодной пушистой гусеницей туман объедает листья, о том, что время не длится, что небо похоже на одеяло, которым не хочется укрываться, о том, что ночью над городом нормальная человеческая тишина из стекла и стали, и о том, что мир не укладывается в размер, который вы тут искали.

(c) Петелина Мария

I
А тот, кто словами дышит, к словам ревнует,
поскольку они бессовестны и упрямы.
- Она напилась, и я за неё волнуюсь.
- Здесь нет поворота, значит, поедем прямо.


II
… и вот за полгода я потеряла счёт разбитым дорогам, окраинам, перелескам, ночному туману, обрывам, речному плеску, и что там у нас случалось с тобой ещё? Я знаю, что мир всегда окружён кольцом заправок, мостов, машин, непонятных знаков, и каждый маршрут по-своему одинаков, и каждый игрок становится подлецом. На холоде стёкла туманятся и звенят, и время срывается из-под колёс, как гравий…
Я выйду, пожалуй. А с Тем, кто тобою правит, попробуй бороться как-нибудь без меня.

(с) Кот Басё

Империя уличной девкой лежит под нами, мы входим в неё с востока, неутомимо вторгаясь всё глубже … И я измеряю днями шаги по знакомым пыльным дорогам Рима. Мы не были здесь полгода, как псы окраин, границы её охраняли, беря на веру законы Империи, где человек играет лишь роль человека в доспехах легионера.

Привал. Отдыхаем. Прохладно и склон пологий, и тень от оливы уже приникает к склону так нежно, что кажется, вечер продлится долго, и боги сегодня рассеянно – благосклонны. Садись ко мне ближе, Руфус. Вино весною особенно резвое, так и танцует в жилах, и ласки волной проходят, и тело ноет - ведь каждый из нас по-своему заслужил их. Мы славно устроились – нам не мешают песни, от нас далека палатка центуриона, и ветви кустарника нас укрывают… Здесь мы свободны от Рима и римского легиона.

О, Боги!.. Не ночь, а пламя в ночном обличье, и плотью о плоть легко высекаешь искру, и тело дрожит, сжимаясь, и стоном птичьим, летая, душа ему отвечает извне… Я взял тебя, Руфус! Я взял тебя вместе с Римом, но что мне тот Рим, когда под руками вечность, которую держишь так, что проходит мимо весь мир, не касаясь слабости человечьей. Я взял тебя нежно, двигаясь осторожно, я шею твою горячим дыханьем глажу, я жду тебя, жду тебя, словно впустил под кожу собратьев костра, который стоит на страже и греет нас…

Руфус! Целуй меня сильно - сильно, пускай поцелуй ложится на мне печатью… Я ждал этой ночи, я о тебе просил, я… О, Боги! Сейчас мне хочется прокричать им, что я отрекаюсь - от Рима и всех провинций, от нашей центурии – что мне её победы?.. Я слишком люблю тебя, чтобы остановиться. Я взял тебя вместо Рима, который предал огню… Засыпая, я буду держать в объятьях тебя, понимаешь? Зачем мне еще дороги, когда мои ноги устали перечислять их, поскольку границы Империи на востоке почти бесконечны… Давай повернемся к югу, найдем поселенье, где пара рыбацких хижин ютится над морем… Мы выдержим друг без друга не больше недели, Руфус… Мы стали ближе, чем воздух и легкие…

… шаг отдаётся гулко, мощёные улицы тянутся друг за другом, скрывая с трудом в кварталах и переулках бесчисленный мусор, пыль, суету и ругань огромного города… День, разобрать наречья почти невозможно – площадь полна народа, и в этом потоке теряется чёт и нечет шагам, обещаниям, времени дня и года…

Я волк, потерявший брата. Я одиночка. Вдали Колизей, и тучи над ним всё гуще...

Ну здравствуй, гроза, рождённая прошлой ночью!

Ave, мой Цезарь, привет тебе от идущих.

(с) Кот Басё

Спи, мой хороший. Я снюсь тебе, и пока сон твой глубок, и полночь стоит на страже, я напряженным кончиком языка каждую венку твою обвожу и глажу, запоминая изгибы и находя в коже упругой тёплые точки неги.
Так небо, устав от осени и дождя, к земле приникает, мечтая о первом снеге...

Я пробую снег.

(c) Кот Басё

Не пиши моё имя, оно состоит из тех отличительных знаков, коими отмечают переживших блокаду времени в пустоте и оставивших одиночество за плечами. Не пиши моё имя пером моего крыла на осеннем асфальте, сумрачном перепутье, не пиши моё имя. Я у тебя была, чтобы ты оказался там, где меня не будет. Там и воздух иной, и зима наступает так, словно цвет отменили и сделали воду пресной, там другая с тобой просыпается по утрам, смотрит в твой объектив, смеётся, повысив резкость диссонанса, смущаясь, пытается что-то снять, неумело целует родинку на ключице…
Не пиши моё имя. Не вспоминай меня.
Слишком многое может осенью приключиться.

(с) Кот Басё

А на кухне чай остыл, недопитый чай, этот год почти прошёл, если верить дате…
И молчат они, и ангелы их молчат.
Помолчи и ты, не стоит напоминать им.

Если ты уйдёшь, я буду сидеть, пока в тишине шаги не станут перерождаться в шорох неба, что царапают облака, не умея безболезненно расставаться.

Ты в подъезде ночью беспомощен, как слепой, в темноте слова похожи на птичий клёкот…

Если ты сейчас оступишься – Бог с тобой.

Продолжай спускаться, до выхода два пролёта.

(c) Кот Басё

Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остаётся за тяжёлой портьерой… А ты – у неё внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряжённый ритм, спускаешься ниже – в опасную глубь её, и воздух почти осязаем, гудит и бьёт, и вдох проникает медленно, как копьё… Но то, что ты ищешь – дальше. Идём, идём. Седые ступени от сырости чуть блестят, ты в недрах её беспомощен, как дитя. Летучие мыши из темноты свистят. Ты знаешь, ведь память не рада таким гостям. Ты слишком рискуешь, ты далеко идёшь… Безмолвные стены чувствуют эту дрожь. В старинный замок со скрежетом входит нож, и ты открываешь двери, стоишь и ждёшь. Потом привыкаешь к бархатной темноте. Здесь нет ни сокровищ, ни груды истлевших тел, но там, на полу, прикована к пустоте, Любовь улыбается. Этого ты хотел? Любовь, от которой скрылась она сама, её наваждение, демон, любовь – дурман, её в лабиринте спрятанная тюрьма… Любовь, от которой ты бы сошёл с ума.

Ты молча идёшь по лестнице – не свернуть. Мучительно лёгок, страшен и долог путь. В глазах её море – выдохнуть и тонуть.

Забудь обо всём, что видел.

Забудь.

Забудь.

(с) Кот Басё

Это цитата сообщения Диаскоп Оригинальное сообщение

Кирьянова Инесса
ранее была здесь
[показать]

Я могу от тебя сбежать – расстояние благосклонно.
Если память твоя свежа, я в тебе неизбежна, словно – неубитый бокал вина, ожидающий пьяной фразы. Стало быть, я тебе нужна? - Недопитая. Вся и сразу.

Эта осень меня казнит, возводя между нами стены. Где-то там, за одной из них ты не с теми рисуешь тени и целуешь цветные сны, покидая мои; и если
мы друг другу ещё нужны, почему мы уже не вместе?

Почему я глотаю блюз, просыпаясь в чужих постелях?
Почему я тебя люблю так бездарно [на самом деле] как актриса, теряя роль, постоянство души, рассудок. Почему я ищу, порой, твоё имя внутри. Повсюду.

Почему ты смываешь грим, согревая меня слезами?
Почему я твоя? - Смотри не пьянеющими глазами, как уходит за часом час, за эпохой бежит эпоха.
Мне привычно вот так… Сейчас.
Без тебя мне привычно:
Плохо.

(c) Татьяна Ткачева-Демидова

От разочарований не прививают, люди людей убивают впритык.
И я убивала. Как одна из них, издавая рык.
Я же предупредила Бога.
Я же постоянно просила, чтобы не болело и прошло.
Только очень долго проходило.

И как потом верить, во что бы то ни было.
Помечать на руке крестиком,
чтобы не забыть забывать.
Не в том месте, не тот город.
Все лица слились воедино.
Изжили себя.

В данном контексте жизни,
Было бы глупо закрывать свои двери наглухо.
Или даже засыпать с тобой в обнимку,
Ночью – ты один,
а днем приходится узнавать по снимкам.

Не смотри на морщины, не заглядывай людям в лица.
С ними можно слиться.
Я же просила. Тебя и Бога. Чтобы перестало биться.
Сложно книгу открывать сразу на всех страницах.
Имея всего десять пальцев.

И как потом верить, чему будешь рад?
Ты вычеркиваешь меня из всех списков.
Я вне состава любой из твоих палат.
У тебя свои тональности, свой лад. Так проще, когда один.
Да, безусловно, легче - вписывать круг в квадрат.

Только мы снова на одних остановках.
В одних поездах.
И души друг друга до сих пор обживаем.
И, кажется, Бог нас благословляет.
Но, как-то убого для Бога.

(c) Настя Чаплин

Я хотела сказать… А впрочем, я слишком много
говорю невпопад, особенно по утрам...
У тебя тут, смотри, дорога. Твоя дорога.
Этот кофе, определенно, не может врать.
Я хотела сказать… довольно. Я всем довольна,
не гадаю, что будет, и берегу слова.

И спасибо, что мне так больно. Когда мне больно,
я особенно остро чувствую, что жива.

(c) Кот Басё

Видишь, она наряжается, господи,
видишь как ранит больное об острое?
Не нарастает мозольное, костное
и натирает броня.
Видишь как маски меняются? "Сделай мне
венецианскую, прочную, смелую,
в блеске, с глазами - слепыми пробелами,
чтоб никогда не менять,
чтобы меня не достали кинжалово
те, плоскодушные, с пальцами-жалами,
вглядами-иглами... боже, пожалуйста..."
Слышишь её? Помоги.
Путь ей откроется занавес бархатный,
пусть зведопады пройдут её парками,
радуги пусть триумфальными арками,
след не узнают враги,
сделай весну ей и тех кто останется
с ней, неспокойной, до осени стариться,
пусть она будет лучиной и странницей,
слушай её и зови,
но не давай ей ни блеска, ни золота.
Будет баута до сердца расколота.
В нём же пока ещё живо и молодо...
слышишь? Немножко любви.

(c) Петелина Мария

Ты помнишь, как ты пришел сюда
пугаясь собственной тени
и как я прочел по твоим следам
цепочку твоих рождений?
Как я позвал тебя - к плоти плоть
не пристает надежней,
как ты сказал "меня вёл Господь"
а я подтвердил "возможно"?

Как я заставлял тебя до утра
сомненья в подкову гнуть,
как я предлагал тебе сотни правд,
а ты выбирал одну,
как сталь закалялась, как взгляд твердел,
слова становились делом,
и как узнавал ты, что твой предел -
лишь то, что сочтешь пределом?

Теперь же, когда ты и горд, и смел,
и с силою обручен,
ведаешь цену и слов, и дел -
подставь мне свое плечо.
И я положу на него не меч,
а горечь земных утрат,
мгновенья, которых - не устеречь,
не вымолить снова, брат.
И я расскажу тебе: сила - прах.
Не стоит она души.
А то, что споют тебе на пирах -
поток ядовитой лжи.

Достоин жизни нижайший смерд
и жалости - каждый третий.
А то, что сегодня ты горд и смел -
так это развеет ветер.
И сила беспомощна, если ей
колени крепит гордыня.
А если она тебе скажет "бей!",
то сердце твоё остынет.
Она, превращая весь мир в золу,
кипит в тебе тёмной лавой.
И я научу, уходя во мглу,
смирять её
перед слабым.

(c) Петелина Мария

Как он красиво лупит-то, этот дождь,
когда по нему не ходишь, а - из-за окон.
Листья краснеют - пощечины капель. Множь
свои и чужие горести. Розы кокон
напоминает главное: жизнь хрупка.
Шейка в колючках ещё зелена, но сверху
скрючило холодом. Трагики-облака
тени бросают, словно снимают мерку.
Хочешь-не хочешь, а будет костюмчик сшит.
Ляжешь в него умытый, немой, тверёзый.
...Кто понимает осень, тот не спешит
тратить её как все - на тоску и слёзы.

(c) Петелина Мария