небеса откроются, выльется белый дым.
и исчезнет всё, что не было белым дымом.
вот тебе следы. ты знаешь, идти по ним
нужно самому, не следуя за другими,
до угла, где начинается белый дым.

(c) Лилу Сабрум

я принимаю тебя в это Сердце. Сердцем я с тобой рядом так, будто стены голы, так, будто можно молча в тебя смотреться, осознавая, что здесь и сейчас - мы Дома. Дом пахнет Светом. ты помнишь истоки Света. память нас ждёт и вбирает в себя крупицы. я к тебе ближе, чем все эти километры, я в тебе пульсом, я тебе буду сниться. ты моё пламя, ты моя нить, ты счастье. знаю, ты сможешь вместить меня в это Сердце. я тебя Светом касаюсь. тебя касаться - значит любить. мы навеки, мой ангел, вместе.

(c) Лилу Сабрум

Это цитата сообщения Elena_Besedkina Оригинальное сообщение

услышала замечательную музыку молодого французкого композитора Yannа Tiersenа (Ян Тирсен). Давно не слышала такой спокойной и приятной музыки.

Приятного прослушивания!

 

Завтра в прошлом, изменённом из настоящего,
Перейдя в другое время, в ином режиме
Ты проснёшься только частью происходящего,
Никогда не сидевшей справа в его машине.

(с) Кот Басё

Переломы зимы заживут к весне, перестанут болеть на дожди и ветер. Я люблю тебя там, где растаял снег, за который мы оба с тобой в ответе. Я люблю тебя там, за порогом всех городов, проспектов, безликих зданий, я люблю тебя там, где ложится степь под шаги идущего… Мы устали от холодных улиц, застывших лиц, неслучайных встреч по случайным датам, эмигранты, живущие без земли, на которой создали их когда-то.
Нас сломали.
Становится всё ясней, предрассветный воздух, светлея, стынет.
Переломы зимы заживут к весне.
Мы проснёмся свободными и святыми.

(с) Кот Басё

Я обнулю все счётчики через час.
Время на паузу, память в перезагрузку,
по умолчанию – двадцать восьмое, русский
язык, на котором труднее всего молчать.
День изменения, день отходящих вод,
изгнания в мир, принятия мира духом,
день обострённого зрения, вкуса, слуха,
день, о себе не помнящий ничего,
кроме рождения…

(c) Кот Басё

От жажды умираю над ручьём. Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя. Куда бы ни пошёл, везде мой дом, чужбина мне - страна моя родная. Я знаю всё, я ничего не знаю. Мне из людей всего понятней тот, кто лебедицу вороном зовёт. Я сомневаюсь в явном, верю чуду. Нагой, как червь, пышней я всех господ. Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Я скуп и расточителен во всём. Я жду и ничего не ожидаю. Я нищ, и я кичусь своим добром. Трещит мороз - я вижу розы мая. Долина слёз мне радостнее рая. Зажгут костёр - и дрожь меня берёт, мне сердце отогреет только лёд. Запомню шутку я и вдруг забуду, кому презренье, а кому почёт. Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не вижу я, кто бродит под окном, но звёзды в небе ясно различаю. Я ночью бодр, а сплю я только днём. Я по земле с опаскою ступаю, не вехам, а туману доверяю. Глухой меня услышит и поймёт. Я знаю, что полыни горше мёд. Но как понять, где правда, где причуда? А сколько истин? Потерял им счёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду. Не знаю, что длиннее - час иль год, ручей иль море переходят вброд? Из рая я уйду, в аду побуду. Отчаянье мне веру придаёт. Я всеми принят, изгнан отовсюду.

(c) Франсуа Вийон

-ты такая у нас хорошая. такая светлая.
на каждый ответ наш есть у тебя
вопрос.
А я тут всё утро на стуле сижу, бессмертная,
кусочки грязного солнца выпутываю из волос.
зачем ты Господи, меня принёс,
меня к ним принёс

мне немножко - пару жетонов и воздух из их окон.
ну если не дарите ваши руки - то дайте хоть подержать.
и ещё: пожалуйста, господи, не делай больше
таких как он.
с такими слишком рискованно не умирать.
ни-ко-гда, слышишь, не умирать.

ну ладно, я больше не буду нести муру.
и раз уж так вышло, что я никогда не умру,
значит можно сколько угодно стоять на окне.
кто звонил-с? -какая разница, не тебе-с.
и как много этих огромных стеклянных небес.
И я. никогда. не умру.
Это всё не мне.

(с) Наташа Гурьянова

всех выселили, все бездомны. И никто и ни в ком не значится.
и такие спокойные, ну где же глазки эти, ну где же вопли.
не в нас ли истошной нежностью, да не в лоб ли!
Мои родненькие рассыпались от меня по городу. от этого плачется.
И от этого насморки, возвращенья и Дженис Джоплин.

А осень-то, ну а воздух-то - пряный, рвущийся!
тротуары новые, да не прощают твои следы.
мы не встретились - ты шагаешь куда-то такой негнущийся,
как будто - "на тебе, поищи, походи, помучайся",
и как будто - о Боже. о Боже.
- совсем не ты.

как малиново, как растасканно, как разнеженно.
в каждом метре улиц, куда уже ни бросайся-куда ни бросай,
тебя держит небом. каким-то свежим, густым и бежевым.
Ну ему же ведь больно. Ты с ним уж там будь побережней.
и -
"no, no, no, no, don't you cry".

(с) Наташа Гурьянова

Мне бы стоило завести тесачок и при встрече его использовать, линейно и однозначно применить для вычлененья
Мне бы тебя изводить, вырывать, выкорчёвывать, издеваться долго и вдоволь, спать, а не мучиться у постели
Еще не читать тебя, например, не отвечать, не думать, не помнить, не сниться, не скучать, не любить и прочее
Каждое слово твоё - ледяной карьер жадно глотающий право двигаться, вырывающий наконец-то из одиночества
После воды его пить ещё больше хочется

(c) Марчелкин

Если долго читать одного и того же автора,
если долго считать: он практически идеален, -
можно проснуться однажды
в мыслях "что же готовить ему на завтрак?!"
и пойти собирать по дому одежды своей детали.

Это ладно ещё, если человеком -
не крокодилом космическим,
каких на четыре галактики, скажем, трое.

Я хочу сказать:
если в качество перерастёт количество,
ты рискуешь проснуться одним
из его героев.

(с) Ракель Напрочь

А когда ты уйдёшь, забери все стихи и тайны.
Поменяй всё местами. Я знаю – кого винить:
Мы не стали никем. Мы друг другу никем не стали.
Покидая мечты, до конца оставайся в них.
Я не знаю – куда. И зачем. И к кому – не знаю.
Недостаточно знаний. Достаточно встречных рук.
Среди прочих разлук, наша, точная и сквозная,
Убивает меня многоточием слова «вдруг».
Вдруг ты помнишь ещё, как я глупо тебя бежала:
Разбивая реальность на тысячи смертных «нет»
Вдруг ты помнишь, как я разбивалась на сотни жалоб,
Как сражалась за рифмы, в тебе вызывая гнев.
Убивая глазами, запомни меня ничтожной –
Это главное чувство. И нет ничего главней.
Потому, что ты тоже ничтожен в любви. Ты тоже
Уничтожен любовью. И нашей разлукой в ней.

(с) Татьяна Ткачева-Демидова

Я иду по лестнице, лифт молчит,
зимний вечер тянется сквозняком.
Я всегда теряю свои ключи.
И всегда открываю Её тайком,
И войдя в Неё, замерев на миг,
Ощутив, что больше пределов нет,
Оставляю там, за порогом, мир,
Ничего не знающий обо мне.

(c) Кот Басё

Всё поменялось, естественно. Не вокруг,
не в адресах, домах, телефонных книгах,
не в именах людей, не в священных ликах
странных богов, поставивших нас в игру.
Всё поменялось глубже. Внутри меня
нет ничего, что было бы вам знакомо.
Год переждав, очнувшись от зимней комы,
любовь моя, уставшая изменять
собственной тени, живёт, наконец, легко,
не замирает, не истекает соком…
Любовь моя не думает о высоком,
поскольку она действительно высоко.

(c) Кот Басё

Новое: год как начнёшь, так и сложатся в запечатанном коробке часы. Если долго трясти - соберутся почти как надо. Между этим снегом и тем свежевыкрашенная ограда, разделившая мир на мёртвых и на живых.
Прикоснись - металл промёрз, так и просится, льнёт к рукам, а на пальце краски пахучий след повторяет линии капилляров, он петляет. Если на небе уже не найти Полярной, то до страшного ясно: да, твоё место там.
Это новое: в каждом прощании у трапа прячется тысяча встреч в порту. Но к полудню едва ли найдешь цепочку следов на выпавшем утром снеге. Мы с тобой непримиримейшие соседи, только ты остался по эту сторону, я - по ту.

(с) Марчелкин

Он трогает пальцами тонкую карту вен, он читает страны и города,
Где была счастливой, несчастной, с кем-то.
Где просто была, была.
Он трогает пальцами.
Я жду, что сожмёт кулак, что чуть слышно хрустнет.
Мой самый талантливый хиромант
Разведёт руками: вы чистый лист,
Будет осень - тогда полетите вниз,
В мой карман. А пока - пока.

И я чувствую кожей, вот они уже и мои,
Эти чашка с горячим кофе и ворс ковра,
Карта брайлем. Даже его слова
Прилепились к нёбу, будто мои слова.

Но все более жёлтым становится светoфор,
И на каждом шагу он мигает: куда ты, стой,
Выходи. Конечная.
Твой маршрут - домой.

Он трогает пальцами, так же силён нажим,
Но я всё-таки слышу.
Я слышу хруст:
Это ветки не выдержали норд-вест,
Это вырвало с корнем сирени куст.

Я жду, когда он сожмёт кулак.
Хиромант, это осень, а значит, не нужно рук.
Я чувствую всё и так.

(с) Марчелкин

На часах без пяти четыре - ещё около получаса,
Можно выпить кофе или проверить почту,
Но ты сидишь на стуле перед дверью, вперед-назад раскачиваясь
и одного хочешь:
Чтобы эти полчаса прошли как можно скорее,
Чтоб часовщик хоть раз да пошёл на встречу.
Но время не терпит спешки. Ты так и сидишь у двери
Под нос лепечешь:
"Прости прости прости" до тех пор пока она не раскроется
и пол не занесёт снегом по самое голенище.
Тут можно упасть на колени, забрызгав его кровью,
Рассказать про то, как уже три недели всем домом ищут,
Как ходили по моргам, боясь заглянуть под простынь,
Как милиция грубо шутила про загуляла,
Набивать снегом карманы, целовать без устали,
Тащить под одеяло.
Потом не спать, отрезая себе язык по маленькому кусочку
За каждое "хватит плакать", "мне от тебя противно",
"Ты должна быть не девочка, а заточка".
и за то как проснулся, а на подушке уже не она, а иней.
За декабрь, когда её в грузовик беспомощную грузили,
Чтобы отправить на кладбище бравных воинов.

А потом впервые было четыре часа,
звонок в дверь;
ты снег собирал в корзину
и сеял на ледяном поле.

(с) Марчелкин

Свет мой о чем ты молчишь чередуешь то газ то тормоз
Голову наклоняешь вбок под тяжестью мыслей идей советов
В стороны расходится под тобою вечерний город
Как тяжёлые шторы под руками того кому не хватает света
Город течёт струится меж пальцев будто вода речная
Можно её зачерпнуть и можно вдоволь напиться даже
Он едва уловимой волной набегает слегка качая
Локон волос когда ты приблизил лицо увлекаемый жаждой
Свет мой о чём ты молчишь пытаясь унять горячку
Но неизменно таешь лаская рукав ладонью
Город под тобою пылинками разлетается и не спрятаться
Как пылинки в луче разлетаются
сбитые с подоконника

(c) Марчелкин

Это цитата сообщения Гладиатор_импровизации Оригинальное сообщение

Ингредиенты:
Молоко – 2 стакана
Сахар – 1 / 2 стакана
Мука – 4 стакана
Масло – 1 / 2 стакана

Для соуса:

Сахарная пудра – 2 кг
Молоко – 1 / 2 стакана
Растопленое сливочное масло и тире соли. Затем добавить клен – 6 столовых ложек
Кофе (для соуса) – 1 / 4 чашкиКленовый сироп (для соуса) – 1 столовая ложка