[600x399]
[600x399]
[600x400]
[399x600]
[399x600]
[600x447]
[600x450]
[600x449]
[600x396]
Край любимый! Сердцу снятся
Скирды солнца в водах лонных.
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонных.
По меже, на переметке,
Резеда и риза кашки.
И вызванивают в четки
Ивы - кроткие монашки.
Курит облаком болото,
Гарь в небесном коромысле.
С тихой тайной для кого-то
Затаил я в сердце мысли.
Все встречаю, все приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть.
исп .Елена Минина , Валентина Собанцева. Фото - А. Корочанский.
Серия сообщений "Латвия":
Часть 1 - Лиго-Лиго!Латвия!
Часть 2 - Рига. Латвия.
...
Часть 19 - Много шпрот и мало водки. Прибалтийский вариант
Часть 20 - Из Риги с любовью
Часть 21 - Латвия.
[700x525]
[525x700]
[700x397]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
Слушай, сынок, я тебе расскажу
Правду о жизни — жестокой, как плети,
И покажу ту святую межу,
Что отделяет бессмертье от смерти.
Выйдем-ка в чистое поле, сынок.
Видишь пологие эти курганы,
Эту речушку и этот лесок,
Этих оврагов глубокие раны?
Видишь взрыхлённую плугами зябь?..
Руки в неё погрузи осторожно
И попытайся уверенно взять
Горсть размягчённой земли придорожной.
Ком этой плоти к губам поднеси.
Чувствуешь привкус железа и крови?
Это естественный привкус Руси.
Что же ты хмуришь, сынок, свои брови?
Знаешь ли, сколько за тысячу лет
Страшных боёв на земле этой было?
Столько, что всякой не русской земле
Их бы на сотню историй хватило.
В этой земле твои предки лежат,
Все, за последние десять столетий! -
Это и есть та святая межа,
Что отделяет бессмертье от смерти.
Если ты примешь их жизнь, как свою,
Если себя ты увидишь стоящим
Правофланговым в их ратном строю,
Значит, ты вечность при жизни обрящешь.
Если же ты равнодушно пройдёшь
По вековечному бранному полю,
Что ж, значит, ты прежде смерти умрёшь…
Сам выбирай. Я тебя не неволю.
И.Гревцов
Но к Богу дорога
Извечно одна:
По дальним острогам
Проходит она.
И вытерпеть Бога
Пронзительный взор
Немногие могут
С Иисусовых пор.
Настасья, Настасья,
Терпи и не плачь:
Не всякое счастье
В одеже удач.
Не слушай соблазна,
Что бьется в груди,
От казни до казни
Спокойно иди.
Бреди по дороге,
Не бойся змеи,
Которая ноги
Кусает твои.
Она не из рая
Сюда приползла:
Из адова края
Посланница зла.
Здесь птичьего пенья
Никто не слыхал,
Здесь учат терпенью
И мудрости скал.
Я — узник темничный:
Четырнадцать лет
Я знал лишь брусничный
Единственный цвет.
Но то не нелепость,
Не сон бытия,
Душевная крепость
И воля моя.
Закованным шагом
Ведут далеко,
Но иго мне — благо
И бремя легко.
Серебряной пылью
Мой след занесен,
На огненных крыльях
Я в небо внесен.
Сквозь голод и холод,
Сквозь горе и страх
Я к Богу, как голубь,
Поднялся с костра.
Тебе обещаю,
Далекая Русь,
Врагам не прощая,
Я с неба вернусь.
Пускай я осмеян
И предан костру,
Пусть прах мой развеян
На горном ветру.
Нет участи слаще,
Желанней конца,
Чем пепел, стучащий
В людские сердца.
/Варлам Шаламов/
ЧУЛПАН ХАМАТОВОЙ
– Представ перед Богом, что вы скажете ему?
– Береги себя...
(Из интервью Ч. Хаматовой)
Угасают, Господи, Твои светлячки,
опадают головы неповинные с плеч,
а Ты смотришь, Господи, с небес сквозь очки,
перед тем как поспать ненадолго лечь.
И в глазах Твоих тоски круговерть –
завтра белкой опять колесо крутить.
Задувают свечи рожденье и смерть.
Зажигают свечи, чтоб помнить и жить,
всё на те же грабли и круги спеша,
в те же дудки дуя и трубы трубя.
А душа, на морозе в ладони дыша,
глядя Богу в глаза: «Береги себя».
Виктор Каган
[700x525]
И та, что сегодня прощается с милым, —
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!
И в пестрой суете людской
Все изменилось вдруг.
Но это был не городской,
Да и не сельский звук.
На грома дальнего раскат
Он, правда, был похож, как брат,
Но в громе влажность есть
Высоких свежих облаков
И вожделение лугов —
Веселых ливней весть.
А этот был, как пекло, сух,
И не хотел смятенный слух
Поверить – потому,
Как расширялся он и рос,
Как равнодушно гибель нес
Ребенку моему.
* * *
Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг – он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!» —
До седьмого доходят неба…
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон – смерть.
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова, —
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!
Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детоньки мои!
Под землей не дышится,
Боль сверлит висок,
Сквозь бомбежку слышится
Детский голосок.
...
«…И еще один облик Ахматовой – совершенно непохожий на все остальные. Она – в окаянных стенах коммунальной квартиры, где из-за дверей бесцеремонных соседей не умолкая орет патефон, часами нянчит соседских детей, угощает их лакомствами, читает им разные книжки – старшему Вальтера Скотта, младшему „Сказку о золотом петушке“. У них был сердитый отец, нередко избивавший их под пьяную руку. Услышав их отчаянные крики, Анна Андреевна спешила защитить малышей, и это удавалось ей далеко не всегда.
Уже во время войны до нее дошел слух, что один из ее питомцев (Валя Смирнов) погиб в ленинградской блокаде. Она посвятила ему эпитафию, которая начинается такими словами:
Постучись кулачком – я открою.
Я тебе открывала всегда.Для него, для этого ребенка, ее дверь была всегда открыта».
Постучись кулачком – я открою.
Я тебе открывала всегда.
Я теперь за высокой горою,
За пустыней, за ветром, за зноем,
Но тебя не предам никогда…
Твоего я не слышала стона,
Хлеба ты у меня не просил.
Принеси же мне веточку клена
Или просто травинок зеленых,
Как ты прошлой весной приносил.
Принеси же мне горсточку чистой,
Нашей невской студеной воды,
И с головки твоей золотистой
Я кровавые смою следы.
1942г., Ташкент
С самолета
1
На сотни верст, на сотни миль,
На сотни километров
Лежала соль, шумел ковыль,
Чернели рощи кедров.
Как в первый раз я на нее,
На Родину, глядела.
Я знала: это все мое —
Душа моя и тело.2
Белым камнем тот день отмечу,
Когда я о победе пела,
Когда я победе навстречу,
Обгоняя солнце, летела.3
И весеннего аэродрома
Шелестит под ногой трава.
Дома, дома — ужели дома!
Как все ново и как знакомо,
И такая в сердце истома,
Сладко кружится голова...
В свежем