http://portal-kultura.ru/articles/obozrevatel/92440-nastoyashchiy-ministr/
21 марта исполняется 65 лет Сергею Лаврову. И хотя у нас в постсоветские годы сложилась традиция не отмечать юбилеи государственных деятелей (сказалась аллергия на громкие чествования в последние брежневские годы, да и настоящих государственных мужей у нас долгое время не было), глава МИДа относится к тому типу личностей, ради которых можно и нарушить этот принцип. К тому же он сам сочетает в себе как верность школе, так и независимый характер.
Лавров — редкий пример москвича по рождению в нынешнем высшем руководстве страны, большая часть которого относится к питерскому призыву. Интересно, что он при этом продолжает и другую традицию, сложившуюся, правда, случайно — четыре из семи последних министров иностранных дел связаны с Грузией. Сначала, еще в СССР, во главе МИДа встал Эдуард Шеварднадзе, потом, после перерыва на Бессмертных, Панкина и Козырева, на Смоленской оказался выросший в Тбилиси Евгений Примаков, которого сменил Игорь Иванов (фамилия матери Сагирашвили). Вслед за ним пришел Лавров, отцом которого был тбилисский армянин Калантаров (Лавров — фамилия отчима).
Другая, гораздо более важная традиция, которой наследует Сергей Викторович, — это отечественная школа сильных министров иностранных дел. За четыре с половиной века существования внешнеполитического ведомства его возглавляли такие мощные фигуры, как Никита Панин и Александр Горчаков, и уже сейчас ясно, что Лавров обеспечил себе место как минимум среди трех крупнейших руководителей МИДа за последние сто лет — наряду с Вячеславом Молотовым и Андреем Громыко.
Именно к школе Громыко и принадлежит Лавров — когда в 1985‑м Андрей Андреевич закончил свое 28-летнее пребывание на посту министра, 35-летний советник постоянного представительства СССР при ООН в Нью-Йорке вряд ли представлял себе, что когда-нибудь займет его место. Тем более, тогда главой МИДа был назначен Шеварднадзе, не имевший к дипломатии вообще никакого отношения (что, впрочем, и нужно было Горбачеву). Лавров почти все 80‑е провел в США — после семи лет работы он вернулся в Москву в 1988-м, продолжив работу в центральном аппарате ведомства. Распад СССР, который он встретил в должности начальника управления, убил как советский МИД, так и самостоятельную внешнюю политику. На ее обломках, уже весной 1992-го, в козыревском ведомстве профессионал Лавров стал заместителем министра. Но надолго в несамостоятельной тогда Москве не задержался и уже спустя два года снова уехал в Нью-Йорк, став постпредом при ООН, где и проработал следующее десятилетие (в общей сложности он прожил в Штатах 17 лет).
Интересно, что практически всю свою доминистерскую карьеру (не считая первых четырех лет, проведенных после окончания МГИМО в Шри-Ланке) Лавров занимался не какой-то страной или регионом, а общей тематикой — международными организациями. Работа в ООН давала возможность погружаться во все аспекты глобальной политики — и даже в 90-е, когда от России практически ничего не зависело, позволяла держать руку на пульсе, оттачивая личное мастерство переговоров и дискуссий, наблюдать за тем, как ведут себя США на публичной сцене международного театра. Долгие годы работы за океаном позволили Лаврову прекрасно узнать и госдеповскую элиту — многие ее представители прошли через ООН.
Все это пригодилось Лаврову в нулевые — когда Россия стала возвращаться в «большую игру», а сам он в 2004‑м возглавил МИД и постепенно стал символом российской внешней политики. Министр иностранных дел при сильном руководителе страны — в первую очередь исполнитель. Но и самостоятельный характер Лаврова, и умение Путина слушать и собирать сильных специалистов позволили достичь того правильного сочетания, когда качества и опыт одного дополняются качествами и опытом другого. Лавров давно уже не просто главный переговорщик с внешним миром — он полноправный соавтор путинской внешней политики, наряду с Сергеем Ивановым и Николаем Патрушевым. Ключевой задачей послеельцинского периода стало восстановление не просто международного престижа России, а ее места на мировой арене — в ситуации, когда многим казалось, что наша страна уже выброшена из разряда великих держав.
Эта политика могла проводиться только единомышленниками — при всем том, что, конечно же, даже внутри этой четверки существовали разные взгляды на те или иные тактические шаги. Важно, что ни у кого из них не было иллюзий в отношении американских «партнеров» — тот же Лавров прекрасно понимал, с кем имеет дело. Это вовсе не означает, что он не был искренним, когда пытался выстраивать отношения с Райс, Клинтон или Керри — но он всегда был готов только к равноправному диалогу, а не разговору сильного со слабым. Относительное в сравнении с США отставание России (финансовое, пропагандистское на определенном этапе — военное) компенсировалось уверенностью Путина и Лаврова в том, что страна не вечно будет находиться в таком положении и что даже в этой ситуации нужно
Читать далее...